Все жизни кончаются...

      Больница — отвратительное место. Голые белые стены и постоянный, нервирующий свет — способ особо изощренной пытки в местах не столь отдаленных, но, благо, засекреченных. Интересно, кто придумал делать такие же в больничных палатах? В любом случае, вся обстановка здесь отнюдь не располагала к приятному времяпрепровождению. Хотя Майкрофт, сидя сейчас на неудобном, но определенно дорогом диване в кабинете главврача, о комфорте думал в последнюю очередь.       До отвращения точно он помнил каждый свой шаг, каждое слово, каждый вздох после того момента, как подняли трубку, после того, как он услышал сиплый, чуть дрожащий голос своего младшего брата. Голос, что навязчиво звучит до сих пор, мешая мыслить трезво. С невозможной растерянностью мальчик произнес тогда его имя: «Майкрофт?» Он спрашивал, как будто не смел поверить, что это правда, как будто этот звонок был равносилен какому-то чуду, в которое дети с бесценной наивностью верят, как будто это чудо — не воплощение мечты, но единственная возможность жизни — последний значимый в ней рубеж. Рубеж, которого никогда не было.       Майкрофт помнил, как его гениальный разум мгновенно сделал все нужные выводы, поселяя в сознании разрушительное знание произошедшего. Однако эмоции — определенно дефект. Они не готовы были так легко воспринять очевидный факт, им нужно больше данных. Им нужно продолжение.       — Не думал, что скажу такое, но я рад тебя слышать, дорогой братишка.       Вот так он сказал тогда — язвительно и с издевкой, подсознательно рассчитывая на то, что Шерлок сам начнет объясняться, опровергая…       — Майкрофт…       А вот так ответил маленький брат… подтверждая всё. Тяжелый повтор заветного имени — одно лишь тихое слово — мольба, произнесенная скованным шепотом, мягкий укор в надрыве последующей тишины… все это поставило жестокий крест на любом спасительном «если». Отчаянное обвинение в каждом звуке. Конечно, Шерлок знал, что Майкрофт догадался. Старший всегда обо всем догадывался. Так к чему слова?       — Сколько поворотов?       Все ехидство исчезло бесследно. Эмоции заперты, а ключ к ним переплавлен в раскаленной холодом логике. «Не разучился еще, » — подумалось вдруг.       — Два — направо, один — налево, считая от поместья.       Майкрофт закусил губу, ловя себя на мысли о том, что его брат — лучший из тех, с кем ему доводилось когда-либо иметь дело.       — 15 минут, Шерлок, и я буду там.       Вот так закончился разговор.       Юноша детально помнил, как твердым, уверенным голосом называл координаты места аварии пилоту вертолета, тот час же заказанного им «для неотложного дела» — так он объяснял свои действия всем, кто задавал вопросы. В ту ночь Майкрофт Холмс впервые воспользовался служебным положением в личных целях.       Он помнил… видел как наяву скользкую и блестящую под светом ярких прожекторов дорогу; помятую, разбитую и придавленную высоким ветвистым деревом знакомую машину, в которой его когда-то отвозили в школу на долгие месяцы. Из иллюминатора вертолета эта машина выглядела такой небольшой, незначительной. Словно игрушечная, она стояла на обочине и, казалось бы, ей просто нужен обычный ремонт — подкрутить там, подпаять здесь, и готово. Ничего непоправимого…       Благо, вертолету не нужно было много места, чтобы сесть, так что полянка возле дороги подошла идеально…       — Мистер Холмс.       Неуверенный голос только что вошедшего главврача резко и неприятно разбил хрупкую визуализированную разумом картину воспоминаний. Майкрофт давно научился контролировать собственные эмоции и, в особенности, внешние их проявления. Он не вздрогнул, не сделал ни одного резкого движения, выдавая тем самым свою невнимательность, нет. Юноша нарочито неторопливо повернул голову к только что вошедшему, лениво осмотрел его, безразлично отмечая, что доверять управление целым медицинским отделением человеку, который не способен контролировать (или хотя бы умело скрывать) собственную склонность к мазохизму, было весьма и весьма опрометчиво.       «Деррик Кремер» — значилось на именном бейджике, выглядел так, будто бы его три раза переехали асфальтоукладчиком. Огромные синие пятна под глазами были верным признаком долгих бессонных ночей, факт присутствия которых он и не пытался скрыть, хотя финансовое обеспечение ему вполне себе позволило бы позаботиться о своем внешнем виде. Вывод: он намеренно оставил все, как есть, демонстрируя миру собственную беспомощность и усталость. Маловероятно, что причиной недостатка сна была работа, ведь он только что прилетел с курорта. Об этом говорил неровный, но сильный загар на тусклой, осунувшейся коже лица. Этот врач не заботился о себе намеренно. Судя по прочитанной Майкрофтом ранее характеристике, он нарочно оставался в отделении на ночь: вероятно, разбирал бумажки, вытирал пыль в кабинете, даже мыл пол (за неимением альтернативы), а потом пускался в долгий и нудный монолог (подразумевающий диалог) с дежурной медсестрой о собственной никчемности. Его и без того короткая шея была до неправдоподобия сильно втянута в сутулые плечи, как будто бы бедняга постоянно чего-то боится. Взгляд его был приторно мягкий и покорный, но, в то же время отвратительно провоцирующий и ложно сочувствующий. Не нужно быть гением, чтобы понять по его неровной, тяжелой походке, скупым и болезненным движениям, что он делает с собой в свободное от работы время.       Майкрофт едва сдержал желание неприязненно поморщиться.       — Доброго времени суток, мистер Холмс, — промямлил врач, осторожно проходя в собственный кабинет и тяжело падая в огромное кресло. — Примите мои искренние соболезнования. Ваша утрата несоизмерима.       Произнося заезженные клише, он неустанно теребил ручку, а лицо его выражало вселенскую скорбь, присущую людям лживым и лицемерным. Он знал, кто перед ним, и пресмыкался. Отвратительная черта и без того не привлекательного характера.       — Я понимаю, каково Вам сейчас и спешу Вас уверить в моей…       — Оставим формальности, — холодно отозвался Майкрофт, явно не желая сегодня соревноваться в лже-этикете.       Оскорбленный в лучших чувствах, Деррик возмущенно нахмурился и уже было открыл рот, чтобы разразиться жалостливой тирадой о том, что его никто здесь не ценит и не воспринимает всерьез, но Майкрофт прекрасно умел пресекать подобные «душевные излияния» и совершенно не гнушался использовать для этого без труда выуженные им тайны. Что ж, не его вина, что люди не умеют прятать свои секреты должным образом.       — Окажите мне услугу, — жестко перебил он. Искрящийся льдом взгляд заставил собеседника почувствовать необъяснимый трепет перед этим человеком. Трепет сродни ужасу.       Деррик кивнул, испугано сглатывая.       — Конечно. Какую?       — Будьте так любезны, без лишних фраз выполните доверенную Вам работу, и мы разойдемся по своим делам без ущерба для Ваших дражайших пациентов, которые рискуют однажды начать сильно нервничать по поводу того, что их главврачом является человек, который ставит весьма не двусмысленные опыты над своим телом и, как следствие, над психикой.       Прежде, чем несчастный сумел хоть что-нибудь ответить, Майкрофт продолжил.       — Говорите четко и внятно, только по делу и только то, о чем я спрашиваю. Это понятно?       — Д-да.       — Мой брат — Вильям Шерлок Скотт Холмс находился под Вашим личным контролем на протяжении этих двух дней, как я того требовал?       — Да, — Деррик еще сильнее вжался в кресло, боясь оторвать взгляд от бумаг на столе, — конечно. Как только Вы, мистер Холмс…       — Что с ним?       — Ничего серьезного, мистер Холмс, — залепетал врач. — Ничего, что могло бы…       — Я не спрашивал, чего нет, — флегматично заметил Майкрофт, с преувеличенным интересом рассматривая собственные идеальные ногти.       Деррик в отчаянии закусил губу, немедленно исправляясь.       — У него ушиб ребер со стороны спины и перелом правой руки, но в целом все в порядке, — быстро протараторил он, лишь в конце фразы позволяя себе перевести дух и растерянно утереть со лба пот.        — Это все, что мне нужно знать?       — Да.       — В таком случае, — Майкрофт элегантно поднялся с дивана, как бы невзначай опираясь на свой незаменимый зонт, — доброй ночи, мистер Кремер.       Он решительно проследовал к двери, намереваясь удалиться. Компанию врача-мазохиста решительно нельзя было назвать приятной. К тому же, последние двое суток оказались для него слишком выматывающими.       — Подождите!       Главврач в буквальном смысле подскочил в своем кресле, заставив юношу в удивлении остановиться и повернуться. Смутившись собственной вспышке, Деррик поспешил объясниться.       — Мистер Холмс, простите мне… — он замолчал, подбирая слова. — Я просто… я не совсем понял, что мне следует с ним делать?       Майкрофт презрительно поднял бровь, мысленно поражаясь столь откровенной глупости.       — А что обычно в Вашем заведении делают с пациентами? — язвительно поинтересовался он, растягивая губы в фальшивой улыбке.       Главврач, не пряча паники, отвел взгляд.       — Вы меня не так поняли, — залепетал он. — Я хотел сказать… В смысле, Вам нужно сказать. То есть… мы ничего не говорили Шерлоку про его родителей.       Неожиданно стеклянный взгляд юноши замер на пылающих щеках мистера Кремера. Память — чертовски услужливая вещь. Жаль, что момент неподходящий. В голове тут же неприятной тенью замелькали силуэты, фигуры — не значащие ровным счетом ничего, обезличенные… Все, кроме…       — 17 минут.       Это были первые слова Шерлока, когда спасатели разобрались с замками на помятых дверцах автомобиля и вытащили оттуда не сопротивляющегося мальчика. Покорный, с потухшим взглядом и чертовски бледный, он был похож на старинный фарфор, что теряет свои живые краски от времени, но остается невероятным и завораживающим неизменной формой изгибов. Неидеальный, и потому — интересный, потому — настоящий. Он смотрел на Майкрофта — глаза в глаза.       — 17 минут, — снова повторил он, чуть склоняя голову вправо, изучая, разгадывая. Игра — вот что вели братья с их самого первого дня осознанного общения. Майкрофт — вечная и нерешаемая загадка, к которой невозможно потерять интерес, но Шерлок не играл по правилам. Выигрыш для него никогда не был равносилен решению таинства, о нет. Он видел глубже. Выигрыш — и есть нечто невозможное. Борьба со скрытностью Майкрофта бесполезна и неинтересна; она, безусловно, занимательна, но так он не победит. Борьба с собой — вот что интригует. И вот сейчас Шерлок выиграл. Тайна никуда не исчезла, но интерес…       — Я торопился, — слегка растерянно отозвался старший брат.       Младший лишь безразлично кивнул, позволяя врачам усадить себя в вертолет.       О да, он победил. Совершенно точно и неоспоримо. Ему все равно. Он больше не хочет разгадывать. Ребус больше не интригует, как, впрочем, и все остальное.       Майкрофт знал мысли брата. Он легко читал их, видел в каждом движении, взгляде и почти осязал. Любой другой списал бы все на стресс, но только не он. Майкрофт Холмс чувствовал глубже. Майкрофт Холмс узнавал себя…       — Он что, идиот по-вашему? Сам не догадался? — с необъяснимой злостью выплюнул юноша, уходя прочь от проклятого кабинета.

***

      Стоя возле припаркованной черной иномарки, Майкрофт неспешно докуривал дымящуюся сигарету, выпуская в ночной сырой воздух тяжелые облака въедливого дыма. Легкие жгло с непривычки, но это было почти приятно — боль отрезвляла. На мгновение юноша усмехнулся, подумав о том, что общение с мазохистом плохо сказалось на его «ранимой натуре».       — Не знала, что Вы курите.       «Ну разумеется…».       …Антея — незаменимая помощница в работе. «И как это ей удалось подойти так незаметно?» — Ленивая мысль об этом исчезла так же быстро, как и появилась.       — Не курю, — отстраненно бросил Майкрофт, разжимая пальцы на белом фильтре. Дым он выдохнул брезгливо и неприязненно поморщился, как будто сама идея курения была ему отвратительна. Сигарета протестующе зашипела, неотвратимо встретясь с грязной лужей на асфальте, а секунду спустя и вовсе потухла.       — Мистер Холмс, я озвучу варианты, — ни капли не смутившись, чеканно предложила девушка.       Майкрофт бросил на нее одобрительный взгляд и слегка улыбнулся. Он ценил ее. Антея и вправду была идеальным работником: не глупа, весьма практична, обладала изрядным хладнокровием и, главное, никогда не тратила время на пустые и никчемные слова — клише, от которых он, признаться, устал.       — Я Вас слушаю.       — Родственники за границей: двоюродный брат Вашего отца — Марк Гилберт с супругой и двумя детьми. Живут в одной из французских провинций. Марк — финансист среднего пошива. Его жена официально нигде не работает. Старшему сыну 13 лет, и он учится в среднестатистической двуязычной школе. Увлекается регби и кое-что смыслит в музыке. Девочке всего 9. Учится в той же школе, что и брат, только ее успеваемость несколько выше. В досье написано, что она любит рисовать. При необходимости я соберу больше информации. Данных о других членах Вашей семьи у меня пока нет, но будут, если Вы сочтете этот вариант неприемлемым или он просто не подойдет.       Антея сделала небольшую паузу, давая Майкрофту возможность проанализировать услышанное. Когда тот согласно кивнул, она продолжила.       — Далее: детский дом. Я могу найти самый лучший детский дом в Лондоне, узнать о нем все и…       — Не стоит, — спокойно перебил девушку Майкрофт. — Первый вариант меня вполне устраивает. Разыщите этих… — он запнулся, мгновение подбирая нужное слово, -… людей. Узнайте о них все и свяжитесь с ними, назначьте встречу. Я лично хочу побеседовать с мистером и миссис Гилбертами и, разумеется, спонсирую их перелет в Лондон. Если все сложится, они станут опекунами Шерлока.       — Да, сэр, — кивнула помощница, — но существует еще один вариант.       — Говорите.       Мало что могло заставить Антею смутиться. Скорее всего виной всему была невозможность предугадать будущую реакцию.       — Вы, — она опустила неожиданно неуверенный взгляд.       — Простите? — не понял Майкрофт.       — Вы могли бы сами, — как можно более деликатно произнесла она, решаясь-таки взглянуть на своего босса.       Звенящая тишина повисла в воздухе. Майкрофт обескураженно застыл с полу-открытым ртом. Он моргнул… дважды… лучше трижды, как будто бы стараясь избавиться от наваждения.       — Остановимся на первом варианте… Я настаиваю, — несколько сбивчиво произнес он, судорожно восстанавливая пошатнувшийся было контроль.       — Как скажете, — быстро согласилась Антея.       Майкрофт выдохнул с весьма ощутимым облегчением.       — Но на поиски и все остальное нужно время. За прошедшие двое суток Вашему брату сделали все необходимые перевязки, и теперь ему совершенно не обязательно оставаться в больнице. Я беседовала с Вашим семейным врачом, и он настоятельно рекомендовал забрать Шерлока оттуда как можно скорее. Мальчик не произнес ни слова с тех пор, как…       — Варианты? — Резко перебил юноша, не желая выслушивать констатацию очевидного.       — Три, — тут же ответила Антея, заставляя босса одобрительно ухмыльнуться оперативности. — Вы можете оставить Вашего брата в больнице, пока не решите вопрос с опекунством или отдать его временно в детский дом.       Признаться, ни одна из перспектив Майкрофта не прельщала. Оставить Шерлока в больнице было бы бесчеловечно… по отношению к медперсоналу, разумеется. Несносный мальчишка умудрился вывести из себя трех медсестер не открывая рта; страшно подумать, что произойдет, если он вдруг решит заговорить и, как следствие, поделиться своими умозаключениями с несчастными работниками больницы. А если его еще и главврач решит посетить… Нет, больница определенно отпадает. К тому же дядюшка Маркус — тот самый семейный психолог, которого юноша не видел лет пять, не меньше, был категорически против такого развития событий.       К детскому дому Майкрофт относился с еще большим скептицизмом. Его братец никогда не умел находить общий язык со сверстниками (родители постоянно жаловались на это во время нечастых телефонных разговоров), так что там он бы и дня не продержался.       Все-таки Шерлок совершенно не приспособлен к реалиям этого мира. Его ум играет против него, а виной всему ослиное упрямство и категорическое нежелание мириться с заурядной действительностью. Майкрофт — не психолог, но ему хорошо известны и разочарование, и постоянная скука, и злость из-за непроходимой глупости других. Но он научился жить со всем этим, а вот его брату, кажется, везет куда меньше, судя по рассказам матери. Возможно здесь причиной послужила патологическая необходимость быть непохожим на самого Майкрофта, а может быть он просто еще недостаточно повзрослел.       — Вы сказали, что варианта три, — напомнил юноша. Озвученные пути решения проблемы были абсолютно нецелесообразны.       — Он мог бы остаться жить там, где и прежде — в Musgrave. До официального установления опекунства, конечно.       Майкрофт усмехнулся неуместной тактичности в голосе помощницы. Естественно, он думал об этом, но оставить Шерлока в поместье одного — невозможно, а подходящей кандидатуры на роль временной няньки юноша решительно не находил. Тем не менее, выход все же был…       Ведь пара недель — это же небольшой срок, правда? В конце концов, братец только что потерял родителей, которые были едва ли не единственными людьми, которых он знал. Самое лучшее для него сейчас — это остаться в привычной атмосфере… хотя бы на какое-то время. Или наоборот, лучшим будет держать его подальше от воспоминаний? Так или иначе, Майкрофту предстоит долгий и трудный разговор с дядюшкой Маркусом, а пока…       Решение принято и обжалованию не подлежит.       — Я полагаю, мне дадут отпуск в связи с семейными обстоятельствами, — наконец отозвался он, умело придавая голосу привычную безучастность.       — Совершенно верно, сэр.       — Я вполне мог бы провести его дома. К тому же мне необходимо разобраться с делами отца.       — Ваш отпуск будет длиться две недели. К тому времени Вы уже успеете переговорить с мистером и миссис Гилбертами, — одобрила Антея, едва улыбнувшись собственной догадке.       Майкрофт сдержано кивнул.       — Так Вы заберете мальчика сегодня?       Юноша не ответил. Если честно, он вообще не понял собственной инициативы и уж точно не испытывал радости от такого решения. Идея провести эти две недели в компании младшего брата уже не казалась ему такой блестящей. Да черт возьми, это была его худшая идея за всю жизнь! Но сказанного уже не вернешь, к тому же, выбор не богат. Шерлок действительно не проронил ни слова за прошедшие два дня. С этим нужно было что-то сделать.       — Да, — наконец выдавил он. — Подготовьте все нужные документы.        — Будет сделано, сэр!

Что ж, две недели — это не так уж и много, ведь так?