Рождество
6 октября 2017 г., 19:49
С началом зимних каникул Хогвартс буквально опустел. Однако было в этой пустоте что-то невероятно успокаивающее и волшебное. Везде висели праздничные украшения, а в Большом зале по обе стороны от преподавательского стола возвышались две громадные ели, наряженые хрустальными расписными шариками. Даже завтрак, казалось, был праздничным: его отменный вкус на Сочельник вдруг стал еще лучше.
Из-за этого Шерлок и любил оставаться в школе на Рождество. Уже во второй раз из студентов Когтеврана только они с Майкрофтом не уехали домой. Пуффендуйцев было ещё меньше — один Лестрейд, и тот переехал в комнату к старшему Холмсу. Глядя же на то, кто остался из факультета Ватсона, младший Холмс решил, что его переезд — не только желание побыть вместе, но ещё и бегство. Кто же захочет остаться со все семьёй Уизли, Гермионой Грейнджер и Мальчиком-который-постоянно-влипает-в-неприятности наедине? Подозрительным было то, что из Слизерина осталась только компания юных преступников, причем в полном составе.
Раздумывая над этим, Шерлок оглядывал каждый из столов и, забывшись в собственных мыслях, уже минут пять держал ложку во рту. К нему подошел Джон и аккуратно убрал столовый прибор, а затем положил в тарелку с едой, что была почти нетронута.
— О чём задумался? — спросил Ватсон, мельком оглядев присутствовавших в зале. Это был первый раз за все пять лет, когда гриффиндорец остался в Хогвартсе на зимние каникулы. Для него ужасно непривычно видеть школу такой немноголюдной, отчего помещения казались каким-то заброшенными, однако всё скрашивала уютная предрождественская атмосфера.
— Мелочи, — ответил Холмс и всё-таки принялся за еду.
В Большом зале появились Майкрофт и Грегори. Они что-то бурно обсуждали и, похоже, спорили. До Шерлока долетали только отдельные слова вроде «стратегия», «свалиться» и «проигрыш». Что же его брат задумал на этот раз?
Однако узнать это не получилось. Разговор утих, когда те подошли к столу Когтеврана и сели напротив пятикурсников. Младший из Холмсов не мог не заметить, насколько расслабленным выглядел старший, а Лестрейд и вовсе светился так, словно на протяжении всех каникул будет получать рождественские подарки.
Шерлок еще раз осмотрел присутствующих, раздумывая на всякий случай, кто мог бы стать очередной жертвой для чудовища. Если оно действительно охотилось только на маглорожденных, что подтверждали два предыдущих покушения, то под удар могла попасть только Грейнджер. Все остальные были либо чистокровными волшебниками, либо полукровками. Он также бросил взгляд на преподавательский стол. Большинство взрослых тоже уехало из школы, но как же плохо, что в их числе не было Локхарта… После события в дуэльном клубе он всегда смотрел на младшего Холмса так, будто у того на лбу выщерблено: «Я ненавижу Гилдероя Локхарта и жду удачного момента, чтобы его придушить».
Когда с завтраком было покончено, Шерлок вытащил гриффиндорца в коридор.
— Ты это слышишь? — шепотом поинтересовался он у друга, прикрыв глаза. Джон промолчал. — Тишина. Прекрасная тишина.
Они направились в библиотеку. До праздничного ужина был еще целый день, который они решили уделить поиску чудовища, укрытого в Тайной комнате. Преподаватели, которые сами попросили когтевранца взяться за это дело, уже успели пожалеть об этом. За пару дней Холмс вытряс из директора полный доступ к Запретной секции, ведь там мог быть нужный материал.
Мадам Пинс с сомнением посмотрела на пришедших к ней друзей и кивнула, позволяя пройти. Шерлок тут же осмотрелся, осознавая, по какому признаку книги расставлены в шкафах.
Когда они нашли нужный стеллаж, Джон огорченно присвистнул:
— Шерлок, да нам не то, что каникул, учебного года не хватит, чтобы это все прочесть! — волшебник вытащил первую попавшуюся книгу и изучил надпись на её обложке. Убедившись, что «Магические животные Южной Британии в девятнадцатого века» их не интересуют, он со стуком поставил книгу на место. Где-то в глубине библиотеки мадам Пинс неодобрительно кашлянула.
Холмс-младший уже успел выбрать нужные книги: в основном это были общие бестиарии. По виду некоторых из них можно было утверждать, что они написаны как раз в то время, когда Салазар Слизерин создал Тайную комнату, но озвучивать это вслух Ватсон не решился: сегодня когтевранец был в отличном настроении, и не хотелось портить ему весь день упоминанием об этой проклятом непонятном месте.
Так как книги не удалось унести в гостиную из-за запрета библиотекаря, им пришлось усесться в огромном читальном зале, где ученики Хогвартса привыкли делать домашние задания.
— Итак, — начал Шерлок, открывая первый попавшийся под руку фолиант, — нам нужно что-то очень древнее, скорее всего невидимое, хотя нет, не бери это в голову, это рабочая версия. Нам нужно что-то достаточно древнее, способное вызывать у жертвы полный паралич, который невозможно снять обычными заклинаниями. А еще пауки… Это животное должно быть тесно связано с пауками, — надо же, Джон уже и забыл о той мелкой, ничего не значащей для него детали.
Пятикурсники просидели за книгами до самого обеда. Точнее, Ватсон ушел обедать, а Шерлок остался и продолжил искать подходящее существо. На праздничный ужин он не спешил, наряжаться на него вообще не видел смысла, поэтому решил не терять времени зря. Библиотекарь с несвойственной ей заботой что-то пробормотала, проходя мимо когтевранца и отмечая, как он увлечен книгами.
Все же его поиски увенчались успехом, и уже под самый вечер он нашел вполне вероятный вариант.
— Джеминио, — произнес юный волшебник, коснувшись книжного листа палочкой. Рядом появился свиток пергамента, точь в точь повторяющий написанный текст.
Шерлок довольно ухмыльнулся и закрыл все книги. Осталось только разнести их по местам. Таскать в одиночку такое количество не хотелось, поэтому с помощью чар он заставил их взмыть в воздух, после чего направил в Запретную секцию.
Теперь можно и переодеться.
С тех пор, как в гостиной Когтеврана появились два новых обитателя, жить там стало веселее. Младший Холмс впервые ощутил то прекрасное чувство, когда он мог окружить себя людьми, которые казались ему интересными. Друг Майкрофта был немного простоват для Шерлока — не то, чтобы особо умен, зато искренний и весёлый человек. Нельзя сказать, что он ценил в людях именно эти качества, но пуффендуец однозначно смог заполучить его расположение.
В Большой зал они направились вчетвером, иногда оглушая обитателей настенных картин громким хохотом. Холмсы были более сдержанны, смеялись в основном Джон и Грегори.
С наступившей темнотой зал преобразился еще сильнее: в свете свечей атмосфера стала абсолютно волшебной, будто и ненастоящей вовсе. Не желая портить всем праздник своим упоминанием о том, что сейчас по школе расхаживает страшное чудовище, Шерлок перевел взгляд на стол преподавателей.
Альбус Дамблдор как раз поднялся, подошел к своей «трибуне», призывая немногочисленных студентов к вниманию и, убедившись, что все взоры обращены к нему, стал поздравлять детей с наступающим праздником. Директор рассказывал свои воспоминания, как сам отмечал Рождество в школе, и описывал свои переживания на тот момент.
После этого все вместе пели старые рождественские песни. Шерлок не пел, лишь шевелил губами в такт словам, немного покачиваясь из стороны в сторону.
И, наконец, на золотых блюдах появился праздничный ужин. Сначала горячее, а потом десерт. Майкрофт нервно сглотнул, удрученно разглядывая шоколадный пудинг, а Лестрейд, похлопав того по плечу, добродушно сказал, что в такой праздник можно все. Пуффендуец отрезал старшему Холмсу кусок десерта и протянул тарелку. Шерлок мог поклясться, что он редко видел своего брата таким счастливым.
В какой-то момент над их головами раздался тихий, едва слышный мелодичный звон. Все четверо подняли головы и заметили, как аккурат над семикурсниками в гирлянде среди остролиста пробилась маленькая веточка омелы. Холмс-младший гаденько ухмыльнулся, подмигнув своему брату:
— Ну же, Майк, традиция есть традиция! — сразу же после этого он ощутил под столом пинок от Джона и оскорбленно перевел взгляд на своего друга, а пуффендуец тем временем едва заметно покраснел.
Майкрофт уже хотел ответить что-то едкое, но тут Ватсон заметил что-то любопытное и шепотом попросил всех обернуться. Компания посмотрела на то, как из-за стола Гриффиндора поднимается печально известная троица и стремительно направляется к выходу.
— О нет, — Шерлок моментально помрачнел, рассматривая закрывшуюся за компанией дверь и уже зарывая удавшийся праздник в могилу. — Похоже, сегодня ночью мы будем расхлебывать последствия неверно сваренного Оборотного зелья.
— Будет подозрительно, если мы сейчас уйдем за ними, — Джон все еще говорил шепотом, хотя в этом не было необходимости. — Давай подождем хотя бы полчаса.
Староста школы пристально на них посмотрел, спрашивая, что это они от него утаили, но друзья сделали вид, будто ничего особого не происходит.
***
Мориарти сидел в кресле в гостиной Слизерина и читал газету. Он нашел её на кровати Драко, и его весьма заинтересовал один из заголовков: «Расследование в Министерстве магии». В статье рассказывалось об Артуре Уизли, который заколдовал автомобиль магглов. Насколько понял Джим из гневного письма матери Рона ещё в первый день учёбы, именно на нём они с Гарри прилетели в Хогвартс. Малфой ушел за Крэббом и Гойлом, которых не было уже почти час. Они, вероятно, где-нибудь доедали сладости, но столько времени даже для них было слишком. Мориарти же выказал желание остаться и подождать их здесь. Что может случиться с этими идиотами, помимо пищевого отравления? Вот, проход открылся, и в помещение вернулся Драко в сопровождении своих «сторожевых псов», как называл их Джим про себя. И всё бы ничего, только что-то с ними было не так. Нет, они как всегда выглядели тупыми и заторможенными, однако сейчас эти двое словно впервые оказались в гостиной и пытались что-то скрыть от других слизеринцев. Мориарти глянул на них поверх газеты, наблюдая, но ничего не сказал. Обитель Слизерина была словно отделена от остального Хогвартса. Мало того, что их спальня находилась в подвале, а не в башне, как в случае с другими факультетами, а интерьер выглядел, лично для Джима, скорее мрачно и уныло, чем благородно, так ещё и совершенно не преобразилась к Рождеству. Кем бы Мориарти не считали, он любит яркие цвета и праздники. Однако слишком уж интересные вещи творились в школе, и он просто не мог уехать домой и пропустить возможное веселье. — Драко, смотри, это твоя сова принесла, — второкурсник протянул другу газету, открытую на странице со статьёй о главе семейства Уизли. Малфой взял её, оперся на стоящий позади стол и принялся читать. С каждым предложением его гадкая ухмылка становилась всё шире, а когда текст подошёл к концу, он принялся издеваться над чистокровными, но ведущими себя так убого, волшебниками. Джим в этот момент смотрел на Крэбба и Гойла. Оба заметно напряглись, слушая монолог Драко, а Крэбб и вовсе стиснул руки в кулаки. Странно. Подобные эмоции при разговоре о рыжей семейке были им явно не свойственны. Да, они тупые, но скорее поржут над чем-то несмешным, чем зависнут при издёвке над дружной троицей гриффиндорцев. Вскоре и Малфой заметил неестественное поведение прихвостней. — Да что с вами такое? — спросил он, опустив газету на стол рядом с собой. — Живот болит, — выдавил Винсент, а его друг только покивал головой в подтверждение этого. Не найдя причин не верить им, Малфой продолжил разглагольствовать: — Святой Поттер, друг грязнокровок! И все думают, что это он — наследник Слизерина, — недовольно сказал Драко, а Джим заметил, как Крэбб и Гойл затаили дыхание, видимо, ожидая его дальнейших слов. — Знать бы, кто это на самом деле. Я бы ему помог, — со вздохом закончил он. — У вас же есть какие-то предположения, — нерешительно проговорил Гойл и глянул на Мориарти. Тот только усмехнулся. — У меня столько предположений, что твоя головушка и в жизни их не запомнит, — с сочувствием ответил второкурсник. — Так что не утруждайся. Малфой молчал, видимо, тоже не зная ответ. Было заметно, что это расстроило двоих недоумков. Прежде они на это даже внимания особого не обращали. Мориарти перевел взгляд на Драко. Неужели тот ничего не заметил? «Мордашка симпатичная, но дальше своего носа не видит», — с сочувствием подумал Джим, рассматривая друга, а затем перевел взгляд обратно на сидящих на диване, которые были настолько же Крэббом и Гойлом, насколько он сам — чистокровным волшебником. Джим не боялся, что этот «наследник» может напасть на него. Всё-таки, несмотря на своё истинное происхождение, попадание на Слизерин что-то да значит. — Отец говорит мне не высовываться, — вдруг сказал Драко и посмотрел в газету, чтобы найти еще что-нибудь интересное. — Пусть наследник делает своё дело. Джим нахмурился. Определённо, он оказался прав. Что-что, а внезапно порыжеть Крэбб никак не может. Как и у Гойла не может ни с того ни с сего появиться шрам на лбу. Мориарти ухмыльнулся. «Видимо, они решили, что мы что-то знаем, и решили выведать. Только вот время действия Оборотного зелья не рассчитали. Впрочем, когда это гриффиндорцы были умными?» Сказав что-то про таблетки для живота, те стремительно выбежали из гостиной. Джим не стал ничего говорить Малфою. Смысл? Всё равно они ничего не добились. А вот ему, Джиму, было весело наблюдать, как они едва сдерживались, чтобы не наброситься на Драко с кулаками, когда он поливал грязью их и семью Рона.***
Через некоторое время Шерлок и Джон оставили семикурсников в Большом зале и направились в заброшенный женский туалет, уже предвкушая то, что могут там застать. — Надеюсь, они все сварили правильно и мы не увидим, как они медленно начнут покрываться фиолетовыми бородавками. Джон смиренно молчал, выслушивая язвительные комментарии когтевранца и уже раздумывая над тем, как поблагодарит неугомонную троицу за испорченный праздник — он не хотел бы в сочельник разбираться с этими детьми. Когда волшебники зашли в туалет и осмотрелись, к ним подлетела Плакса Миртл. — О, это снова вы! — вкрадчиво и с явной насмешкой в голосе протянула девушка, летая вокруг своих новых знакомых. — Боюсь, сегодня это место занято, вам придется найти себе другое укрытие! — и она поманила их за собой пальцем, пролетая между выкрашенными в синий дверьми, останавливаясь лишь у последней. — Ох, такого зрелища вы точно еще не видели! Ну же, загляните туда! Шерлок прислонился ухом к двери, прислушиваясь к тихому хныканью за ней. Когда его просьбы открыть не увенчались успехом, он просто взломал замок Алохоморой. Повернувшись к стене, в кабинке стояла Гермиона. — Зачем вы пришли? — тихо произнесла второкурсница и медленно повернулась, позволяя увидеть свое покрытое кошачьей шерстью лицо. Джон удивленно ахнул и подошел к девочке ближе, а Холмс еле сдержал подступающий к горлу хохот. — Что произошло? — Ватсон поинтересовался у Грейнджер тоном истинного целителя и достал палочку, внимательно рассматривая лицо и появившиеся кошачьи уши. — Разве ты не видишь? — фыркнул когтевранец, когда девочка уже была готова что-то ответить. — Она добавила в оборотное зелье кошачий волос, — веселью младшего Холмса не было предела, и обвиняющий взор друга не заставил его замолчать: — Мисс Грейнджер, вы такая талантливая ученица, просто гордость Хогвартса! — юный гений передразнил МакГонагалл. — Так как вы могли не заметить, что волос был кошачий? Вы хоть в жизни кошку видели? Да у них абсолютно другая структура шерсти! Волосы более ломкие и тонкие, а еще весят гораздо меньше. Да они же как пух! Зачем вам вообще понадобилось Оборотное зелье? — Заткнись, Шерлок, — процедил Джон и стал размышлять, что он может сделать. Использовав диагностические чары, о которых он читал и которые тренировал в Выручай-комнате на Холмсе, Ватсон внимательно изучил схему организма гриффиндорки, бубня что-то о том, что явных повреждений нет, поэтому он вряд ли сможет помочь. В этот момент в туалет ворвались Рон и Гарри, громко переговариваясь. Увидев пятикурсников, они замолчали и остановились, как вкопанные. — Гермиона?.. — тихо позвал Рональд, подходя ближе. Увиденное его немного шокировало. — Зачем вам нужна была эта афера с Оборотным зельем? — насмешливо протянул Холмс, отмечая, что на второкурсниках форма зеленого факультета. Еще и на пару размеров больше. Понятно, зачем. — Чтоб узнать, не Малфой ли наследник Слизерина, — без задней мысли ответил все еще пораженный видом подруги Гарри, тут же получив тычок в ребро от Уизли. — Знаете, все эти слухи… Когтевранец недовольно хмыкнул, осматривая троицу и то, что осталось после варки зелья. Учителям надо было сказать по-любому, ведь пострадала Грейнджер. Вряд ли они смогут придумать достойную басню про то, как девочка стала обладательницей кошачьей мордочки. Шерлок внимательно посмотрел на троих друзей. Ему почему-то не хотелось их сдавать, детям просто вздумалось поиграть в крутых сыщиков, но скрывать Гермиону они не могли. — Мне придется сказать Майкрофту, — выдохнул младший Холмс, доставая из мантии волшебную палочку. Он наколдовал свой Патронус-выдру под удивленные вздохи младшекурсников. Гермиона на пару секунд даже отвлеклась от оплакивания своего прежнего обличья и как завороженная наблюдала за студентом. — И что ты там говорил про то, что Майк красуется? — недовольно хмыкнул Ватсон, однако Шерлок от него только отмахнулся. — Надеюсь, они уже в гостиной, не хотелось бы, чтоб преподаватели стали свидетелями твоего послания. — Уверен, Локхарт был бы в восторге! — довольно фыркнул младший Холмс, наблюдая, как Патронус скрывается в дверном проеме. — Вряд ли он раньше видел что-то подобное. Пятикурсники рассмеялись, посмотрев друг на друга. Буквально через пять минут в помещение ворвались старосты. Майкрофт выглядел немного раздраженным. — Шерлок, ты был обязан сообщить мне сразу же, как только узнал о том, что они замышляют! — старшекурсник смерил присутствующих изучающим взглядом, после чего подошел к пострадавшей от собственного колдовства девочке и хмыкнул: — Вот поэтому, мисс Грейнджер, и существуют школьные правила. Не для того, чтобы их нарушать, как любят выражаться близнецы Уизли, — на этих словах старший Холмс посмотрел на брата упомянутых, — а для того, чтоб никто себя не покалечил. Как староста школы, я снимаю с Гриффиндора тридцать баллов. Троица удрученно вздохнула, а Гермиона расстроилась еще сильнее, понимая, что это все из-за ее самоуверенности: надо было сорвать волос у Мориарти, а не снимать его с мантии малфоевской подружки. Через полчаса безуспешных попыток помочь гриффиндорке вернуть свой истинный облик, Майкрофт понял, что без помощи преподавателей обойтись будет нереально. Шерлок перебросился парой фраз с Плаксой Миртл, все больше начиная верить в существование мистической Тайной комнаты. Все же свиток с информацией о чудовище сейчас лежал у него на прикроватной тумбочке. Пятикурсники удалились, оставив старших разбираться с противозаконным деянием и его последствиями. Когда профессора прибыли на место, старший Холмс уже успел придумать историю, объясняющую нынешний вид Грейнджер. Почему он выгораживал этих детей, не было понятно даже ему, но его пуффендуйский товарищ явно был более чем доволен таким раскладом вещей. Семикурсники, наконец, закончили все дела, когда было уже за полночь. Они прогуливались коридорами Хогвартса, неспешно приближаясь к башне Когтеврана. — Спасибо, что не сдал их. Мне кажется, раньше мы были чем-то похожи на этих троих, — староста Пуффендуя тихо рассмеялся, начиная подниматься по лестнице, но Майкрофт словил его за запястье, что заставило Грегори остановиться. — Возможно, ты прав, — Холмс слабо улыбнулся в ответ. Вдруг над их головами раздался уже привычный звук: тихая мелодия золотых колокольчиков. — Что ей от нас надо? — Лестрейд усмехнулся и посмотрел на зеленую веточку с белыми цветами, выросшую из такой же гирлянды, как и в Большом зале пару часов назад. — Говорят, — начал старший Холмс, не отрывая взгляда от явно любящего поиздеваться растения, которое в своей естественной среде обитания считалось паразитом, — что Хогвартс наделен очень сильной магией, как и любой объект, созданный могущественным волшебником. Поэтому он может различать желания своих обитателей. Как с Выручай-комнатой, например. Грегори чуть смутился и опустил взгляд в пол, но Майкрофт неуверенно положил ладонь на его щеку, вынуждая снова посмотреть в глаза. — Поэтому, Грег, я не сделаю ничего, о чем ты потом мог бы пожалеть. Неумелый, робкий, но теплый и мягкий поцелуй двух семикурсников наконец исполнил волю надоедливой омелы.***
— Джон, — Шерлок поднялся с постели и тронул своего уже улегшегося спать друга за плечо. Ватсон сонно буркнул какую-то фразу, граничащую с обидной, но все же повернулся лицом к Холмсу, вопрошая, что же тому понадобилось. Когтевранец присел на край кровати и, улыбаясь, положил на тумбочку упакованную в яркую рождественскую обертку книгу. Гриффиндорец удивленно посмотрел на своего друга и, взяв волшебную палочку, чтоб подсветить Люмосом, быстро распечатал первый полученный в это Рождество подарок. Увидев надпись и эмблему на обложке, Джон обомлел: надо же, настолько редкая книга по медицинской магии! В простом книжном магазине ее не достать. Наверняка младшему Холмсу пришлось просить о ее покупке родителей, которые имели связи в Министерстве. А просить о чем-либо юный волшебник вообще терпеть не мог. Значит, книга была для него не просто полезным, но и сентиментальным подарком. Радости Джона не было предела, он еле сдержался, чтобы в благодарностях не сжать Шерлока в удушающих объятиях. — Подожди, у меня для тебя тоже кое-что есть, — гриффиндорец свесился с кровати и принялся копаться в своем чемодане, который переехал в спальню Когтеврана вместе с ним. Оттуда он достал красиво оформленный пакет и протянул своему лучшему другу. Холмс заинтересованно заглянул внутрь и приподнял бровь, медленно извлекая оттуда весьма теплую на вид шапку. Изучающе рассмотрев ее со всех сторон, он без промедления надел обновку. Та придавила его кудри, хотя несколько прядей выбивались из-под вязанного края. Джон тихо рассмеялся, не ожидая такого милого эффекта, и сквозь смех произнес: — Это чтоб твой гениальный мозг не замёрз. Теперь хохотали уже оба, наслаждаясь тем, что рядом никого нет и невозможно разбудить соседей. — С Рождеством, Джон. Наутро настало время дарить подарки всем остальным. Пятикурсники проснулись раньше, поэтому сидели в гостиной Когтеврана, откуда открывался умопомрачительный вид на окраины замка, сейчас заваленные снежными сугробами, кое-где испещренными следами обитателей Хогвартса и отпечатками лап неизвестных животных. Джон грелся у камина, потягивая горячий чай, который приготовили домовые эльфы к раннему пробуждению, и листая подаренную ему книгу, иногда что-то проговаривая вслух, а Холмс задумался, рассевшись поперек кресла, болтая своими длинными ногами в воздухе. Первым к ним решил присоединиться Лестрейд, вот только кое-что в его виде смутило младшего Холмса. — О, надо же, Майкрофт позволил тебе надеть его любимый свитер? — Шерлок присвистнул, изучая взглядом семикурсника, который тут же покраснел и развернулся, чтоб подняться обратно в спальню и переодеться. Однако его остановил старший из братьев, невозмутимо хмыкнув: — Кто бы говорил, Джон уже несколько месяцев ходит в твоей мантии, — сказал он, стоя на лестнице и перегораживая смущенному Грегу путь. — Хотя ты еще более ревностно относишься к своей одежде. Младший лишь фыркнул и вместо продолжения перепалки предложил перейти к раздаче подарков. Первым был зонт, который Шерлок подарил своему брату со словами: — Знаешь, Майк, если ты собираешься работать в Министерстве, тебе нужно поддерживать соответствующий имидж. Джон и Лестрейд обменялись всякой полезной мелочью, шутя и смеясь со своих же шуток. Больше всего удивили подарки Майкрофта. Сразу видно, который из Холмсов всегда был готов показать свой статус. Хотя после сегодняшнего утра Джону показалось, что Майк совсем не этим руководствовался, выбирая в подарок для старосты Пуффендуя новую метлу последней модели. В порыве эмоций Грегори крепко обнял когтевранца, а Ватсон помешал пятикурснику отпустить на этот счет резкое замечание, бесцеремонно закрыв рот рукой. Последним стал братский подарок для Шерлока. Старший Холмс сначала поднялся в спальню, чем успел всех заинтриговать, а потом презентовал всем строгий черный чехол из натуральной кожи. Волшебник неверящим взглядом посмотрел на то, что предназначалось ему, и, моментально смягчившись, трепетно принял из рук Майкрофта такую ценную вещь. Со стуком открылись медные застежки, и все увидели искусно сделанную скрипку. Шерлок провел пальцами по выгравированной на латыни надписи и тихо произнес: — Страдивари. Надо же… После этого все завороженно наблюдали, как юный волшебник заботливо извлекает из чехла смычок, настраивает инструмент и начинает игру. Для всех оставшихся в Хогвартсе эти каникулы стали незабываемыми.
