Виски с валокордином

Каждый брошенный в виски кусочек льда отзывался внутри нарастающим холодом. Вот этот: «Я не могу рисковать репутацией из-за одного врача» - от главного. Вот этот, побольше: «Я сказала: идите к чёртовой матери, пока не послала вас подальше» - от Павловой. И наконец выплескивающие алкоголь через край стакана: «То, что вы сделали, это недопустимо» - от Хромова, «Мы не поедем» - от Лазарева и «Ты нас всех подставишь» - от Куликова. И если от виски можно отказаться, то от брошенных коллегами ледяных фраз – нельзя. Их нужно принять. Желательно залпом. Проглотить и забыть. Пусть утром будет мучить похмелье. К вечеру всё пройдет. Но печень умеет расщеплять гадость, сердце – нет. Почему? Этот вопрос не давал Ему покоя. Это «почему» не позволяло принять настоящее и искать выход из сложившейся ситуации. Потому что и ситуации-то не было. Остановка. Попытка вернуть человека к жизни. Летальный. Такое, к сожалению, случается. Врачи – не боги. Боги – не врачи. Не спас. И не имел права спасать. Так начертано в правилах. Но что это за чертовы правила? Кто их придумал? Врач, который стоит и смотрит, как умирает пациент… Да что он за врач такой? И врач ли. А если бы кто-то умирал на улице?! Подойти, показать бедняге справку от Дергачева и сказать: мол, извини, чувак, но я на больничном. Ты обожди, пока меня выпишут, не помирай пока. Непонятно… Еще более непонятна реакция коллег. Люди, за которых Он и в огонь, и в воду, и денег дать и поселить у себя (и не у себя тоже), в один миг отрекаются от Него из-за того, за что всегда уважали – за готовность идти до конца. Биться, бороться, не сдаваться, когда сдался дифибрилятор. Напиться бы, забыть обо всем и вылить эту несправедливость слезами… - Брагин… Олег… Брагин Олег! Ау! – Ее голос вернул его к реальности и напрочь порушил только придуманный план «спасения». Она, Его «надёга», и так настрадалась. А Он опять всё испортил, когда только-только вновь стало «хорошо». Еще не хватало лить перед Ней свои крокодильи слёзы и вынуждать отпаивать Его кофе, чтобы Он на своих двоих смог дойти до машины. Все-таки Они – в разных весовых категориях. - Я тебя слышу. Всё в порядке, - изобразил Он жалкое подобие улыбки и взял Ее за руку. Из «порядка» в данный момент было лишь то, что Он сидел в кафе рядом с любимой женой, а не на жестких нарах, внимая фене сомнительных соседей по камере. - Не знаю, чего обсуждать, - продолжил Он. Он и правда не знал. Суммы, которую просила Шанцева, у него, естественно, не было. Да и если бы была: платить за то, что до последнего сражался за мужа, которого она сама же хотела убить… Суд в этот момент и вовсе казался ему чем-то фантастическим. - Зато я знаю, - как можно уверенней сказала Она. – Квартиру надо продавать! Он вмиг протрезвел. - Не вздумай, слышишь… Только попробуй… Я… Я с тобой разведусь, - ощущая подкативший к горлу комок и подступившие слезы, выдал Он свой главный «аргумент», которым совсем недавно шантажировала Его Она. На такие жертвы ради Него никогда никто не шел. Продать, чтобы купить побольше и потом оставить у себя, потому что так «справедливо», - это было. Продать, чтобы остаться без крыши над головой, но с Ним – нет. Позволить Ей пойти на такую жертву Он не мог. - Ну а что тогда, суд? – задала Она витавший в воздухе вопрос, от которого Он отмахивался как от назойливой мухи. - Ну, значит, суд… - все еще не веря в происходящее выдохнул Он и по привычке готовясь плыть по течению добавил. – Посмотрим, что будет. - Нет, ну не могут же они тебя вот так просто вышвырнуть на улицу… Нет, - Даже у Нее – привыкшей решать проблемы, а не бежать от них, никак не укладывалась в голове абсурдность произошедшего. - С другой стороны, что им еще остается делать, - реальность медленно, но верно отвоевывала пространство в отдельно взятом кафе, за отдельно взятым столиком. - Ты еще скажи, что на их месте ты поступил бы точно также, - как-то обреченно произнесла Она, зная, что Ему проще оправдать всех вокруг, нежели найти оправдание своим «благородным» поступкам. - Всё… Хватит… Отстань от меня, - сморщился он, не желая мусолить эту дикую для Него ситуацию и копаться в мозгах коллег, ставших для Него в один день чужими. Последние не заставили себя ждать. Телефон не унимался, нарушая их горькое одиночество вдвоем. - Да что мы психуем, - наконец взяла Она себя в руки. – Ты будешь нарасхват. Ну, в крайнем случае, поедешь в Питер к этому своему Звягинцеву. И я с тобой… Как жена декабриста… Он притянул Ее к себе, вспоминая, как еще год назад Она была не так благосклонна к именитому коллеге из Санкт-Петербурга. Тогда между работой и личной жизнью Он выбрал Ее. Теперь Она готова пожертвовать любимой работой ради Него… - Ну, можно и в Питер, - согласился Он. Телефон не умолкал. - Да кто же такой настырный, а?! – с трудом поднимая сегодня особенно тяжелую руку мужа и высвободившись из Его объятий, Она полезла за мобильником. Экран зловеще сиял Куликовым. - Ну что? Ответить? – спросила Она Его. - Хочешь – отвечай, - пожал Он плечами. В данный момент разговаривать с коллегой и другом, с которым их так много связывало, Он не имел ни малейшего желания. Но мельком проскользнула надежда: может, тот уже жалеет о сказанном. - Да, Сереж, - стараясь не выдать своих эмоций начала Она, но тут же взорвалась. - Я ничего не понимаю из того, что ты говоришь. Куликов, да ты что, пьяный что ли? Ты давай проспись, а потом звони мне, ладно?! - Придурок! – не выдержала Она. – Совсем уже обалдел. Пьяный в лоскуты звонит. Поняв, что надежда рухнула и, пытаясь хоть как-то успокоить жену, Он вновь притянул Ее к себе. Это была единственно возможная анестезия. Для Нее и для Него. - Все мы прекрасные люди. Ему сейчас хуже, чем мне. Понимаешь. У него семья рушится, - в очередной раз пытался Он оправдать своих прекрасных «друзей». Но Она не понимала… И не хотела принимать. - Ну, вообще ты знаешь, он мог бы как-то, да, - отстранившись от Него со злостью вновь начала Она. – Мало ли у кого, что рушится. - Хватит, слышишь. Всё, - резким движением Он вновь притянул Ее к себе, чтобы теперь-то уже точно не вырвалась. - Никто не должен вокруг меня танцевать. Всё нормально. Всё хорошо. Они считают, что я не прав, значит, я не прав. Ну и Бог с ними… Действительно, Бог с ними… Рядом с Ним его любимая жена, которая не развелась, не отвернулась, не бросила. Его надёга. Она – с ним. Даже если считает, что Он не прав. В отличие от них. А работа… Работу он обязательно найдет. Не сошелся же свет клином на первом хирургическом. Главное – решить вопрос с Шанцевой. Но не сегодня. Сегодня Они будут обнявшись сидеть в кафе, сдерживать слезы, сетовать на несправедливость мира и пить виски. Пусть напополам с валокордином. Главное – вместе.