Чёрный Король Пик

Тишина в мрачной комнате с тусклой лампой, которая, как казалось, скоро совсем потухнет, нарушалась тихими периодическими всхлипами и болезненными стонами. Вайолет уже не сидела привязанная на стуле. Она не чувствовала, что кожу на руках и ногах пережали. Она не чувствовала жуткую усталость в шее. Более того, она и совсем привязана не была. Но это было и не нужно. В таком состоянии, в котором трое мужчин покинули её, она вряд ли смогла бы встать, не то, что ходить или колотить кулаками в дверь. Одежда на Вайолет была грубо разорвана, ошмётки распластались по бокам девушки. Единственное, что осталось на ней целым – это обувь. Волосы всклокочены, растрёпаны. Глаза, которыми девушка смотрела на свои чуть ли не синие у кистей руки, были невыразимо уставшими, взгляд был полон боли, злости и отчаяния. Эта жгучая смесь отравляла и её сердце, наполняя его жаждой отмщения и гневом за то, что она оказалась в столь безвыходном положении. Рана на боку всё ещё кровоточила. Резать тонкую бледную кожу, судя по всему, показалось этим троим забавным занятием. Но не одно оно. Не менее забавным было сдавливание её шеи до тех пор, пока Вайолет чуть не отключилась; заламывание рук, а также – о, это, пожалуй, была самая интересная и их самая любимая часть – изнасилование. Они, каждый, по очереди, имели четырнадцатилетнюю девушку так долго, как только хотели, в таких положениях, какие только могло представить их больное воображение. Им было плевать на то, что они делали это слишком грубо, что они вдалбливались с бешеной силой в девушку, у которой до этого в принципе никого не было в интимном плане. Им даже было плевать на то, умрёт ли эта, как они кричали, трахая её, «потаскушка» и «сраная свинья». Они даже думали, что, скорее всего, умрёт, потому что кровь, лужицей расплывавшаяся по полу между ног девушки, долго не останавливалась. Конечно, их главный хотел бы видеть её живой, потому что план у них заключался в том, чтобы получить желаемое взамен на Вайолет. Однако, слишком увлекшись своим занятием, они забыли подумать о том, что нужно бы себя сдержать. Изнасилование не было концом невыразимых мучений. Пронзительные детские крики, от которых срывался на хрипоту голос, раздавались ещё долго, пока её тело мяли отвратительные лапы, пока её били по лицу, чтобы она вела себя тише. Всё затихло только тогда, когда Вайолет хорошенько приложили головой об пол. Она отключилась. Теперь же, когда она вновь пришла в сознание, она чувствовала себя так ужасно и мерзко, как не чувствовала себя никогда. Тошнота подступала к горлу, голова нещадно болела и кружилась, всё тело ломило, и она не могла пошевелиться. Мыслей практически не было. Она не думала уже ни об отце, ни о Томасе Лордлейне, ни о побеге, ни о чём другом. Единственный вопрос, который мог тенью проскользнуть в её голове – это вопрос, выживет ли она. Да и, впрочем, это ей было безразлично. Может, было бы даже лучше, если бы она сейчас умерла. Закрыла глаза, заснула и не проснулась. Тогда бы исчезла эта дикая боль, разрывавшая её на части. Тогда бы исчезли страдания. На смену им пришёл бы покой.

дом Хэлдвуда, день спустя.

Миссис Шеплод, пока яблочный пирог готовился в духовке, из которой сейчас шёл прекрасный аромат, хлопотала по дому. Держа в руках пипидастр, она ловко смахивала им пыль со шкафов, что-то то ли бубня, то ли напевая себе под нос. Управлялась с уборкой (как, в общем-то, и со всеми делами по дому, включая готовку) она всегда быстро. Дело горело у неё в руках, она сама же никогда не сидела на месте, находя себе новые занятия. Когда же дом оставался вычищенным, еда была готова, животные, как и всё в доме, были в порядке, она могла сесть у камина и взять в руки книгу. А после уже ложилась спать. Раздался стук в дверь. Отложив дела, миссис Шеплод зашаркала по направлению к выходу, попутно вытирая руки об фартук. Она с волнением думала, что скажет мистеру Хэлдвуду, когда тот пройдёт в дом, уставший, измученный (она всегда по его возвращении представляла его измученным) и обнаружит, что яблочный пирог ещё не готов. Это будет просто ужасно. Но на пороге оказался совершенно не мистер Хэлдвуд. Мужчина в чёрном плаще, из-под которого высовывался край белоснежной рубашки, в тяжёлых ботинках и шляпе, окинул беглым взглядом квартиру, а после басом, похожим на сотрясающий всё гром, начал говорить. – Мне нужен Генри Хэлдвуд. – Боюсь, молодой человек, его нет дома, – мягко, но с заметным недоверием, ответила ему миссис Шеплод. – Вы кто? – Его домработница, – гордо подняв голову, произнесла она. Такой бестактный вопрос, откровенно говоря, сбил её с толку. – А вы кем будете? – Моё имя знать вам не нужно. Положите конверт туда, где мистер Хэлдвуд сможет его увидеть. Сами не открывайте. Информация, изложенная внутри, вас не касается, только хозяина квартиры. За неповиновение вы можете быть арестованы. Сказав это, как вызубренный текст, мужчина вложил в руку ничего не понимающей миссис Шеплод конверт, заклеенный печатью с изображением розы, и ушёл. Миссис Шеплод послушала наставления незнакомого ей человека, отнесла конверт в спальню к мистеру Хэлдвуду, а после бросилась к телефону, набирая, конечно, его же. – Я занят, перезвоню… – Генри даже не успел окончить фразу, как его домработница выпалила всю историю, которая сейчас с ней произошла, и настоятельно «порекомендовала» приехать, как можно скорее. – Хорошо, сейчас буду. Спустя пол часа Генри крутил конверт в руках. На нём не было подписано, от кого он пришёл, кто его доставил, и что вообще в нём находится. Так что его пришлось вскрыть. Внутри было письмо и… Ещё один конверт? Что ж, это было довольно оригинально. Но стоило мафиози прочесть первые строки, в которых некто приветствовал «дорогого, горячо любимого Генри», да узнать почерк обладателя, как он закатил глаза и отшвырнул письмо от себя. Конверт в конверте был также забыт. Он не хотел сейчас контактировать с Гийоном. Недавней ночи ему хватило сполна. И хотя любовником Гийон был, несомненно, довольно умелым, связывать себя с ним было бы абсурдом. Во-первых, в число людей с подобной сексуальной ориентацией Хэлдвуд не записывался, а во-вторых, Гийон из королевской семьи. Ставить под удар его положение и репутацию было бы наиглупейшим поступком. К тому же, у него есть семья. Так что, Генри Хэлдвуд уехал из дома так же быстро, как в него и прибыл. Он вернулся к своему офису, где ранее обсуждал положение дел с Джеем. Они говорили о всех подозреваемых, коих было немного: Крис Даррэл, Адам Бэквуд, Джон Салиджер, Уильям Уэст и Артур Фист. За проведённое в офисе время Босс с Джеем выяснили, что кто-то из них не просто похитил её дочь, но также и «наушничает» на другую сторону. В соперничающей мафиозной семье уже все знали о горе Хэлдвуда и всячески использовали это против него самого. Пока Генри оставил дела бизнеса, поручив их как раз перечисленным (кроме Даррэла) людям, его акции заметно упали, а прибыли становилось всё меньше. В это же время дела в фирме, которой владела враждующая мафиозная семья, пошли в гору, и у Босса не было сомнений, что это из-за их провала. Но бизнесом заниматься было некогда. Нужно было найти предателя, а затем выяснить, где держат его дочь и спасти её. За каждым из подозреваемых уже некоторое время велась слежка, но ни один не сделал промаха. Получается, у них с Джеем не было никаких доказательств против них. Но поскольку это мир мафии, в котором не осуществляются законы, принятые вне его, эти люди не были отпущены. Они подверглись пыткам, в ходе которых Джей вытягивал из них информацию. Двое были убиты. Остальные остались под охраной, но никакой ожидаемой информации не было получено. Хэлдвуд был в ярости. В его кабинете послышался звонок. Поднял трубку Джей, но, прослушав пару секунд, тут же, выпучив глаза, включил на громкую. – … выкуп, пока девчонка ещё жива. Все бумаги, подтверждающие владение предприятиями Хэлдвудов, будут переделаны, как только вы, уважаемый мистер Хэлдвуд – а я уверен, вы меня слышите – откажетесь от законных прав на бизнес. После этого документы должны быть высланы по адресу ***-стрит, 19, сегодня же. Там никого не будет, и вы ничего не найдёте. Даже не пытайтесь ни отследить звонка, ни совершить других необдуманных поступков. Помните, что сердечко чудесной Вайолет в любой момент может остановиться. Ах да… Помимо бизнеса мне нужно ещё кое-что. Я слышал, какие выкрутасы вы выделывали в разное время вашего руководства. Случай с Лорой Аттвуд и многими другими мафиози, которые охотились-охотились за вашей головой, а тут раз, и либо они погибают, либо добровольно отказываются от всего, что делали. Мне нужна разгадка этих тайн. Вы падёте, Генри. Больно падёте. – Сукин сын, – громко прорычал в трубку Генри Хэлдвуд, забывая, что разговор включен на громкую связь. – Ты поплатишься за это, я клянусь тебе! – Да-да, несомненно. Но не надрывайте голос. Время на исходе, – звонок был прерван. Мистер Хэлдвуд обхватил руками голову, обессилено падая на кресло. – Босс, всё будет в порядке, мы спасём её. И сумеем выбраться из положения, оставив и бизнес при себе, и вас на вашем посту, – успокаивал его сочувствующий Джей. – Нихрена не выйдет. Пора мне уходить на пенсию, иначе я получу пулю в лоб. Жалко будет Вайолет оставлять без отца, – он горько усмехнулся. – Не могу представить, что они с ней сделали. Я разорву им глотки. Им всем!! – он вновь разъярённо вскричал. – Может, стоит включить в дело Лордлейна? Он всегда справлялся с поставленными задачами, – окончание фразы Джей произнёс с некой долей сарказма. – Он уже должен быть в Мексике. Пару дней назад я отправил его туда. Я не хочу впутывать в это дело никого лишнего. – Как скажете, Босс. Что же будем делать? – Собирай юристов. Мистер Хэлдвуд, несомненно, решил отказаться от владения всеми фирмами, которые на данный момент принадлежали ему. Бизнес ему более был не нужен. Но он не понимал одно: что неизвестный, чей голос был обработан и, соответственно, не узнан Боссом, имел в виду под «секретами»? Что он ожидает ещё получить? В ситуации с Аттвуд ему помог Гийон, но не может же он рассказать про него! Это не только поставило бы под удар принца, но и раскрыло бы тайну Генри. Тайну! Вот оно! Выходит, вот чего хочет похититель? Распрекрасные сказочные «дары»? Но как он про них узнал? А если он не знает, то что же ему предложить вместо них? Голова у мистера Хэлдвуда гудела. Ни таблетки, ни алкоголь не помогали. Ничего не помогало. Навязчивых мыслей и беспокойства в груди только прибавлялось, а решение, как казалось мафиози, лишь ускользало от него, становясь всё дальше и дальше. – Не бойся, Вайолет. Ничего не бойся, – тихо шептал он.

дом Хэлдвудов, то же время.

Миссис Шеплод была ошарашена поведением мистера Хэлдвуда. Он не пробыл в спальне и минуты, как тут же вылетел, словно ужаленный, ничего не объяснив и не сказав напоследок! Она волновалась и волновалась сильно. Она чувствовала, что что-то случилось, но не знала, что. Никто и не думал посвящать её в рабочие вопросы. Да и о работе Хэлдвуда, впрочем, женщина знала ничтожно мало. Но любопытство грызло всё больше. Смятение и назойливое беспокойство подкрепляли душевные терзания, и, подстрекаемая ими, она вошла в спальню Босса. Но не за тем, чтобы пропылесосить или вымыть окна. Она надеялась увидеть там что-то, что объяснило бы ей происходящее. И увидела. Скомканное письмо валялось на полу, а на кровати лежал конверт. Письмо было взято в старые, морщинистые руки первым. «Дорогой, горячо мной любимый Генри,

Я чувствую себя крайне ужасно оттого, что ты так просто смог меня оставить, без угрызений совести. Оставить и растоптать мои чувства. Но я понимаю, что ты делаешь это для моего же блага. Как я жалею о том, что я треклятый наследник престола! Как я жалею о том, что тогда, ещё в далёком прошлом, я, не будучи обыкновенным парнем или, может быть, мафиози, как ты, не в силах был сбежать с тобой. Любить тебя. Касаться тебя. Чувствовать. И мне мерзко от своего положения на душе. Но я помню обещанное мною. Мои люди проверили каждого, кто состоит, состоял или близок к мафии твоей семьи. И я нашёл кое-что. В маленьком конверте находятся фотографии, которые тебе всё объяснят. Я надеюсь, что эта информация поможет. Я готов сделать всё, о чём бы ты ни попросил. И если ты будешь поглощён великим горем, то пусть и меня оно утащит за собой.

Сердцем твой, Г.»

Миссис Шеплод ничего не понимала. Мафия, великое горе… Что это всё значило? Не помня себя, она потянулась к фотографиям. – Как странно. Конверт в конверте, – отметила она, озвучив свои мысли. Достав фотографии, она не узнала человека на них. Но он стоял рядом с каким-то мужчиной на одном фото, на другом пожимал ему же руку, на третьем садился в чёрную машину, на четвёртой скрывался в какой-то грязной подворотне, на пятой она едва нашла его среди толпы. Больше фотографий не было. – Что это всё может значить? И почему мистер Хэлдвуд не стал смотреть фотографии? На обороте фотографий миссис Шеплод так же прочла надписи, выцарапанные тонким стержнем ручки кривым почерком: «Томас Лордлейн», «Томас Лордлейн и Ксандер Сибли», «Томас Лордлейн, ***-стрит», «Томас Лордлейн, в кармане передача от Сибли». – Что за Томас Лордлейн? – миссис Шеплод нахмурилась.