Интерпретация близости

      Клод приехал минут через сорок. Его автомобиль пижонского цвета металлик был под стать своего обладателя. Фаустус в тёмно-сером твидовом костюме и начищенных до блеска оксфордах смотрелся на улице Коупов как скучающий миллионер. Алоиса всегда поражало, насколько привлекательным он был. Ещё больше его удивляло то, что он до сих пор был холост.       — Алоис? — Клод выглядел встревоженным, он быстрым шагом пересёк дорогу и подошёл к Транси, пытаясь отыскать на его лице причину, по которой Алоис позвонил ему так неожиданно. Транси молчал, смотрел на Клода, не зная как оправдаться. Поднявшись с ободка каменной клумбы, Алоис смущённо посмотрел на свои дрожащие руки.       — Извини, — сказал он, наконец. — Извини меня, пожалуйста, — Алоис посмотрел на Клода сквозь слёзы. — Со мной ничего не произошло, никто не напал, не угрожал и даже не звонил. Я просто… — он пожал плечами, мол, вот такой я идиот. Фаустус выдохнул, притянул к себе Транси одной рукой и обнял.       — Ты был у доктора, — сказал Клод.       — Ненавижу это всё.       — Что всё? Терапию? — Транси кивнул. Он не отошёл от Фаустуса, чувствуя себя намного лучше. Ещё бы позволили ему постоять так подольше, он бы совсем излечился.       — Терапию. Отца. Ритора. И то, что я не могу жить в кампусе. И сам кампус. И то, что я так эгоистично сорвал тебя, извини, правда, — Алоис просяще посмотрел на Клода.       — Идём, — сказал Фаустус, потянув Транси за локоть. Они пересекли улицу. Алоис сел в уже знакомый просторный автомобиль, приятно пахнувший кожей. — Куда тебя отвезти? Домой или… — Транси замотал головой.       — Мама будет вечером. Отца видеть не хочу.       — Тогда, если ты не против, я отвезу тебя к себе, — Алоис пытался услышать подтекст, но не нашёл его. Кажется, для Клода их отношения были достаточно прозрачными, чтобы он мог вот так просто пригласить его домой.       — Только заедем кое-куда, — сказал Фаустус. — Я должен забрать сыры.       Они доехали до небольшой приятной лавки со звучным названием Foro d'aria. На дощатой витрине были выставлены сырные круги, упакованные в бумагу. Тут же стояли винные бутылки. Видимо сырный сомелье предлагал употреблять свои кулинарные шедевры только с определёнными сортами вин.       Алоис жутко нервничал. Он впервые был с Клодом наедине вот так: не как врач с пациентом, не как сопровождающий в каком-то деле, а как… Как кто? Как друг или старый знакомый, или… Транси посмотрел на руки психотерапевта: аккуратно подстриженные ногти, два кольца: на безымянном пальце и на мизинце. Транси помнил, как коробило его простое широкое кольцо. Тогда Клод, увидев это, спросил, волнует ли Алоиса это кольцо.        «Вы женаты?» — прямо спросил Транси. Фаустуса его вопрос рассмешил, но он всё-таки ответил, что носит кольцо затем, чтобы не тревожить своих пациенток и некоторых пациентов.       — Чтобы они были заняты только терапией, а не мыслями о том, почему я холостяк.       — А почему вы холостяк? — упрямо спросил Алоис.       — Думаю, я могу не отвечать на этот вопрос, — сказал Клод.       — Ваше второе кольцо, вы знаете, что оно означает? — спросил Транси, кивая на то, что было надето на мизинец — печатка, украшенная геральдической лилией.       — И что же? — спросил Фаустус, улыбаясь кончиками губ. У Алоиса тогда закралась мысль, что он прекрасно осведомлён о значении кольца на мизинце.       — Вы гомосексуалист, — прямо сказал Транси и покраснел.       — Если бы это было так, тебя бы это беспокоило? — спросил Клод. Алоис долго молчал, откровенно смотря на психотерапевта.       — Очень, — наконец сказал он и смутился.       С того разговора прошло несколько лет, но Транси отчётливо помнил его. Фаустус до сих пор носил оба кольца, но он так и не женился. По крайней мере, Алоис об этом не знал. Был ли у него постоянный партнёр для секса, встречался ли он с кем-нибудь? Скорее всего, вряд ли здоровый мужчина будет пренебрегать этой стороной жизни. Транси заранее ревновал Клода ко всем этим неизвестным, он так и не знал: мужчинам или женщинам.       — Можно мне не выходить с тобой? — спросил Алоис, когда Клод припарковался.       — Уверен, что не хочешь зайти?       — Нет, — Алоис покачал головой.       — Хорошо, я только заберу заказ.       Клод вышел и Транси с жадностью смотрел, как гостеприимный вход лавки распахнулся, отворяя стеклянную дверь, а потом проглотил Фаустуса. Некоторое время Алоис силился увидеть, что там делал Клод, но потом понял, что ничего рассмотреть не может.       С любопытством Транси осмотрел салон машины, при Клоде это было делать неудобно. Алоиса залез в бардачок, там не было ничего интересного: зарядка, пара дисков («Боже, какой ты древний!»), солнечные очки про запас. Видимо, если забудет свои дома. Транси даже приуныл, по всему выходило, что Клод на самом деле был довольно скучным типом. Пусть и таким блестящим, но скучным. Алоис откинулся в кресле и потянулся. Нашарив руками карман позади сидения, он нащупал какие-то журналы. Вытащив их, Алоис с любопытством уставился на карты. Будто ещё хоть кто-то ездил по ним. А Клод и правда, принадлежал другому поколению. Это немного расстраивало. Так же был журнал о перепланировках. Должно быть, его всучили Клоду где-то в магазине, а он взял и забыл его здесь.       Когда дверь открылась, Алоис вздрогнул, ощущая себя нашкодившим щенком.       — Извини я… — он недоговорил. В руках у Клода был большой стакан с чем-то нежно-розовым, пакеты и визитница.       —Всё забываю выбросить, — сказал Клод, кивая на журнал и предавая Транси высокий стакан и кошелёк.       — Это мне?       — Тебе, — сказал с усмешкой Фаустус. — Пей, тебе понравится. И спрячь, пожалуйста, визитницу в сумку.       Фаустус передал Транси визитницу и кивнул на заднее сидение, где стояла мужская чёрная сумка.       Клод открыл багажник, сгрузил туда сыры, вино и картонную коробку, перевязанную капроновой лентой. Транси поставил стакан на подставку рядом и потянулся за сумкой. Когда оная была вытащена, визитница уже лежала на полу салона. Раскрывшись, она пестрела карточками банков, магазинов и… Алоис вздрогнул. Фотография. Из одного отсека выбилась фотография — его фотография, когда ему было четырнадцать. Откуда она у Клода? Джим сидел на ступеньках лестницы и трескал мороженое. Довольный, хотя колено было разбито, а на физиономии был синяк. Кажется, Бобби Дилсон тогда пострадал тоже. Джим был мелким и вёртким. Выкрутился и пихнул Дилсона в бассейн. Тот чуть не утонул. Крепко сбитый, тупой как пробка Дилсон бултыхался до тех пор, пока учитель физры его не вытащил. Остальным было пофиг. Джим тогда сбежал из школы. Но кто его фотографировал? Он не помнил, чтобы в тот день гулял с кем-то, не помнил он и того, что был с матерью. Однако момент, как он ел мороженое, ощущая ноющую боль в скуле, Джим помнил. Испуганно засунув фотографию назад, Транси открыл сумку и сунул внутрь визитницу. Всё произошло за секунду, но Алоису показалось, что прошла вечность. Он убрал сумку назад, чувствуя, как у него тряслись руки.       — Всё нормально? — спросил Клод, садясь рядом.       — Да, — ответил Алоис, избегая его взгляда.       — Тебе не понравилось? — спросил Клод, кивая на стакан. Транси схватился за него как за спасительный круг и отпил. Парфюмерный запах личи сразу же ударил в нос. Алоис любил этот фрукт именно за невероятно сильный аромат и сладость.       — Очень вкусно, — искренне сказал он. Клод кивнул и завёл машину. — Теперь домой, — сказал он.       От этого «домой» у Алоиса в душе как-то потеплело.       Дом у Клода был потрясающим. Двухэтажный коттедж с крытым бассейном и недурным садом, за которым, Алоис был уверен, ухаживает специальный человек. Клод заехал в гараж и заглушил мотор. Фаустус забрал из багажника продукты и кивнул Алоису на дверь, ведущую из гаража сразу в дом.       — Открыто, — сказал он. — Тяни на себя.       Алоис открыл дверь и вошёл, оказываясь в небольшом узком коридоре. Он ожидал, что дом Фаустуса будет этаким образцом чопорности, как и его хозяин; что он будет оформлен в духе английских усадеб. Ничего подобного здесь не было. Почти все стены были выкрашены в светлые цвета, обстановка в стиле хай-тек — максимально удобная и практичная. Кухня была большой, хорошо оснащённой, рядом же столовая, отделённая от кухни гипсокартонной перегородкой. Всюду на стенах висели картины, почти сплошь модернисты.       — Пока осмотрись тут, — сказал Клод, проходя мимо. — Можешь помыть руки, первая дверь направо.       Алоис посмотрел направо и увидел ещё один коридор, две двери справа и одна слева. Он зашёл в первую, это оказалась ванная комната. Две стены было уложено белой плиткой, а две другие выкрашены в стальной цвет. Ванной не было вовсе, зато был прозрачный душ и Транси, представив, как Клод мылся в нём после пробежки (в том, что Фаустус бегал он не сомневался, хотя никогда не интересовался подробностями его жизни), ощутил, как к щекам приливал жар. Дрочил ли Клод в нём, трахался ли с кем-то? Почему-то в сознании Алоиса билось две противоположные мысли на то, каким был Клод. В одной он казался асексуалом, лишённым каких-либо привязанностей и желаний, в другой наоборот, был ненасытным любовником с необычными специфическими пристрастиями. Учитывая, что душевая кабинка была прозрачной, скорее всего реальный Клод Фаустус был ближе ко второму представлению Алоиса о нём.       Транси, стараясь не смотреть на душевую, как будто она сама по себе уже была чем-то неприличным, вымыл руки, вытер их и вышел. С любопытством он заглянул за вторую дверь и, как он и ожидал, это был туалет. Но оставалась ещё одна дверь напротив ванны. Алоис не смог подавить любопытство и подошёл к ней. Он долго стоял, почему-то не решаясь взяться за ручку и открыть её. Когда же Алоис сделал это, у него перехватило дыхание, в ушах заухало сердце, а перед глазами всё поплыло.       Это был спуск вниз — в подвал.       — Ты голоден? — крикнул Клод из кухни.       — Что? — спросил Алоис, даже не осознавая суть вопроса. Фаустус, не услышав его ответа, пришёл сам. Он ничего не сказал, когда увидел, что Алоис открыл дверь без его разрешения.       — Я спрашиваю, ты голоден?       — А что там? — спросил Транси, смотря вниз.       — Там подвал, — сказал Клод.       — У тебя довольно высокий фундамент, — добавил Транси задумчиво.       — Да, я хотел сделать там кладовую, но подвал оказался слишком влажным, — Алоис вспомнил удушливый заплесневелый запах, и ему сделалось дурно.       — А что там теперь? — спросил он, замирая и смотря на Фаустуса с отчаянием.       — Ничего, щиток и пара коробок со старьём. Хочешь посмотреть? — Клод не выглядел удивлённым, он видел, что происходило с Алоисом, но и не спешил успокаивать его. Транси едва заметно кивнул.       — Выключатель справа, — подсказал Фаустус. Алоис словно во сне нащупал рукой выключатель и, задержав дыхание, щёлкнул им. В одно мгновение свет осветил лестницу, оказавшуюся не такой длинной, как ему показалось сначала и сам подвал. Транси спустился вниз. Ничего. Зацементированный пол, два горизонтальных узких окна, светлые аккуратные стены и новенький щиток по центру одной из них. В углу и в самом деле лежали какие-то коробки. Обе были плотно закрыты.       Несмотря на полную безопасность подвала, Транси поспешил вернуться наверх. Было страшно ещё и потому, что Клод за ним не пошёл, остался стоять наверху. Когда Алоис поднялся, Фаустус сам выключил свет и закрыл дверь.       — Ну что? — спросил он с насмешкой. — Поймал меня? — в его голосе появилась игривость, которая покоробила Транси. Ему самому стало неприятно, что он вдруг на одно мгновение заподозрил Клода. Клода! Господи, с чего ему вообще пришла в голову столь дурная мысль?       — Извини, — сказал Транси. Что-то он сегодня много извинялся. — Я не хотел…       — Всё нормально, — ответил Клод, положив руки на плечи Алоиса и заставив его тем самым смотреть на себя. — Ты можешь и должен быть подозрительным. С твоей стороны опрометчиво звонить мне, даже не зная толком, что я за человек.       — Но я знаю.       — Нет, ты знаешь меня только в моём кабинете.       — Разве этого недостаточно?       — Никогда не достаточно. Можно прожить с человеком всю жизнь и даже не узнать, что он серийный убийца, таких примеров полно.       — Мне бы не хотелось, чтобы ты оказался таким.       — Уверен, что не хотелось. Идём, покормлю тебя.       Клод приготовил Ломо сальтадо — перуанское блюдо из овощей и мяса, невероятно вкусное и сочное. Алоис, увидев его, почувствовал вязкую слюну у себя во рту и сильный голод. Он съел свою порцию быстрее Фаустуса и даже не почувствовал никакого стыда за это.       — Безумно вкусно, — сказал он, когда закончил.       — Я рад, — сказал Клод. — Ты не хочешь мне рассказать, что произошло сегодня на сеансе?       — Меня просто напугало, что она знала о новом похищении, вот и всё.       — Новость о похищении попала почти во все новостные сводки.       — Да, но на мгновение я почувствовал себя так, будто…       — Будто Ритор опередил тебя и рассказал всё твоему психотерапевту? — предположил Клод.       — Да, — сдался Алоис, тяжело воздыхая, — так глупо. А потом мы говорили о том, что он может сделать, и как я себя чувствую и это окончательно выбило меня из колеи.       — Ты не думал о том, чтобы куда-то поехать? Развеяться?       — Разве я не должен сидеть дома и не знаю… не ходить один по улице?       — Кстати, об этом. Ты пошёл на сеанс один. Это было неразумно. Всегда проси отвезти тебя. Если у твоей матери совсем нет времени на это, я могу делать это за неё.       — Что? — Транси уставился на Клода. — Думаю это… — он смутился. — Ты не обязан делать это.       — Мне это несложно.       Фаустус забрал у Алоиса тарелку и вместе со своей поставил в посудомойку, чайник уже вскипел. Клод залил чайник кипятком, поставил на обеденный стол две небольшие чашки и два нежных пирожных на блюдцах.       — Ты кого-то ждал? — рассеяно спросил Транси.       — Нет, я взял их в лавке, они делают недурные чизкейки.       — О, — только и сказал Алоис. — Я думал, в таких местах продают только сыры, вина и трюфели.       — И трюфели тоже, — сказал Клод. — Но на самом деле там много что продают. Орехи, мёд, свежую выпечку.       — Раньше я представлял, что ты живёшь в замке, — вдруг сказал Алоис.       — В замке? — спросил Фаустус, разливая чай по чашкам. Его губы едва заметно улыбались. — Почему в замке?       — Не то чтобы в замке, в таком старинном особняке викторианской эпохи. Знаешь, все эти башенки, арки, кровати с балдахинами.       Клод выгнул бровь, и Алоис подумал, что зря он вспомнил о кроватях. Вот к чему они вообще здесь? Стараясь скрыть своё смущение, Транси продолжил:       — В общем, ты мне казался этаким аристократом, который в свободное время сидит у себя в офисе и слушает чужие истории.       — Вроде демона, жадного до чужих страданий?       — Да, — кивнул Алоис. — Демон, которого развлекают его пациенты.       — Но ты всё равно приходил ко мне, — весело сказал Клод.       — Всякий раз я боялся оставаться с тобой наедине. Мне приходилось напоминать себе, что ты только врач. Однажды это сработало.       — Почему ты никогда не говорил об этом на сеансе?       — С ума сошёл? — притворно возмутился Алоис. — А вдруг бы ты и правда, оказался демоном? — Клод засмеялся.       — То есть сейчас ты уверен, что я всего лишь врач? — спросил он, широко улыбаясь.       — Всего лишь врач? Серьёзно? — изумился Транси. — Ты себя видел?       — И что со мной не так?       — Ты ходячая карикатура на англичан. Весь такой правильный с этим зелёным чаем. Странно, что ты мне молока не предложил.       — Мы почти утратили эту традицию. Большинство людей твоего возраста уже не пьёт чай с молоком.       — Вот! Об этом я и говорю. Хотя твой дом выдаёт в тебе технолюбителя, что я никак не предвидел, по большей части все мои представления о тебе были верными.       — Я просто люблю комфорт, — сказал Фаустус так, словно защищался.       — И это тоже.       — Ты так и не ответил насчёт поездок к врачу, — Алоис приуныл. Он-то надеялся, что они слезли с этой темы, но Клода было не провести.       — Ты всем своим пациентам предлагаешь такого рода помощь?       — Ты не просто пациент.       — Я вообще не твой пациент, — сказал Алоис серьёзно.       — Поэтому ты отказываешься? Потому что между нами нет таких отношений, — Транси не ответил. — Или потому что я не захотел сделать их личными?       — Личными? — фыркнул Алоис. — Так ты это называешь? Я боялся тебя до усрачки, а потом, когда вдруг оказалось, что ты не чудовище, влюбился как кретин, — он провёл рукой по лицу, чувствуя как у него дрожали руки. — А ты это называешь личными отношениями. Ты хоть представляешь, как мне тяжело было вообще решиться на такое? И потом тоже, когда ты отказался от терапии со мной.       — Представляю, — сказал Клод, он не выглядел ни удивлённым, ни виноватым.       — А теперь ты мне так запросто говоришь: Хэй, детка, запрыгивай в тачку, я тебя буду возить к мозгоправу, потому что страшный маньяк где-то бродит поблизости, и я за тебя переживаю.       — Положим, я сказал не так.       — Конечно, не так! — Алоис раздражённо и нервно барабанил пальцами по столу. — Ты ничего никогда не говоришь, только слушаешь и спрашиваешь. А я должен догадаться что это? Жалость? Ответственность перед бывшим пациентом? Желание завести со мной дружбу? Что?       Клод положил свою руку на пальцы Транси, осторожно сжимая их и привлекая внимание к себе.       — Дружба тебя устроит?       — Не верю я в дружбу, — как-то тоскливо сказал Алоис. — Особенно между парнем вроде меня и мужиком вроде тебя.       — Тебе нужно поработать над самооценкой.       — Боже, — взмолился Транси. — Давай без этого, пожалуйста. Мне и мисс Смит хватает.       — В любовь ты между парнем вроде себя и мужиком вроде меня веришь? — прямо спросил Клод.       — Не знаю, — честно сказал Алоис. — Но очень хотелось бы поверить.       — Тогда начнём хотя бы с дружбы.       Алоис не стал спрашивать, было ли это обещанием, он боялся, что понял неверно, боялся разочароваться. Слова Клода дали ему какую-то дурацкую надежду, не только на то, что между ними что-то может быть, нет. Надежду на светлое будущее, на то, что Ритора поймают, а он сам при этом выживет.       Когда Клод довёз его до дома, Алоис мялся, не зная, как попрощаться. Видя это, Фаустус притянул его к себе и обнял. У Алоиса часто-часто забилось сердце. Да, Клод уже делал сегодня так, но тогда Алоис был напуган и ужасно себя чувствовал, он даже толком ничего не понял, кроме того, что не хотел, чтобы его отпускали. Сейчас всё было иначе. Транси был в себе и понимал, что происходящее неуместно. «Вряд ли друзья так уж часто обнимают друг друга, — думал он, прижимаясь к Клоду теснее, — а если и делают это, то не так». Несмотря на это неуместно, он так и не отпустил Фаустуса, пока тот сам не расцепил руки. Когда это произошло, Алоис ощутил острое чувство потери.       Домой он зашёл в прекрасном расположении духа, внутри его всё пело. Он почти бегом добрался до своей комнаты и высунулся в окно, смотря на отъезжающую машину.       — Дорогой, это ты? — крикнула Ханна снизу.       — Да, мам, я пришёл, — так же громко ответил Алоис.       — К тебе сегодня заходил однокурсник, — сказала мать. — Отдал какой-то конспект, я тебе на стол положила.       — Конспект? — Транси нахмурился, припоминая, кому и что он одалживал.       Открыв прозрачный пакет Алоис достал из него незнакомую тетрадь.       — Мам, — крикнул он, — а как выглядел этот однокурсник?       — Обычный, а что?       — Да нет, — сам себе сказал Транси. — Просто…       Он открыл тетрадь и тут же выронил её. Та раскрылась посередине, обе страницы были исписаны мелким и крупным шрифтом: Ты себя очень плохо вёл, мальчик!