Дело о Тайной комнате

      С последнего покушения прошла целая неделя, но за все это время Шерлок не смог прийти ни к какому умозаключению. Приходилось делать поправки на то, что в школе, где лестницы способны менять направление, а одна аудитория появляется лишь тогда, когда кто-то в этом нуждается, вполне может существовать созданная больше тысячи лет назад комната, которая укрывает в себе страшное чудовище. В последнее время младший Холмс даже начал вполне серьезно предполагать ее наличие. Когда он включал это звено в логическую цепочку, то все кусочки паззла становились на свои места. Но он все равно уходил от этого, его заботила другая мысль: как чудовище передвигается по школе? Может, оно невидимо, наподобие боггарта, и принимает материальную оболочку лишь перед тем, кому суждено стать его следующей жертвой? Когтевранец размышлял об этом, сидя в самом тихом месте Хогвартса — библиотеке. Из раздумий его выдернуло легкое прикосновение к плечу. Шерлок повернул голову и увидел Джона, довольного и улыбающегося. Пусть гриффиндорец по натуре своей был менее скептически настроен к миру, чем Холмс, настолько добродушное и радостное состояние редко его постигало. — Шерлок, ты идешь завтра в Хогсмид? — Ватсон присел рядом со своим другом и взял в руки книгу, раскрытую перед юным гением, изучая ее. — Ты вообще слышал об этом? Преподаватели решили нас так порадовать. Большинство ведь в воскресенье разъедутся по домам. А, говорят, деревня прекрасна перед Рождеством. — Зачем мне туда идти? — упрямо уточнил когтевранец, отбирая у Джона книгу и снова раскрывая на нужной странице. И правда, ему было лучше отсидеться тут, в настоящем храме знаний, как бы банально это ни звучало, пока все студенты таскались по улицам волшебной деревни, утопая в сугробах снега и замерзая, а всё ради сладостей и таверн. — Я лучше проведу это время с пользой. — Как это? — Гриффиндорец искренне удивился услышанному. Он был домашним, уютным ребенком: любил все праздники, а в особенности — Рождество. Потому что это было время истинного волшебства, которому не учат в Хогвартсе. Они с сестрой наряжали ёлку, мама готовила вкуснейшую еду, а папа специально приходил с работы пораньше. Шерлок же этот праздник ненавидел. Еще бы, конец декабря в чистокровных семьях — сумасшедшее время. Вечные гости, приёмы, лживая аристократия… От всего этого его тошнило. Он закрывался в своей комнате на несколько дней, выходил только поесть и в ванную, постоянно играл на скрипке. Майкрофт в этом плане был более открытым: он стойко выдерживал среди малоизвестных ему волшебников пятнадцать минут, потом вежливо извинялся и, ссылаясь на школьные задания, скрывался от вечных пиршеств. — Разве ты не хочешь купить подарки? — Но зачем дарить подарки на какое-то дурацкое Рождество? — Холмс-младший скривился так, будто только что выпил зелье для роста костей. Он был далек от всех этих сентиментальных штук. Лучший подарок для него — интересное дело, но обычно дарили его те, кто далеко не собирался приносить радость и удовольствие. — Потому что это один из способов выразить свои чувства, — Джон уверенно гнул свою линию. Вот оно, то самое гриффиндорское нутро: скорее умрет, чем сдастся. — У меня нет чувств, — сухо отметил Шерлок, поднимая на друга тяжелый, с укором, взгляд. Будто сообщая, что за столько лет тесной дружбы его можно было изучить, как облупленного, а Ватсон не постарался понять очевидного. — Нет, у тебя они есть, — волшебник заявил это настолько безапелляционно, что его оппонент даже не нашел, что ответить. — И вообще, почему ты не можешь побыть просто человеком? Не гением, а обычным подростком? Я твой друг и хочу провести это время с тобой, поэтому и приглашаю прогуляться перед Рождеством. А ты говоришь, что книги — лучше того, что я предлагаю. Лучше меня, — добавил он тише, отведя взгляд. Холмсу не оставалось ничего, кроме как сдаться. Джон умел так резко перейти на обвинения, что когтевранцу даже могло стать стыдно за свои слова. Поэтому он захлопнул книгу, сунул ее в сумку и поднялся со стула, уверенно глядя на Ватсона. — Ладно, хорошо. Завтра мы пойдем в Хогсмид вместе. Но я все еще считаю, что быть обычным подростком — скучно.       На следующий день замок тонул в радостном хохоте спешащих на прогулку студентов. Два младших курса, которые еще не ходили в деревню, уныло наблюдали за этим праздником жизни и так же уныло бросались друг в друга снежками, утешая себя мыслями о том, что скоро достаточно повзрослеют. — А вот и я, — Джон подошел к своему лучшему другу, укутанный в его же мантию. Серость образа разбавляли яркие шарф и шапка в гриффиндорской расцветке. — Преподаватели уже отвели третьекурсников, а мы можем спокойно пройтись до деревни сами. Думаю, тебе так будет лучше. — Ты что, до сих пор ее носишь? — Шерлок удивленно посмотрел на Ватсона, тронув рукав мантии, которая некогда принадлежала ему. — Она мне нравится. Теплая и удобная. Пусть и немного длинновата в рукавах, — последнее Джон добавил немного скомкано, будто стеснялся своего роста, хотя Холмс был уверен, что никогда раньше не замечал этого. Они направились в деревню. Как чуть позже отметил когтевранец, гулять со своим другом, смеяться над его не всегда смешными шутками — и правда хорошая штука. Можно было уделить этому пару дней в месяц. Основное место в его сердце все равно занимали книги, хотя в последнее время, не без помощи Джона, он начал задумываться и о других способах времяпровождения. — Вчера в библиотеке ты говорил мне о подарках. Уже придумал, что кому купишь? — этот вопрос был лучшим, что Холмс-младший мог придумать в непринужденной обстановке. Обычно пятикурсники обсуждали свойства какого-нибудь зелья или заклинания, иногда подшучивали над профессорами. Но редко когда говорили о чем-то, о чем можно завести разговор, сидя у камина с чашкой чая. — Разумеется, — Джон довольно усмехнулся, прокручивая в голове всё то, что ему надо купить. На самом деле, вчера Шерлок слукавил, когда сказал, что не видит смысла дарить подарки. Еще несколько недель назад сова принесла ему очень редкую книгу, которую пришлось заказывать за два месяца, чтобы она успела дойти. Один подарок был уже готов. — Давай потом зайдем в Три Метлы? — Ватсон был в восторге от подобной прогулки, это заметно сразу. Хотя, то же самое было и раньше, когда двое друзей ходили в деревню вместе. Такое случалось очень редко именно из-за неприязни Холмса к окружающим его в Хогсмиде людям, но Ватсон наслаждался каждым мгновением. Главная и единственная улица волшебной деревни была очень оживленной. Еще бы: куча студентов, все носятся и хотят что-то купить, едят сладости, забавляются с мелочью из магазина с магическими шутками… Просто размеренная жизнь обитателей Хогвартса, полная мелких радостей и веселых моментов. В такой атмосфере было сложно не раствориться даже для Шерлока. Вот и он через несколько минут уже заинтересованно разглядывал прилавки, к которым почему-то так странно притягивало. Иногда студенты оглядывались на этих двоих, шептались за спиной: дружба между представителями разных факультетов очень редка, они ведь практически не встречаются на уроках! Но так было до пятого курса. Они выбирали предметы, которые будут сдавать на СОВ. Разумеется, Холмс взял те же, что и его друг. На шестом будет еще проще: если Джон не завалит экзамены, то все их расписание будет совпадать. Но большинство тех, кто знал эту парочку, действительно удивляла их дружба. И дело даже не в факультетах и не в расписании, а в том, что они были абсолютно разными людьми. Выскочка-гений, презирающий окружающих уже за одно их существование, и добродушный гриффиндорец, который всегда готов прийти на помощь, не обращая внимания на такие глупости, как факультетская вражда или социальный статус. Большинство студентов Гриффиндора были с Ватсоном в хороших, но весьма прохладных отношениях. Дружил из всех он только с Молли. Зато всегда давал списать, ведь ему это не представляло никакой трудности — просто протянул свиток пергамента, и все. — О, Шерлок, смотри! — Джон потянул когтевранца за рукав и указал куда-то вперед. Как выяснилось, на Майкрофта с тем самым пуффендуйским старостой. Лестрейд вынес из магазина со сладостями пачки леденцов и прочей ерунды, а старший Холмс смотрел на него (или на леденцы?) с таким обожанием, будто тот только что спас ему жизнь. Пятикурсник рассмеялся, увидев эту парочку, но решил не портить брату настроение своими замечаниями. — Ему надо лучше заботиться о моем брате, — прыснул младший Холмс, наблюдая за тем, как Майкрофт с детской радостью разворачивает огромный красный леденец. — А то он превратится в того толстого мальчика, которым был десять лет назад. Ему нужда строгая диета. Надо будет поговорить с его другом об этом. — Знаешь, может, ты это и отрицаешь, но вы с Майком очень похожи. — Ватсон рассмеялся, а Шерлок непонимающе на него посмотрел, требуя объяснений. — Ну, он тоже о тебе заботится, и в то же время пытается показать, что ты ему безразличен. — О, мой милый наивный Джон, это называется сарказм!       Рассмеявшись, они двинулись дальше, то и дело заглядывая в некоторые лавки. Джон оставил Шерлока под дверью одного из магазинов, убеждая, что должен купить ему подарок и не хочет портить сюрприз. Холмс фыркнул, попытался возразить, но все же послушался, оставшись на улице. Ватсона не было долго, а ноги быстро промокли, замёрзли; стоять уже было просто невозможно. Когтевранец попрыгал на месте, пытаясь ускорить кровообращение, подул на руки и решил, что это уже просто невозможно. Заходить в магазин, где был друг, он не хотел, ведь тот четко дал понять, что если юный гений узнает, каков его подарок, Джона это очень расстроит. Взгляд упал на магазин напротив: перья, свитки и прочая полезная мелочь. Что же, можно зайти погреться. Магический колокольчик над дверью оповестил хозяина о новом посетителе; тот тут же вылез из-под прилавка, где разгребал вещи. Как оказалось, в лавке были не только преспособления для письма, но и разные стильные в мире магов штуки с эмблемами известных дизайнерских брендов: чехлы для палочек, мантии и прочее, что Шерлок считал лишь способом покрасоваться. Взгляд Холмса пал на черный зонт с искусно расписанной серебряной ручкой. Он прикоснулся к ней, и рукоять отсоединилась от изделия, показывая, что в нее можно вставить волшебную палочку. Очень любопытная вещь. — Двенадцать галеонов, — владелец магазина тут же озвучил цену, увидев, как юного волшебника заинтересовала вещица. — Рукоять ручной работы. Очень необычно для магических товаров, не находите? Холмс чуть улыбнулся в ответ на широкую улыбку обаятельного продавца, доставая зонт из подставки. Покрутив его в руках, опустил на прилавок. — Сможете упаковать как подарок? Пока мужчина возился с оберткой, Джон залетел в лавку, вертя головой и ища своего друга. В его руках было две разноцветные подарочные коробки. — Шерлок, ну я же просил подождать меня на улице! — Ватсон был возмущен, но когтевранцу, как всегда, не было до этого дела. — Видимо, ты хотел, чтоб я отморозил себе все пальцы? Ты был там слишком долго, я замерз,  — Холмс достал из внутреннего кармана нужное количество монет, отдал продавцу и забрал подарок. Гриффиндорец от увиденной суммы тихо ахнул. Когда они вышли из лавки, он все же поинтересовался, что можно было купить на целое состояние. — Подарок, — детектив равнодушно пожал плечами. — Надо же задобрить Майкрофта.       Решив, что все необходимое уже приобретено, друзья направились в Три Метлы. Паб был очень популярен среди студентов Хогвартса из-за сливочного пива, но Шерлоку там нравилось то, что они подают самый обыкновенный, необычайно вкусный кофе. Этот напиток был редкостью в магическом мире, волшебники предпочитали что-нибудь менее маггловское, но в деревне рядом со школой, где учится много магглорожденных, необходимо было создать все условия, чтоб каждый ученик чувствовал себя как дома. Холмс-младший впервые попробовал этот горячий ароматный напиток пару лет назад, когда родители взяли братьев с собой на отдых в Италию. Тогда он был в восторге, поэтому, когда на третьем курсе впервые попал в Хогсмид и увидел кофе в меню паба, не смог пройти мимо. В Трех Метлах была действительно семейная, уютная рождественская атмосфера. Те же украшения, что и в Хогвартсе, волшебная музыка и танцующие в воздухе снежинки. Старые волшебники, жители деревни, что приходили сюда пропустить по стаканчику огневиски и посидеть у камина, ощущая, как тепло разливается по всему телу; хохочущие студенты с кружками сладкого сливочного пива; запах свежеиспеченного имбирного печенья. Все это создавало неповторимое ощущение праздника, как в раннем детстве, о котором Шерлок успел позабыть. Заказав себе чашку кофе, он расселся на мягком двухместном диванчике и зажмурился. Глупая улыбка сама просилась на лицо. Джон принялся подшучивать над расслабившимся когтевранцем, отмечая, что в подобном состоянии он выглядит еще более угрожающе, чем обычно. Холмс от него лениво отмахнулся. — Майк хочет выпросить у деканов позволения для всех оставшихся в школе переехать на Рождество в одну гостиную, — произнес Шерлок, когда они уже пили кофе, щедро приправленный кардамоном. — Разумеется, если они сами захотят. Не скажу, что я считаю хорошей идеей запихнуть в одну комнату Поттера и Малфоя, но я был бы не против, если бы ты перебрался ко мне. Иногда вечером, когда мне в голову приходит очередная гениальная мысль, совершенно не с кем ею поделиться. Приходится говорить с черепом. Так что ты спасешь меня от скуки. Джон рассмеялся, уверяя когтевранца, что если деканы разрешат, то он с радостью переедет в спальню пятикурсников сине-бронзового факультета и с не меньшей радостью помнет постель одного из надоедливых соседей своего лучшего друга. Дверь открылась, и в паб вошли Майкрофт и Грегори. «Только помяни, называется», — подумал Шерлок и обернулся на дверь. Оба семикурсника были веселые, покрасневшие с мороза. Младшему непривычно видеть брата таким: радостным, улыбающимся и что-то весьма эмоционально рассказывающим своему другу. Заметив пятикурсников, он тут же двинулся к их столику, а Лестрейд направился за ним. — Я поговорил с Дамблдором, — с ходу начал он, мгновенно теряя всю свою расслабленность. Пуффендуец взял Майка за руку. — Мы же договорились: никаких разговоров о делах, — напомнил он. — Я быстро, — староста вырвал ладонь из некрепкого захвата и сел напротив младшего брата. — Пойду закажу что-нибудь, — решил Грегори и удалился, понимая, что отговорить Майкрофта не получится. Да и, может, это действительно важно? Джон и Шерлок посмотрели на выпускника, приготовившись внимательно слушать, хотя Ватсон тоже придерживался позиции «никаких дел в такой день». — В открытии Тайной комнаты пятьдесят лет назад обвинили Рубеуса Хагрида, — на этих словах Джон удивленно открыл рот. — Его сдал некий Том Реддл, который, как ни странно, был студентом факультета Слизерин. Однако позже выяснилась правда: именно Реддл является тем самым «наследником». Он умер довольно давно, воспитывался в детдоме. Детей и прочих родственников нет, в школе ни с кем тесно не общался. Младший Холмс нахмурился: только появилась зацепка, и вот предполагаемая логическая цепочка с треском распалась. Настроение было подпорчено. На соседнее с Майкрофтом место сел Лестрейд и поставил на стол две кружки пива. Он заметил, что пятикурсники как-то погрустнели, и ободряюще улыбнулся: — Я не знаю, что произошло и что там Майк вам наплёл, но не волнуйтесь. На каникулах почти все разъедутся, никаких нападений не будет. Вы обязательно разгадаете это дело, я уверен, — он поднял свой сосуд в поддержку ребят и сделал щедрый глоток. Старший Холмс приподнял уголки губ, искоса наблюдая за другом, и также отпил из кружки. Джон улыбнулся: а ведь и это двое — полные противоположности друг друга, но при этом находят общий язык не хуже их с Шерлоком. Слова Грегори его весьма приободрили, так что он решил просто не думать о проблемах и насладиться времяпровождением.       Разморенные домашним теплом шумного паба, допив свои напитки, студенты вышли на мороз и тут же покрылись густым румянцем из-за перепада температуры. — Нет, это просто нереально! — ворчал младший Холмс, пока они шли в школу. — Отвратительный климат. Слишком холодно.       На следующее утро, когда ученики выбежали из школы с чемоданами, предвкушая семейный праздник, Джон временно переехал к Шерлоку. Староста Пуффендуя тоже решил на время каникул переселиться в спальню Когтеврана и занял кровать в одной из комнат для седьмого курса.