С глаз долой, из сердца вон

      Просыпаться от поцелуев — божественно. Просыпаться не из-за сигнала будильника — бесценно.       С одной небольшой поправкой.       Моё пробуждение было бесценно-божественным в том случае, если бы меня разбудил сам Женя, а не его собака, и я не проспала бы первую пару.       — Арима-ан, — захныкала я и постаралась спихнуть с себя эту дружелюбную овчарку. Никакого эффекта. Всё равно, что вода потекла бы под лежачий камень. Впервые видела такую упрямую собаку. Оставался лишь один выход. — Же-ень! Женя! Черников, ё-моё! — не выдержала, когда Ариман снова облизал мне щёку. И щекотно, и приятно, но чуть противно. Противоречивый я человек.       Женька завалился в комнату с ошарашенным видом. Увидев на мне Аримана, чуть не проглотил зубную щётку. Неужели впервые такое представление? Мне уж грешным делом подумалось, что специально так собаку натренировал: по утрам девушек из постели не выпускать. Целая стратегия, не иначе.       — Так и думал, что внештатный случай, — вздохнул и покачал головой. — Ариман, ко мне!       Пёс только повёл ушами и высунул язык. Вот хитрец!       — С добрым утром, страна! — посмотрев на Женю и на его собаку, усмехнулась. — Такого у меня ещё не было.       И лучше бы я не появлялась на лекциях. В голову лезли Ефимовы Катьки — много-много мелких и злющих Кать. Я боялась встречи с ней, хотя от разговора бегать долго не пришлось.       Мы столкнулись с ней в столовой, и Ефимова первая заговорила со мной.       — Значит, ты у него ночевала?       Хорошее начало беседы. Дипломатия не наш конёк.       — Решила не попадаться под горячую руку. Мало ли. Я-то знаю тебя в гневе.       Хан Батый в потёртых джинсах. А если бы у неё была ещё и плётка… В общем, больная тема.       — Чего это ты бледная такая, Саныч? Неужели Черников постарался?       Хотела заметить, что её извращённая фантазия была неуместна, но сдержалась.       — Да не спокойно мне что-то, Ефимушка, — пожала плечами, прикусила губу и искоса посмотрела на Катьку. — Ты прости меня, ладно?       Оказалось намного проще. Я утром струсила и не стала заходить в общагу. В столовой хотя бы свидетели были. И Катька вроде после заварного пирожного добрее стала. Одним словом: удача.       — Тогда ты окажешь мне услугу, — испытующе посмотрела мне в глаза и усмехнулась. Я снова поразилась быстрой отходчивости Ефимовой.       Не суй свой нос куда не следует: кратко про ту самую услугу. Катька попросила стащить из аудитории ответы на тесты. Ведь знала, кого просит. Миссия невыполнима. Мата Хари отдыхает. Проще было работать в команде, но таковой у меня не было.       У молодого преподавателя по экономике явно была чуткая натура. Иначе как он так понял, что за ним наблюдают?       — Лукина, эта дверь слетит с петель, если продолжить на ней виснуть.       Закатив глаза, открыла дверь шире и строго посмотрела на мужчину. Сама себе поразилась. Попытка номер один.       — Николай Петрович, там на вахте вас вызывают. Про ключи какие-то спрашивают.       — Да что ж за день сегодня такой? — нехотя Ковалёв встал из-за стола и прихватил с собой папку. Да, согласна, что ж за день, а?       Неудача.       Попытка номер два. Моими стараниями в деле уже замешан охранник. Всего лишь пнула ногой машину Николая Петровича. Интересно, он и спать с этой папкой будет? Хм, занятная мысль. Едем дальше.       Пробралась в кабинет, пока Ковалёв разговаривал по телефону. Пришлось залезть под стол. Не ожидала, что так скоро вернётся.       Эх, Николай, Николай, Ни-ко-лай, не могу я стащить твой ла-ли-ла-лай — пело моё подсознание. Опять меня несло на русское творчество. Сказался стресс. Шея затекать начала. Ух, ну Ефимова! Двоечница.       Сидела в своём укрытии, пока не прозвенел звонок на пару. Ну, здорово. Ещё и запрут меня тут. А может, пронесёт. Папка снова уплыла от меня. И это было тотальным невезением. Хотя в одном точно повезло: кабинет Николай Петрович всё-таки не закрыл. Уже за это его надо было бы расцеловать. Но снова мои мысли поехали не в ту сторону.       Действие четвёртое. Столовая. Второй раз за день брала пиццу. Прикрытие — не более. Села за столик поближе к преподавателям. Николай Петрович, хмурясь, беседовал с англичанкой. Я поставила локоть на стол и прислонилась щекой к ладони. Ну и как мне быть? Нужен план. Треклятая папка с ответами. Может, чай случайно пролить на препода? Или в коридоре налететь на него и сбить с ног? Погрузившись в мысли, прикусила ноготь. Ну, не тянула я на роль авантюриста. Пока терзалась мыслями, Николай Петрович собрался уходить из столовой. И меня будто пчела ужалила. Я рванула с места и подлетела к мужчине, преградив путь.       — О, Лукина, — его лицо вытянулось от удивления, — что на этот раз? — теперь и губы вытянулись в нахальной улыбке.       Петрович! Ну не могу я так! Нравитесь вы мне, нестерпимо прям. И папка ваша тоже нравится, чтоб её.       — У меня тут такое… — поджала губы и опустила взгляд на пиццу. — Парень бросил, стресс заедала и увидела вас. Подумала, что вторую пиццу лучше не есть.       — Отлично, — в его глазах проскользнуло что-то, напоминающее насмешку. — Но…       Я, конечно, хорошо была воспитана, но договорить не дала, перебила.       — Да что же тут отличного, Николай Петрович? Вы мужчина. Помогите мне, а?       Экономист округлил глаза и даже выронил папку. Я не растерялась. Шустро впихнула ему в руки свою пиццу.       — Александра? — бедный Николай уставился на пиццу, потом на меня. — Это ещё зачем?       Я вздохнула, опустив плечи. Слезу только пустить не получилось.       — Я жирная! — топнула ногой и специально на папку наступила.       Боги, никогда. Никогда не подпишусь на это снова.       — Ну, а я-то здесь при чём? — мужчина не выдержал и взмахнул руками.       Чуть не засмеялась, даже покраснела.       — А почему бы и нет? — роль бессовестной студентки без комплексов. Вот это дерзость. Его взгляд заставил насторожиться. — Ну, вы хотя бы пиццу возьмите! И я отстану. Честно-честно.       — Вот же неугомонная! — он закатил глаза и рассмеялся. — Так и быть.       И представляете? Ушёл. Оставив папку. Опустившись на колени, быстро сфотографировала несколько листов и подняла папку. Груз с плеч. Пришлось догонять препода.       — Николай Петрович!       У мужчины от моего голоса спина напряглась даже. Вздохнул и повернулся ко мне боком.       — Лукина, — наклонил голову к плечу и нахмурился, — ты меня довести до нервного тика решила?       Моё насупленное лицо смягчило Ковалёва. Он даже соизволил улыбнуться.       — Вы тут это обронили, — протянула папку и поспешила ретироваться.       Спину прожигали его строгие глаза, чувствовала. Мог бы спасибо сказать, между прочим. Неблагодарный!       Иногда неудобно быть центром Вселенной. Хотя не настолько неудобно, как раздражительно.       Ефимова не смеялась, а ржала на весь двор (если описывать её смех, то только так). Её лицо покрылось пятнами, что вызывало смех и у меня. Весёлая картина: две студентки, скорчившиеся от смеха у дверей общаги. Это при том, что мы вообще не курили. Ещё чуть-чуть и нам бы вызвали скорую. Колька Ерилов, словно партизан, подкрался к нам и весьма не по-джентльменски ущипнул за мягкое место Ефимову. Она не растерялась, сразу по голове ему сумкой зарядила. Теперь понятно, откуда ветер дул. А я явно что-то пропустила.       Кажется, всё возвращалось на свои места.