Брусничка +1711

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ориджиналы

Пэйринг и персонажи:
Расмус/Лауритс
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Юмор, Флафф, PWP, ER (Established Relationship), Омегаверс
Предупреждения:
Кинк, Мужская беременность
Размер:
Драббл, 13 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«За ту ещё ягодку!!!!» от Milky--- Way
Описание:
Работа встала стеной между любимым мужем и детьми.

Кинки: альфа под омегой, секс с беременным. pwp (penis versus penis)

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
История косвенно связана с персонажами из цикла "Дети на троих"
Инфо о серии: http://irizka2.diary.ru/p210535886.htm
Бонус к https://ficbook.net/readfic/3642456
Читается как самостоятельная работа.

Спасибо читателям
>27.08.17 №3 в топе «Слэш по всем жанрам»
21 августа 2017, 11:49
Подъем в шесть тридцать. Завтрак себе и детям. Быстрая зарядка, возможно, йога. Выход в восемь. В девять – первое собрание. В двенадцать – важная встреча с рекламной компанией. Обед и десятиминутная прогулка в парке рядом с офисом. В час двадцать – заседание совета по поводу стратегии поведения. До четырех – проверка выпуска и сдача в печать. Ужин и звонок домой. В шесть тридцать – выборочная проверка материала. В девять – поздний ужин и еще один звонок. В десять – закрыть офис и попытаться не уснуть за рулем.

Лауритс Осен, главный редактор и менеджер НоргеТаймс, проверил включенный будильник и, обнимая подушку, свернувшись в клубок, позволил себе уснуть. Работа выматывала, совсем не оставляла времени для себя. И хотя он каждый раз повторял себе «еще день и можно отдохнуть», отдых никак не приходил.

Муж тихонько опустился рядом, погладил пальцем плечо и вывел там сердечко, заставляя устало улыбнуться. Расмус всегда был романтичным и ласковым, не оставлял ни на минуту и окружал заботой. Сейчас его забота была необходима как воздух, но старшие близнецы отказывались ложиться, и отец старался их угомонить. Сам в постель он забрался за полночь. Лаури только на мгновение проснулся, поворчал и снова провалился в сон.

Шесть тридцать. Подъем.

Штаны со скрипом сошлись на разросшейся талии, нужно было бы пересмотреть свою диету, но и на это не хватало времени. За завтраком младший устроил скандал, раскидывая кашу и избивая умиленного отца ложкой. Расмус смотрел на сорванца с улыбкой – конечно, долгожданный альфа после близнецов омег и еще одного омеги – рыжего оболтуса – как тут не радоваться? Младшему от Раса полагались только одобрительные улыбки и успокаивающие поцелуи в темную макушку, а еще графский титул и восторженное обожание дедушек. Лаури временами завидовал сыну.

На прощание он успел чмокнуть всех, чуть задержал губы рядом с лицом мужа и, печально вздохнув, сбежал. Чтобы не дразниться. И так гормоны шалили настолько, что возбуждение мешало думать. А сейчас – сложный период, серьезные вопросы, перераспределение обязанностей в компании. НоргеТаймс выходила на новый уровень, искала новые возможности…

Лаури старался не зевать на собрании. Не злиться во время очередной встречи с проектировщиком, терпеливо выслушал предложения менеджера по продажам. Потом заглянул в бухгалтерию и подписал обоим увольнение. Добрался до отдела кадров, попросил найти новых компетентных специалистов. Вышел на обед.

Погода в июне была солнечная и теплая. Ноги во время прогулки разболелись, стала ныть спина. Чертов живот мешал двигаться и давил на ремень. Лаури расстегнул пуговичку на штанах и грузно плюхнулся на скамейку. Своя собственная полнота и неподвижность раздражала. Он сердито поправил вздувшийся пиджак, замахнулся над надоедливым пузом, потом передумал и осторожно погладил его рукой. Не такой уж он и толстый…

Хотелось позвонить и пожаловаться мужу. Но в это время он обычно укладывает младшего и вряд ли ответит на телефон. Или еще хуже – рассердится, что его обожаемый альфочка проснулся от лишнего шума. Лаури завистливо поджал губы. Ревновать мужа к сыну – до чего он докатился?

— Это все гормоны, — попытался он себя успокоить, но вышло неубедительно.

Очередная встреча. Оформление онлайн колонки. Заказ нового оборудования в офис. Встреча с партнером, поддерживающим онлайн-магазин, сливающимся с их газетой. Вскоре к ним присоединится еще один журнал мод, и Лаури сможет похвастаться перед свёкрами своими невероятными достижениями.

Домой он вернулся в пол-одиннадцатого. Расмус проводил его сгорбленную фигуру обиженным взглядом. Лаури сам на себя был обижен. И зол. А еще младший сын намеренно описал им постель и, пыхтя от усталости, Лаури пришлось перестилать белье и замачивать испачканное.

— Я бы сам… — муж появился, когда Лаури рухнул на кровать.

— Ничего…

— Завтра у близнецов день рождения в боулинг-клубе, ты обещал быть вовремя, — звучало с упреком. Лаури спрятал лицо в подушку и быстро закивал. Последний рывок – и с работой покончено. Еще чуть-чуть, самую малость.

Муж со вздохом поднялся и ушел, без его внимания было сложнее всего и, пропадая на рабочем месте, Лаури сходил с ума от мысли, что его альфа, красивый, обаятельный и невероятно сексуально привлекательный, проводит целые дни напролет на детской площадке в окружении хищных омег-одиночек с выводком таких горячо любимых Расмусом детей…

— Идиот, — обозвал он сам себя. Но страхи никуда не делись.

Подъем в шесть часов. От звука будильника разболелась голова. Лаури хлопнул по телефону ладошкой, но вместо того, чтобы замолкнуть, он заорал еще громче и закатился куда-то под кровать. Со стоном Лаури потянулся следом, с трудом его нащупал и заставил утихнуть. С еще более тяжелым стоном он вернулся в горизонтальное положение.

— Может, еще полчасика поспим? — сонно пробормотал муж.

— Может…

Лаури с удовольствием прикрыл глаза. Сопящий муж подвинулся ближе, уткнулся носом между лопаток и расслабленно задышал. От его близости по спине поползли мурашки и Лаури, мгновенно взбодрившись, откинул одеяло. Расмус застонал, отворачиваясь в сторону, но Лаури его удержал, не дал отодвинуться и с наслаждением прошелся по широкой груди ладонями.

Он слишком соскучился. И желание с каждым днем становились все навязчивее. Близости хотелось до скрежета в зубах, а Рас никогда не настаивал. Не то что в молодости, когда временами приходилось от него отбиваться. Теперь Лаури скучал по тем временам… и надумывал себе всякого: что не привлекателен, что надоел… что Рас встретил другого…

— Брусничка, чего творишь? — альфа отмахнулся как от назойливой мухи, но Лаури уже стаскивал с него белье.

Показавшийся утренний стояк ударил в голову кувалдой – рот наполнился слюной, между ног стало влажно. Лаури тяжело задышал, уткнувшись носом мужу в пах. Аромат любимого мужчины всегда сводил с ума, заставлял возбуждаться и забывать о работе. Сейчас о работе хотелось забыть, как никогда…

— Может, лучше поспим? — Расмус все так же отказывался открывать глаза.

— Нет уж, — отказ задел нервы. Разозлил. Лаури что – насильник? Не дает жить своими сексуальными домогательствами? Секса не было уже больше недели! Даже нормально поцеловаться не было времени. Во всем виноваты некомпетентные менеджеры, жадные рекламодатели и новая стратегия… или Лауритс сам себя загнал в эту ловушку рабского труда на компанию мужа?

НоргеТаймс принадлежала семье Осенов, Расмус до рождения первенцев вел дела сам, а потом Лаури с радостью перехватил инициативу. Теперь Рас в газете не появлялся, а только раз в полгода приходил на заседания и подписывал нужные бумаги. Остальные дела вел Лауритс, и остановиться даже после третьих родов никак не получалось. Муж ждал его дома, заботился о детях, потрясающе готовил. Сначала Лаури радовался, что альфа такой домашний и хозяйственный, что так любит детишек, воспитывает, заботится, не перекладывает на Лаури будничные хлопоты. А теперь этой заботы не хватало самому Лаури, и ему становилось грустно. Ревновать к своим детям – дурная затея, но сейчас, когда гормоны шалили, и внимания мужа не хватало до спазмов в желудке, он не мог удержаться от раздражающих чувств.

Стащив трусы, Лаури обхватил пальцами член и несколько раз провел рукой вверх-вниз. Оттянул кожицу на головке и широко лизнул, смачивая и дразня. Расмус замер в ожиданиях, прекратил капризничать и отбиваться. А Лаури дунул пару раз, пощекотал пальцами яички и глубоко заглотнул стоящий агрегат. От аромата любимого мужчины запершило в носу, так сильно этого не хватало, что кажется слезы наворачивались. Или Лаури просто слишком глубоко взял… но, даже чувствуя как мгновенно налившийся кровью член, закаменевший и подрагивающий, упирается в горло, он не мог успокоиться. Несколько раз прошел губами от основания до головки и снова вниз. Сглотнул, заставляя чувствительную кожу почувствовать спазм. И, выпустив из себя крепкую плоть, стал жадно сосать.

Альфа окончательно проснулся. Положил ладонь Лаури на голову и начал понемногу подмахивать. Возбужденные стоны заводили. Лаури погладил себя и просунул руку между ног, проталкивая пальцы в сочащуюся смазкой дырку. А потом застонал, обдувая своим дыханием соблазнительный мужин член.

— Брусничка моя, — громче застонал Расмус, уже сильнее насаживая Лаури горлом. Альфа поддал бедрами, вбиваясь и раздражая до тошноты, и брызнул семенем в пищевод.

Лаури закашлялся, вырвался из ослабевших в удовольствии рук и тяжело задышал. Видя, как расплывается в улыбке любимый мужчина, он тоже улыбнулся. Вытащил из себя смазанные пальцы и провел ими между ног Раса. Тот послушно раздвинул колени, открылся, и Лаури безнаказанно погрузил палец в тугое колечко.

— Может мне подмыться? — поинтересовался Рас.

— Неа, — закачал головой Лаури и устроился удобнее.

Расмусу нравились ощущения в нижней позиции, он был из того типа альф, которые понимают толк в анальном оргазме. Лаури никогда не горел желанием занимать место верхнего, но когда муж, очень сильный и волевой мужчина, прогибался и становился покорным – это заводило похлеще, чем яростный секс. И сейчас хотелось руководить, контролировать немного сонного и расслабленного любовника, довести его до пика и кончить в узкую, тесную дырку, чтобы он потом звонил и смущенно ныл, как болит попка.

— Очень тебя хочу! — Лаури протолкнул второй палец, нащупал простату и несколько раз надавил, впитывая сладкие стоны и выражение полного блаженства на его лице. Собственный член мешал думать, хотелось применить его по назначению. Или, не дожидаясь пока муж достаточно расслабился, насадиться на его вновь готовый член. А можно и то и другое, по очереди и попеременно.

Лаури сглотнул в предвкушении, все еще ощущая на языке вкус своего мужчины – немного маслянистую вязкую жидкость. Представлял, как все это останется с ним и впитается в его тело. От собственного воображения задница запульсировала в желании. Он сел ближе, провел своим членом между ног мужа.

Из детской по радионяне раздался обиженный вопль. Младший проснулся и требовал внимания.

Расмус дернулся, чуть не врезав ногой Лаури по яйцам, и бросился к ребенку.

Омега, оставшись один на один со своими невыполненными желаниями, с несчастным стоном грохнулся на кровать. Потом заставил взять себя в руки, направился в душ, чтобы обмыть руки и скользкие от смазки ягодицы, и вышел к сыну. Малыш уже успокоился, с причмокиванием давил бутылочку, и Расмус с ангельской улыбкой смотрел, как он ест.

— Приготовишь завтрак? — как ни в чем не бывало поинтересовался он у Лаури.

Пришлось согласиться. А хотелось же вернуться в постель и закончить начатое. Ведь Лаури в очередной раз остался без оргазма. Это было обидно и несправедливо, потому что Рас, пока дети спят или занимаются в детском саду, найдет возможность подрочить, – он сам признавался – а вот Лаури даже такой малости не перепадет.

Завтрак вышел пересоленным. Близнецы обиженно надули губы и сделали себе бутерброды. Рас посмотрел с укором. Лаури уехал без утреннего поцелуя.

На собрании появился злой как черт, срывался на сотрудниках. На встречу прибыл взмыленный, почти опоздал и снова злился. В обед не выдержал и позвонил Расмусу, но телефон был занят все выделенное время, и Лауритс пришел на заседание раздраженным, расстроенным и готовым разреветься по любому поводу. Повод нашелся: заказанный синий ковролин для нового офиса оказался серо-изумрудным и к купленным бирюзовым креслам никак не подходил. Изумленный дизайнер попытался утешить и вызвал бригаду грузчиков, чтобы срочно исправить оплошность. Но Лаури быстро полегчало, он на всех накричал и ушел пить кофе, проклиная в очередной раз гормоны.

В четыре пришло напоминание о дне рождения. Лаури с удовольствием бросил дела, проверил, как упаковали подарок и сел за руль. В машине выдохнул, успокаивая расшатавшуюся нервную систему, мельком посмотрел на себя в зеркало, поправил прическу и макияж. К месту назначения прибыл вовремя.

В небольшом боулинг-зале, где мальчишки захотели провести свой праздник с одноклассниками, было очень шумно. Детишки носились стайками с дикими воплями и визгами. Лаури пропустил перед собой галдящую компанию и осмотрелся, выискивая сыновей и мужа.

Расмус занял почетное место в углу с подарками, напялив на себя колпачок и круглый нос, надувал безобразникам шарики и скручивал из них зверюшек. Рядом крутились дети помладше, средний сынишка и няня с младшим. Еще несколько родителей время от времени подходили, чтобы унять свое чадо. Близнецы-именинники нашлись за столом, где скучало большинство взрослых. И пока другие не видели, два проказника подъедали торт.

— С днем рождения! — Лаури ловко проскользнул к детям и поставил перед ними коробку.

Глаза у именинников загорелись, они в четыре руки сорвали обертку и развернули два портфельчика с набором фломастеров и тетрадей.

— Это вам обновка для второго класса.

Омежки со счастливыми личиками обняли папу, искренне поблагодарили и, забросив портфели в общую кучу, снова подсели к торту. Подарки их, как и большинство современных детей, не интересовали – вещи не имели ценности, важны были только чувства. И именно в чувствах родители выражали поздравления, и получали в ответ благодарность. Лаури улыбнулся: мальчишки росли ласковыми, любящими и внимательными. Расмус, несомненно, отлично их воспитывал и учил только самому лучшему. В такие моменты Лаури становилось жаль, что сам он почти не принимал участия в воспитании малышей.

Повздыхав над утерянным временем, Лаури посмотрел на мужа. Тот как раз пытался закончить с лошадкой для особенно суетливого малыша, и ребенок старательно мешал ему с этим. Рядом крутился его папаша и, успокаивая сорванца, подсаживался к альфе, немного говорил и снова вскакивал. И все бы ничего, но с каждым разом садился он все ближе. Лаури нахохлился, отобрал у близнецов кусок торта, забив на диету, и сердито смотрел на мужа, который закончил с игрушкой и теперь премило беседовал с приставучим папашей.

Расмус с незнакомым омегой говорил доброжелательно улыбаясь. На его прикосновения резко не реагировал и даже поглаживал в ответ по наглым ручкам. Да и другим поползновениям на запретную территорию не препятствовал. Лаури кипел, пыхтел, мучился. Все его глупые мысли о том, что Расмус – альфа нарасхват у одомашненных детьми омег, вылезли наружу и сейчас картинка с этой парочкой извращалась до невозможного. Вот Расмус обнимает незнакомого парня при встрече, вот целует его пухлые губки, а вот заваливается с ним в постель.

— Нет! — с негодованием фыркнул Лаури, и, взяв на тарелочке кусочек торта, направился к довольной парочке.

Омега времени зря не терял, уже висел у Расмуса на плече и что-то оживленно рассказывал, изредка прикасаясь пальчиками к крепкой груди альфы. Лаури приблизился, как раз в тот момент, когда неприятный омега прижался всем телом к телу законного мужа и стал что-то нашептывать ему на ухо. Не выдержав этой картины, Лаури «случайно» уронил на него торт.

Омега встрепенулся, гневно свергнул своими глазенками, но, видимо, углядел что-то в лице Лаури, что заставило его ретироваться. Лаури проводил его взглядом и посмотрел на мужа.

— Ты опять? — недовольно спросил Расмус, и от этих сердитых интонаций стало невыносимо обидно.

— Что опять? — гневно спросил он.

— Отгоняешь от меня омег!

— А что, пусть липнут? — теряя терпение, выкрикнул Лаури и, не дожидаясь ответа Раса, выскочил на улицу.

Выбраться из маленькой комнаты, набитой детьми, оказалось очень просто, и Лаури почти успел добежать до машины, когда его догнал муж. Колпачок и круглый нос он успел снять и предстал во всем своем гневном очаровании.

— Как ты себя ведешь? — альфа схватил Лаури за рукав и недовольно заставил остановиться. — Словно истеричка!

— А я и есть истеричка! — выкрикнул Лаури. — Или ты не заметил за десять лет совместной жизни?

— Тринадцать, — поправил Расмус.

— Три года университета, пока мы виделись раз в два месяца — не считается!

— Зато какие это были встречи, — Расмус хитро улыбнулся, а Лаури невольно покраснел, вспоминая бурную молодость.

— Не могу я спокойно смотреть, как к тебе клеятся омеги. И, очевидно, этот клеится не в первый раз. А что будет, если ты влюбишься? Я останусь один? Никому не нужный и брошенный…

— Прекрати говорить глупости, — снова нахмурился Рас, — и пусть клеятся, мне, между прочим, самооценку поднимает это внимание. Ты-то мне его не уделяешь!

— Я? — Лаури возмущенно поперхнулся воздухом. — Я стараюсь поддерживать компанию твоих родителей.

— Это моя компания, и пусть хоть сгорит дотла! — в сердцах выкрикнул альфа. — У тебя сейчас очередной гормональный бум, вечный недотрах, ты на меня утром запрыгиваешь, а потом сбегаешь на работу и бесишься, что остался без оргазма. А мне-то хочется просто твоего внимания!

— У меня не было бы гормональных взрывов, если бы ты прекратил делать мне детей! — обиделся Лаури.

— Не прекращу! Это единственный способ вернуть тебя домой. И родишь этого, снова обрюхачу! — совсем злобно ответил Расмус.

— Я тебе не инкубатор! Пятерых хватит! Нет сил уже пузатым ходить!

— А ты не ходи, просто сиди дома! Мне не нужен НоргеТаймс, не нужна твоя работа. Я хочу, чтобы ты просыпался в моих объятьях и воспитывал наших детей со мной вместе! Я хочу тебя дома, хочу твой запах… — Расмус вздохнул и отвернулся, пряча выплеснувшиеся эмоции.

— Ты мне изменяешь? — после небольшой паузы все же задал мучающий его вопрос Лаури.

— Ты что, глухой? Зачем мне кто-то, когда нужен ты! И твоего вечного недотраха мне с головой хватает!

— У меня не вечный недотрах, — обиженно надул губы Лаури.

— Иди ко мне, — Расмус притянул мужа ближе и ласково коснулся его губ, нежно погладил их своими, вызывая ответные чувства. Лаури откликнулся мгновенно, он так скучал по поцелуям, по мягким губам с колючей щетиной и обволакивающему запаху тепла и заботы. Они так редко целовались – вот так, по-настоящему, чтобы было нежно, тепло и ярко в глазах от желания.

Расмус отпустил его губы, посмотрел в глаза своим подчиняющим умопомрачительным взглядом и без слов повел к машине. Лаури, как баран, послушно забрался на заднее сиденье, и лишь мельком успел порадоваться, что окна затонированы. А потом стонал под лавиной ласк и новых поцелуев.

Расмус медленно его раздевал, пробрался под рубашку сначала ладонями, а потом губами, облизал сосочки и прикусил кожу на шее, сладко лизнул татуировку в виде метки, слегка сдавил ее зубами. От удовольствия Лаури потряхивало, смазка пачкала белье, а штаны неприятно давили на толстый живот. Хотелось, наконец, от них избавиться, почувствовать Раса на себе и в себе. И чтобы он любил его так же сильно и крепко, как в бурную студенческую молодость.

— Хочу тебя… — вырвался стон. Лаури хотел очень сильно и давно и злился на свое неуемное желание.

— Я знаю, Брусничка, и мне так приятно, — мурлыкнул довольный Рас. — Я сейчас расплавлюсь от твоего потрясающего возбужденного аромата. Ты знаешь, мой сладенький, как мне давно хотелось тебя полизать!

— Я весь день работал… — попытался выкрутиться Лаури, но Рас уже настроился, поставил его на колени и потерся лицом о выставленные ягодицы. Лаури нравился римминг в исполнении любимого мужчины, но даже спустя столько лет замужества он стеснялся, смущался своего удовольствия и чужого языка в своей заднице.

Расмус, наконец, расстегнул давящую пуговичку, медленно стянул мешающие штаны и белье и с громким причмокиванием облизнулся.

— Какой же ты обалденный.

— Я толстый…

— Ты самый аппетитный беременный омега, которого я когда-либо встречал!

— И задница разрослась…

— Потрясающая мягонькая попка!

— С тобой бесполезно спорить.

— И не спорь!

Расмус осторожно лизнул впадину под копчиком, выдохнул, обдувая горячим воздухом, еще раз лизнул. Лаури нетерпеливо прогнулся, подался навстречу его губам, забывая о своем стеснении. Язык мужа, медленно кружа по ягодицам и теплой ложбинке, пробирался внутрь, не глубоко, лишь заигрывая и дразня. А потом снова круги и восьмерки, так что Лаури от нетерпения стал дергаться и упрашивать.

Наигравшись, альфа лег на него сверху, придавил своим телом и зажал в небольшом пространстве машины на задних сиденьях между детскими креслами и подголовниками передних сидений. Дышать стало сложно, а от долгожданного проникновения на мгновение потемнело в глазах. Лаури протяжно застонал, стараясь прогнуться еще сильнее, выпячивая голодную до наслаждения задницу и насаживаясь на обожаемый член мужа.

Расмус двигался неспешно, осторожно. Стараясь не сломать и без того зажатого мужа. Пропустил руку ему под круглый живот и приласкал стоящий и готовый излиться член.

— Сладенький мой, весь в нетерпении, — с усмешкой выдохнул он на очередном толчке.

— Не болтай, а трахай, — застонал Лаури.

— Самое время поболтать, Брусничка, о твоем безобразном поведении!

— О да, накажи меня, — томно простонал Лауритс и прогнулся еще сильнее.

Расмус в ответ заржал. Сделал несколько грубых толчков и снова перешел на спокойный ритм, очевидно боясь навредить беременному мужу.

— Накажу, но дома. Отшлепаю и на цепь посажу, — шепнул он в теплую кожу на шее, вдыхая яркий запах возбуждения. Аромат Лаури во время беременности приобретал легкую горчинку, с добавками запаха Расмуса, становился терпким, завлекающим, как горячий кофе, — и как тебя такого ароматного на работу пускать? У тебя там секретари да менеджеры, а я дома один с ума схожу. Не пущу больше!

— Я только твой, — растворяясь в потрясающих ощущениях и долгожданных словах мужа, Лаури почти ничего не соображал. От возбуждения все тело сводило, кончить хотелось невыносимо, но от неспешных движений нетерпение лишь усиливалось, а дойти до конца не получалось. — Подрочи мне, черт побери, подрочи мне, наконец!

— Не спеши, Брусничка, детки еще сорок минут заняты, я тебя закатаю, чтобы не вздумал больше на приличных омег тортами кидаться!

— Ничего он не приличный. Он на тебя виды имеет!

— Пусть что хочет имеет, мне на всех плевать.

Лауритс всхлипнул. Так приятно было это слышать, и так хорошо было от близости, о которой он мечтал долгие восемь дней.

Расмус немного приноровился и стал двигаться чуть размашистее. От сбившегося глубокого дыхания запотели стекла, руки ослабели и соскальзывали с неудобного подголовника. Лаури хотелось растечься, лечь ровнее и раздвинуть ноги, насколько растяжка позволяла, чтобы муж входил в него глубоко, вбивался резкими толчками и сдавливал пальцами бедра. От удовольствия они оба хрипло стонали, и на одном из толчков Лаури, внезапно для себя, кончил так, что сперма попала на резиновые коврики и дорогую велюровую обивку.

Расмус, почувствовав, как сжимается муж, в несколько быстрых движений кончил сам, и прижал к себе его бедра, позволяя сцепку. Лаури от наслаждения чуть ли не закричал – так остро пробило по всем чувствам и затопило с головой. Все проблемы и неурядицы ушли на второй план или вовсе исчезли, жизнь стала простой и понятной, а узел в заднице – необходимейшая часть существования.

Расмус чуть приподнял его, перетащил к себе на колени и уселся между детскими креслами. Лаури откинул голову ему на плечо, блаженно прикрыл глаза и потерся щекой о короткую колючую щетину, расслабляясь в любимых руках и накатывающем горячем возбуждении. Рука Расмуса легла ему на пах, нежными движениями он удерживал его на пике и сладко постанывал, время от времени кончая в переполненную задницу.

Когда сцепка закончилась, Расмус проводил мужа, перебежками, как шпионы, до туалета и, хихикая, подавал ему влажные салфетки, чтобы он обтерся и избавился от следов бурного времяпрепровождения. Потом вернулись в зал, где толпа детишек уже довела работников боулинг-клуба до белого каления. Неискренне извинившись за отсутствие, они собрали свои вещи, убрали разгром и проводили детишек по домам. Своих же рассадили по машинам и довольные укатили в закат.

Подарки дома распределили на сейчас и потом, чтобы дети не обрастали вещами. Помогли разложить все на места и вместе сели ужинать. Вечер прошел в нежностях. Малыши радовались присутствию папы, сидели у него на коленях, пока слушали, как отец читает. Даже младший альфа приполз к нему поближе, от чего на душе стало легко и счастливо. А потом, в постели, Расмус обнял его, прижал к себе, и уснули они в сладкой тесноте.

Утром Лаури поднял будильник. Вчера он лег значительно позже и эти потерянные часы тут же отозвались головной болью. Лаури со скрипом поднялся, садясь на кровать. Но тяжелая рука мужа утянула его назад под одеяло.

— Спи, — прозвучало приказом.

— Мне на работу.

— Нет. Ты уволен.

— Что? — Лаури с негодованием отодвинулся.

— Если не хочешь быть уволенным, слушай, что я говорю! — Расмус опрокинул его на спину и навис сверху. — Звони сейчас же менеджеру, и пусть он решает все дела сам. Ты подъедешь к двенадцати, соберешь отчеты и снова вернешься домой. Это мои условия!

— Шутишь! — Лаури захлопал с недоверием ресницами.

— Нет! Если хочешь работать, то делай это как нормальные люди. Еще один десятичасовой рабочий день — и ты уволен!

Лаури отвернулся к стене, обдумывая слова любимого мужчины, перебрал в памяти все важные встречи и мероприятия, которые он в итоге пропустит. А потом махнул на все рукой и счастливо улыбнулся, представляя, как сегодня они прогуляются по парку, зайдут в зоосад и купят мороженого. А вечером Рас это мороженое будет с него слизывать…

— Я чувствую, куда ползут твои мысли, — довольно усмехнулся альфа, раздвинул ему ноги и довольно подтянул к себе ближе, укладывая Лаури на живот. — Сейчас будет маленькая заманушка, а потом приятный отдых.

Лаури счастливо закивал. На работу захотелось плюнуть. Ну, хотя бы на пару недель. Привести в порядок фигуру, подышать свежим воздухом и позагорать, насколько солнце позволит. Расмус погладил его пальцами между ног, растягивая дырочку и заставляя выделяться смазку. Смазки было до неприличия много, Лаури в одно мгновение с головой погрузился в тактильные ощущения и громко постанывал, не стесняясь своего желания.

Альфа придвинул его к себе ближе, положил руку под живот и насадил на себя. Внутри растеклось горячее обжигающее возбуждение, Лаури сам двинулся к нему ближе, упираясь руками в спинку кровати, поерзал, сминая простыни.

— Тихо, тихо, Брусничка, хочу все сам, — тут же остановил его муж.

Чуть приподнявшись, Рас сдвинул одно колено Лаури выше, открывая для себя его дырочку и, нависнув на руках, стал двигаться. Член скользил, раздвигая мышцы и заставляя дрожать от напряжения в каждой клеточке. Лаури не получилось подмахивать, бессовестный муж придавил, что толком не пошевелишься. Зато сам тяжело дышал и напрягался, на руках каждая жилка вздулась, и Лаури с восторгом целовал эти руки, стонал громко и дрочил себе. Рас такой красивый, сильный и просто потрясающе приятный сводил его с ума уже много лет.

Омега кончил дважды, прежде чем муж отпустил себя и забрызгал семенем ягодицы. Устало свалившись рядом, Расмус с трудом дышал в спину, время от времени оставляя короткие поцелуи. От удовольствия Лаури захотелось закутаться в одеялко и поспать еще пару часов. Словно помогая ему в этом, Расмус сам протер его салфеткой и накинул покрывало. Стало тепло и в сон потянуло, как в детстве. Где-то сбоку запищала радионяня, но Рас быстро ее выключил, не мешая любимому отдыхать.

— Подремли пару часиков, а я пойду займусь графом Ведель-Ярдсбергом-младшим.

Лаури только и успел кивнуть, тут же проваливаясь в сон. Легкий, обволакивающий, без видений и кошмаров от давящих проблем. Лаури спал, как младенец, и не заметил даже пищащего телефона, скачущего по нему сына и шаловливые ручки мужа. Выползать из этого блаженства не было ни малейшего желания, но кто-то назойливо покусывал ему ушко и что-то шептал.

— Просыпайся, Брусничка, ты такой соня, оказывается…

— Рас, который час? — Лауритс с трудом открыл глаза. В спальне было светло, словно уже давно полдень.

— Время доставлять друг другу радости, — пошло шепнул альфа и Лаури сонно замахал на него рукой.

— Уйди, большая муха, не мешай…

— А я хотел предложить тебе закончить вчерашнее, — с наигранной обидой прошептал соблазнитель. — Я даже промылся и смазал себя…

Лаури чуть не подпрыгнул на постели. Этот наглый бесстыдник с хитрющими глазками знал, как его взбодрить. И взбодрилось все, в том числе то, что сейчас собиралось использоваться по назначению. Бессовестный развратный муж щеголял голышом, так что только от одного взгляда на его шикарное тело и то, что к телу прибавлялось и торчало между ног, вызвало обильное слюноотделение. Лауритс, облизав вмиг пересохшие губы, сглотнул:

— А потом ты меня тоже трахнешь?

— Ты меня – я тебя, и по кругу повторим, — пообещал обожаемый муж.

Лаури завелся с пол-оборота. Чуть ли не подпрыгнув на кровати, он бросился на Расмуса, заваливая его и покрывая страстными нетерпеливыми поцелуями. Альфа улыбался, довольный плавился от радости и осторожно направлял неугомонные губы. Добравшись до красивого крепкого члена любимого мужчины, Лаури жадно его обсосал, наслаждаясь вкусом и податливостью.

— А теперь – на колени! — строго велел он, набаловавшись с драгоценной игрушкой. — Буду отрываться за долгие восемь дней воздержания и за то, что пропустил из-за тебя работу!

— Какие восемь? — обиженно спросил муж, а потом мысленно прикинул и виновато подчинился.

Стоящий в коленно-локтевой альфа вызывал трепет в груди и чувства собственного превосходства. Лаури обожал всеми командовать, отлично справлялся с управлением газетой, а тут еще и сладкий муж весь такой… ЕГО!

Пальцами он погладил смазанную и растянутую дырочку – Расмус действительно подготовился. Поискал и погладил простату, примеряясь, а потом, дрожа от возбуждения и натуги, стал медленно протискиваться в узенький вход. Альфа чуть прогнулся, тихо застонал, возбуждая еще больше, а потом сам двинулся навстречу. Лаури застонал в унисон. Своя дырочка истекала от желания, и хотелось как-нибудь извернуться, чтобы чудесный член мужа был внутри.

— Не стой, Брусничка, – так хорошо, — снова простонал муж и Лаури поспешил.

Входить в тесную глубинку и слышать, как от удовольствия вскрикивает муж, было восхитительно. Пальцы судорожно сомкнулись на крепкой заднице альфы, от возбуждения движения стали дерганными и неровными. Так хорошо и жарко, что сдерживаться не получалось. Не хватало только чего-нибудь твердого и крепкого в своей попке.

От оргазма выгнуло, прострелило через позвоночник, и Лаури вскрикнул, выходя из мужа и забрызгивая его ягодицы спермой. Расмус кончить не успел, и с грустной улыбкой посмотрел на омегу, сев на бедро. Его возбужденное достоинство, поблескивая предэякулятом, заманчиво покачивалось. Лаури, с трудом переводя дыхание, ткнулся в него носом. Слабо лизнул, собирая себя по частям и готовясь к новому забегу.

Много времени не потребовалось, Лаури словно нырнул в обожаемый запах мужа и возбуждение вернулось. В заднице засвербело еще настойчивее, и он нагло забрался мужу на колени.

— Попрыгаешь на мне? — хитро прищуриваясь, спросил Рас. Лаури яростно закивал.

Альфа звездой развалился на постели, позволяя возбужденному мужу использовать себя по назначению. И Лаури использовал.

Напрыгался так, что голова разболелась.

Обкончался так, что первый выстрел обрызгал мужу подбородок.

И удовлетворенный обессилено завалился ему на грудь.

Аккуратно перевернув уставшего омегу на бочок, Расмус позволил и себе расслабиться, закончив все сцепкой.

Лежа рядышком, испачканный в своей собственной сперме и, чувствуя сонное дыхание мужа за спиной, Лаури улыбался до ушей, понимая, что он самый счастливый омега на свете. Настолько счастливый, что может плюнуть на работу или хотя бы ее часть. Отправиться в отпуск, пока живот позволяет, и посвятить пару недель любимой семье, ценному хобби – фотографии, наделать снимков на огромный альбом и, может, даже поучить детвору нырять за кораллами.

— Надеюсь, в твоей светлой головке сейчас мысли не о работе? — зевая, спросил Расмус.

— Почти. Что ты думаешь насчет отпуска, синего моря и дайвинга?

— Ммм, — прогудел альфа с довольной улыбкой, — даже не знаю… а мой любимый Брусничка будет меня баловать своими радостями? — прозвучало это так пошло, что Лаури не удержался и рассмеялся в голос.

— Будет, — пообещал он, — и твои и мои радости не останутся разочарованными!

15 августа 2017