Курьер

Я нашла за подушкой пачку сырных читос, в которые бесстыдно зарылась рукой. Яркие снэки немного отсырели, но были столь же замечательными на вкус и так же пачкали руки, как и их свежие аналоги. Паркер, уже переодетый в старые спортивки и футболку, мерил комнату шагами, взъерошивая волосы на каждом седьмом шагу. Ну вот опять. — Если ещё раз так сделаешь, то часть волос останется у тебя меж пальцев. У парня в лосинах мало шансов на секс. А у лысого парня в лосинах их нет вообще. Парень запнулся о свои же ноги и едва не упал, удержав равновесие лишь благодаря стулу. — Что? Зачем ты вообще об этом заговорила? Причём тут секс? — Голос немного повысился, когда он произносил «секс», а также щеки приобрели пунцовый оттенок. Не верится, что этот мальчик, бегает по городу и борется с преступностью. — Это помогло вывести тебя из транса. — Дурацкий способ. Нам нужно поговорить. — Немного резковато он подтянул к себе стул и сел лицом ко мне и спинкой стула к животу. Минуты две мы молчали. — Продуктивный разговор. Увлекательный. — Облокотившись об стену, я обняла подушку и уставилась на красного, как рак, юношу. — К такому я не готовился. Не знаю, что сказать. — Предлагаю начать как-то так. Прости, Энди. У меня нет на тебя времени, потому что у меня геройство в заднице заиграло. Как тебе мои лосины и новый дружок? — Я кинула в Питера последнюю подушку, которую он с легкостью поймал и подкинул на кровать. — Всё не так. Ты не права. — Паркер сейчас был похож на нашкодившего щенка. Мне даже стало на мгновение жалко его и стыдно за своё поведение, но наваждение быстро спало. — Да ладно? А как же всё, мне просто интересно. — Я… я Человек-Паук.- Парень неуклюже пожал плечами и улыбнулся. — А я Человек-Похмелье, будем знакомы. — Протягиваю ладошку, но рукопожатием мне так и не отвечают. — Я поняла, что ты не паутину с потолка снимал. Или ещё рано для подобного? А мух ты ешь? Так вот почему ты перестал пиццу заказывать, на белковую пищу перешел. Пробормотав что-то под нос, Питер одним движением слез со стула и запрыгнул на кровать рядом со мной. Не долго думая, протягиваю ему его же пачку читос. — Ты странная. Тебе кто-то уже говорил это? — Возможно. Старческий склероз и тому подобное. Ты расскажи мне, как докатился ты до такой жизни? — А что с моей жизнью не так? — Мне кажется, что из нас двоих — именно ты ударился головой. А как же школа, друзья, подружка в конце концов? — Я снова ударила Паркера под ребра. Не знаю даже зачем. Просто ударила и всё. — Мои оценки не ухудшились, Тётя не нервничает. У меня есть Нед, Мишель, мистер Старк, Хэппи. И ты. У меня есть всё. К тому же, я изредка спасаю людей и защищаю город от преступников. Это хобби, как компьютерные игры. — За окном послышались крики пьяных соседей и звук клаксона. Квинс живет своей жизнью и не подозревает о том, что мы вообще существуем. — Нельзя сравнивать пособничество Старку с игрой. Есть хренова туча отличий. — Ты можешь так не выражаться? Ты же девушка. — Телефон Паркера затрещал, оповещая о новом сообщении. На экране появилась квадратная иконка с изображением симпатичной темненькой девушки. — Тебя забыла спросить. Кто это? — Парень дернулся и закинул телефон за подушку, чтобы я не прочитала сообщение. — Никто, просто знакомая. Тебе обязательно быть такой грубой? Это иногда выводит. — Моё внимание привлек маленький красный прыщик прямиком у ворота футболки. Пристав на колени, чем удивила мальчишку, я приставила пальцы к нему. — Ты что делаешь? Даже не думай! — Поздно, друг мой. Душа Энди требует крови и мучений. — Щелчок, недовольный мальчишеский вопль и мой смех наполнили комнату. — Девятнадцать пострадавших в той аварии привезли к нам. Шестеро из них в тяжелом состоянии. Сомневаюсь, что смогу сегодня даже в уборную сходить, не говоря уже о возвращении домой. — Белым носком новеньких кед, я била по пустой коробке. Мне нравилось сидеть на заднем дворе нашей забегаловки. Тишина и умиротворение, даже крышка железного бака для воды была какой-то родной. — Мам, тебе уже давно не двадцать лет. Отдых необходим всем. В особенности тебе. — Придерживая телефон между плечом и подбородком, я оторвала кусочек булочки и кинула в кучку голубей. Птицы с радостью накинулись на мякиш. — Это отличное оправдание, чтобы не выслушивать придирки учителей на собрании. Считай, что я на курорте. — Погоди- погоди. Одно из условий терапии — обязательная явка на родительское собрание. Ты не можешь его пропустить. — Очередной кусочек летит в крылатую кучку. — А не обязательно, чтобы на собрание шла именно я. Нужен один из членов семьи. — Аккуратно, словно боясь спугнуть, произносит Мириам и остатки хлеба выпадают из моих рук. — Мне не нравится то, на что ты сейчас намекаешь. — Я уже позвонила миссис Морган и предупредила, что сегодня в школу придешь ты. Мне уже пора идти. Комната триста семь, люблю тебя. Связь оборвалась, а из груди едва не полился поток грязных ругательств. — Да что за… Телесный цвет стен наводил на меня тоску и уныние. Словно мираж, со стороны пробежала стайка группы поддержки. Темноволосая девушка, с едва острым носиком и озорными глазами, задержала на мне взгляд и подмигнула, убежав вслед за подругами, так же растворившись в свете. Уже с другой стороны эта же девушка стояла у шкафчика и разглаживала ладошкой футболку высокого парня с рыжей шевелюрой, оба смотрели мне в глаза. С обратной стороны, девушка в ярких джинсах и темной рубашке сидела на подоконнике и курила, выдыхая дым в приоткрытое окно. Даже сложно поверить, что я когда-то была столь юна и невинна, в какой-то степени. А потом я встретила Джереми. Тридцатилетнего мужчину, который вскружил мне голову и напрочь отключил логику. Коту под хвост покатились все программы по вступлению в колледжи, ради которых я впахивала в спортзале по три часа в день, на протяжении четырёх лет. А так же десятки часов с репетиторами и дополнительных работ. А всё ради самовлюбленного придурка, который захотел развлечься. Два часа длились целую вечность. Ник сидел передо мной и что-то рисовал в блокноте, пропуская слова учителя мимо ушей, совсем как я. Женщина справа от меня то и дело недовольно фыркала, высоко задрав нос. Такое впечатление, что тебе тут не скучно. Сдав в конце пятьдесят долларов на какой-то благотворительный фонд и расписавшись трёх бумажках, я поспешила сбежать из кабинета. Настолько спешила, что порядком испугалась, когда Ник дотронулся до моего плеча. — Ты ведь не расскажешь маме? — Что? — Я всматривалась в бледное лицо своего брата и не могла понять, что он от меня хочет. — Ты ведь не расскажешь маме за две прогулянные химии? — Я должна была узнать что-то подобное? Похоже, нужно было хоть что-то услышать. — Ты две недели моешь посуду и один раз идешь за покупками. — Мы подошли к синему автомату в холле. На скамейках сидели другие ученики, которые задержались после занятий или посещали какие-то кружки. — Ты издеваешься? Одна неделя. — Ник остановился и сложил руки на груди, показывая всем своим видом, что сдаваться не намерен. — Две недели, магазин и газировка. Не тягайся со мной, мелкий. — Чертыхнувшись, Ник принялся рыться по карманам, в поисках мелочи. — Мелкий? Я уже в тринадцать был выше тебя. — Три монетки попадают в скважину и синяя банка спрайта падает в отсек. — Главное, чтобы ты был умнее меня, мелкий, а не выше. — Сделав один глоток, я отдала банку младшему брату, как всегда отдаю пирожные или конфеты. Не смотря на излишнюю худобу, ему всегда было мало «своей» порции. — Эй! Это же Энди! Энди! — Противный крик сзади прервал хрупкое мгновение семейного единения. Меня грубо стиснули сзади, выбивая воздух из груди, и чуть приподняли вверх. — Какого хрена ты творишь, Лидс? — Несмотря на хрупкое телосложение, Ник с легкостью отпихнул нападавшего и удержал меня за руку. За мной стоял недовольный толстяк. Я его видела несколько раз дома у Питера. Вспомнить бы как его зовут. — Торн? Вы…вы знакомы? Я не хотел ничего плохого, честно. — Пухлый приподнял руки в извиняющемся жесте. Вечер становится все интереснее и интереснее. — Сгинь, пончик. Не порть мне аппетит. — Ник хотел ещё раз оттолкнуть друга Питера, но я оттолкнула его руку. Сзади толстяка очутился Питер, обнимая того за плечи, оберегая и защищая. Школьник был явно удивлён, узнав меня. — Потише, дети. Меньше гнева. Сейчас мы с братом уходим и сделаем вид, что друг друга не видели. Пошли. — Я потянула Ника в сторону выхода, избегая щекотливой ситуации. — Что за хуйня только что творилась? — Первый удар обрушился на брата, как только мы завернули за угол парковки. — Пончик, аппетит! Ты опять связался с какой-то чернухой? Ник, мы сожрали столько дерьма, чтобы устроить тебя в это школу со сдвигом! — Боже, Энди, не делай вид, будто тебе не наплевать. — Ник перешел на крик и бросил жестяную банку куда-то в газон. — Сегодняшнее собрание было единственным твоим вмешательством в мою жизнь! — Давай без этих истерик, ладно? — На удивление я говорила спокойно, не обращая внимания на раздражение, бурлящие внутри. — Я мыла тебя и убирала за тобой после приступов, держала таз, когда тебя рвало во время отходников. Меня избили, когда ты задолжал Бэйтсам за шмаль. И именно из-за тебя я сошлась с Джеймсом. Дабы малыш Ник не угодил в колонию для несовершеннолетних. И не смей говорить, что мне плевать. Руки дрожали от адреналина и пальцы то и дело соскакивали с колесика на зажигалке. Перед глазами замелькало смуглое лицо Джеймса, его проплешина в брови и легкая щетина. Низ живота заныл о сладких воспоминаний, а запястья засаднили от иллюзорных наручников. Джеймс не любил, когда я прикасалась к нему или проявляла хоть какую-то инициативу. Всем руководил он. Не только сексом, но и моей жизнью. Одежда, друзья, школа, даже на какую сторону укладывать челку. За любое ослушание следовало наказание. Самые разные. Заговорила с одноклассником? Десять ударов ремня. Заговорила первая? Пощечина. Порезы, плеть, заточение в комнате на несколько суток. Я была марионеткой в руках психа. Психа, который являлся комиссаром убойного отдела. Единственным светлым лучом был секс и потеря дела моего брата, конечно. Вздрагиваю, когда чужие руки касаются моих, и огонёк появляется из зажигалки. Ник несколько виновато смотрит на меня, пока я делаю первую затяжку. Не срастается со мной план о здоровом образе жизни. — Андреа… — Не надо, Ник. Это всё в прошлом. Пошли домой. Телефон запиликал, извещая о новом сообщении. « Ты же не можешь быть родственницей придурка, который отравляет мне жизнь?»