Часть 1
9 февраля 2013 г., 14:07
Было поздно. Очень поздно.
Два человека брели по улице, опираясь друг на друга. Их пьяные смешки недвусмысленно выдавали количество выпитого. После нескольких стаканчиков эта теплая ночь стала казаться особенно веселой. В маленьких лужах, оставшихся от недавно прошедшего дождя, отражались неоновые вывески баров и ночных клубов. Лишь этот манящий свет не давал одной из Лос-Анджелесских аллей погрузиться во тьму. Эксл, расплывшись в глупой улыбке, нацепил очки-авиаторы на свои худые бледные щеки. Иззи, поддерживая певца рукой за плечо, напрасно пытался подавить рвущийся наружу истерический хохот. Две рок-звезды, в черном с головы до ног, как тени в голливудской ночи — инкогнито, по крайней мере в этот особенный момент. Ночь только для Роуза и Стрэдлина, Билли и Джефа.
— Из, глянь, — Эксл медленно поднял плохо слушающуюся руку и указал куда-то в темноту. Гитарист сквозь полузакрытые веки проследил взглядом за длинными пальцами в кожаной перчатке. — Караоке-бар!
Кричащая неоновая вывеска не лжет. Или лжет? Это маленькое узенькое здание, грязное, с мохом, который пробивался сквозь вымытые недавним дождем кирпичи, и с таким ужасным освещением… Больше походило на притон. Но Иззи это не волновало. Ему даже хотелось, чтобы это оказалось правдой.
— Ну же! — певец потащил Иззи за рукав, как ребенок, увлеченный выбором новой игрушки.
Брюнет, спотыкаясь, всё же добрался до пункта назначения невредимым.
На балконе сидела пожилая азиатка и читала журнал, испещренный какими-то странными значками, смысл которых музыканты не смогли бы уловить, даже будучи трезвыми. Эксл улыбнулся — сейчас ему всё казалось идеальным. Не то, чтобы он не любил славу, просто иногда так прекрасно быть предоставленным самому себе. То есть… самим себе.
Старушка нахмурилась, когда заметила новых клиентов. Она достаточно повидала, с тех пор как открыла бар в Калифорнии, но, казалась, она все еще не привыкла к парням в коже и ковбойских ботинках. Ни Эксл, ни Иззи не издали ни звука. Они не знали, что и как следует сказать. Женщина отложила журнал в сторону и грубым голосом с жутко сильным акцентом пригласила музыкантов следовать за ней.
Она привела их в маленькую комнату в глубине здания.
— Пятнадцать долларов за час, — оповестила она перед тем, как закрыть дверь и оставить двух рокеров в одиночестве. Эксл широко улыбнулся. Он оценил комнату неприхотливым опьяненным взглядом. Она была прекрасна, несмотря на коробки, валяющиеся в беспорядке.
Большой диван, занимающий половину комнаты.
Кофейный столик с меню и списком песен.
Телевизор, достаточно большой, чтобы разглядеть текст песни, которую посетитель хотел спеть.
Караоке-машина с четырьмя микрофонами.
Иззи устроился на диване с явным удовольствием — из-за выпитого его тело казалось ему в три раза тяжелее. Эксл приглушил свет так сильно, что свет монитора начал резать глаза, и ухмыльнулся идее, которая посетила его хмельную голову. Он взял один из списков со стола - тот, который он мог прочитать.
— Ну-ка, посмотрим, — прошептал Эксл, перелистывая книгу под жалостливым взглядом согруппника. А сейчас его улыбка стала еще шире. Иззи любил эту улыбку.
— Зашибись, — довольный вокалист схватил пульт и неуклюже набрал несколько цифр, которые он прочел в списке. Автомат с готовностью вывел на экране:
«Sweet Child O'Mine»
Иззи удивленно приоткрыл свои уставшие глаза. Он чувствовал удивление, и… что-то еще, что-то, что он не мог точно определить. Он почувствовал себя чуть лучше, и зажег сигарету. Конечно же, Эксл не будет против. Эксл крепко держал микрофон, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, ожидая, пока закончится вступительная чать песни. Вскоре его энергичный голос разнесся по комнате. Это весело, да? Иронично? Певец поет свою же песню в караоке.
Нет. Это было прекрасно. Эксл пел с такой же энергией, как и на концертах. Танцевал, как для миллионов людей.
Но сегодня эта песня была посвящена только Иззи.
