Старшая школа «Оран»

Листая очередную книгу, девушка, с головой погруженная в неё, обеспокоенно оглянулась. Какой-то странный, непонятный шорох со стороны книжных полок, как звук от трения бумаги о бумагу, тихий и почти неуловимый. Показалось, наверное. За окнами уже смеркается, пора домой. Сложив учебники в сумку, девушка поспешно направляется к двери, но стоит дойти до выхода, откуда-то сзади раздаётся незнакомый голос: — Куда-то собралась, малышка? Вздрогнув от неожиданности, она оборачивается, и её взору предстаёт мужчина невысокого роста, худощавого телосложения, с закрытым черным капюшоном от пайты лицом. Но не успевает более детально разглядеть этого человека, как окружающий её мир — мутнеет, постепенно размываясь в красках. Какое-то странное ощущение. Будто бы просто страшный сон, не больше. И окунулась она в этот ужас как-то незаметно, а спустя полчаса уже не помнила, как вздрагивала под каждым ударом, пока, наконец, не рухнула на пол. Позабыла, как что-то холодное и тонкое вонзилось в левую руку, и минуты три спустя окружающий мир просто исчез, отступив под натиском мощнейшей фантасмагории. Ярко-пурпурное полотнище трепыхалось, прерываемое иногда раскаленными острыми фрагментами, которые возникали словно по краям полой трубы. Периферическое зрение исчезло, она могла смотреть только вперёд. Что-то сзади ритмично мерцало, но она не могла понять, что; мышцы вялые, как губка, и беспомощная жертва не в силах даже двинуться в потоке галлюцинаций. В голове громыхала какая-то энергичная музыка, отдаваясь во всём теле дрожью и мурашками. И вместе с тем она чувствовала себя какой-то невероятно сильной и способной на чудеса; вот сейчас, только мышцы вернутся в прежнее состояние, и она запросто одолеет этого негодяя. Эйфория, золотой блеск вперемешку с ярко-бирюзовыми искрами и извивающейся молнией цвета мадженты, ярко-оранжевый взрыв, сияние тысяч красных, синих и зелёных огней, бело-серый острый осколок, опять маджента и пурпур… Она воспринимала не реальный мир, а безумную, бессмысленную пляску разноцветных форм, которые одураченный химией мозг рисовал перед её счастливым — из-за наркотической эйфории — взором. Она не чувствовала, как острый нож кромсает её ещё живое тело, — всё заполонил огромный океан прыгающих, крутящихся водоворотом и беспрерывно сменяющих друг друга образов, напоминавших смесь миллионов картин, одновременно наложенных друг поверх друга. И эйфория. Как же ей было хорошо! Всё внутри словно заполнила какая-то сладкая жидкость, которую она могла непрестанно вкушать. Дыхание, и без того редкое, вдруг прервалось на несколько секунд. В этот момент в голове словно бомба взорвалась, и сотня, не меньше, синих сверкающих комет разлетелась в стороны. Потом дыхание восстановилось, но паузы продолжали повторяться одна за одной, становясь длиннее. Вдруг девушка издала протяжный храп и забилась в конвульсиях на полу. Так продолжалось около минуты, а потом она также внезапно замерла и больше не двигалась. Стоявший рядом маньяк перекидывал окровавленный нож из руки в руку и равнодушно взирал на измазанное в липкой крови тело, на сжавшиеся до размеров булавочной головки зрачки и растрепанные волосы несчастной девушки. — Спи сладко… Нагнувшись, он провёл подушечками пальцев по щеке девушки и, отстранившись, подошёл к окну. Луна сегодня полная. Россыпь звёзд и яркое светило на тёмном фоне неба завораживали. — Ну что? Игра началась. «…А теперь к другим новостям. Сегодня утром в Старшей школе «Оран» был обнаружен труп девушки. По последним данным, смерть наступила от острого отравления морфином, а не из-за многочисленных ножевых ранений, как предполагалось ранее».

***

Последние яркие лучи, пробиваясь через окна, падали на всё возможное, пытаясь донести последнее тепло за сегодня. Снова проклиная всё подряд, женщина примерно сорока лет лишь поправила очки, уже не пытаясь спастись от ненавистного солнца. Её собранные в высокий хвост тёмные волосы отливали коричневым, а строгий костюм — изначально серый — казался потускневшим от продолжительного ношения. Закончив с выяснениями формальностей, она положила несколько документов перед парой, сидящей в креслах. Маленькие глаза быстро пробежали по строчкам, и худощавая женщина лет тридцати всё же взяла ручку. Редкие волосы её, которые еле держала резинка, казались на солнце лишь ещё более жирными. Слой косметики на лице даже не скрывал морщины. Поджав свои неуместно ярко-красные губы, она подняла взгляд на женщину перед ней. Её парой был мужчина плотного телосложения. Каштановые волосы его сально блестели, а противные глазки, вкупе с отвратительной улыбкой, пугали. — Распишитесь, пожалуйста, здесь, Ынджи-щи, — указала женщина на место, где должна стоять подпись. — И здесь вы, Тэджун-щи, — по указанию мужчина расписался чуть правее жены. — Теперь вы полноправные опекуны Пак Чжихё.

***

Около трёхэтажного здания стояла девушка семнадцати лет. Она была небольшого роста и довольно хрупкая на вид. Несильные порывы ветра развевали чёрные волосы, доходившие до поясницы. Маленький носик был вздёрнут кверху, на щеках играл розовый румянец. Девушка явно была чем-то недовольна, в любой момент готовая взорваться и разнести всё, что попадётся под руку. Хоть на первый взгляд Пак и могла показаться уверенной и сильной девушкой — это лишь для защиты от внешнего мира. В душе она оставалась маленькой обиженной девочкой. Чжихё с ненавистью посмотрела на парочку вышедших из здания: шатен и брюнетка, — в это время они радовались такому кушу, который в прямом смысле слова свалился к ним в руки. Позади парочки шла женщина в строгом костюме. Стоило только паре пересечь территорию, как к входу подъехало чёрное авто. Не сказав ни слова, муж и жена сели в машину. — Госпожа Юри! — кинулась девушка в объятия к женщине. — Не отдавайте меня им! Вы же знаете, им нужны лишь мои деньги! — взволнованно просила она. — Милая, прости, — сказала женщина и, с болью посмотрев на девушку, продолжила: — Прости меня, но я не могу. Ты же знаешь, я ничего не могу сделать. Не переживай, я буду тебе звонить, а ты будешь мне рассказывать, как у тебя дела… Хорошо, ты сильная, ты справишься! Если они хоть пальцем тебя тронут, сразу мне звони, я заберу тебя, и они уже нечего не смогут сделать. — Спасибо, — нехотя кивнула в ответ Чжихё. — Береги себя, до свидания, милая. Пак села в чёрную иномарку и уставилась в окно. Машина медленно отъехала от входа. Проводив взглядом здание с табличкой «Детский дом №3», она с грустью вздохнула. Мама Чжи умерла ещё при родах. Окончательно жизнь этой девушки перевернулась с ног на голову, когда отец умер от сахарного диабета. Единственный родной человек покинул её. Тогда четырнадцатилетняя девочка попала в детский дом. Но пару месяцев назад объявились некие родственники Чжихё. Мужчина сразу вызвал подозрение, назвавшись родным братом её отца, так как последний никогда не говорил ничего подобного. Но женщина объяснила это тем, что между братьями произошла ссора и те не общались долгое время. По их мерзким лицам девушка сразу поняла, что целью их являлось далеко не приютить сиротку, а забрать отцовское наследство. Да, семья Пак была богата. Отец Чжихё владел сетью отелей по всей Корее. И после его смерти, когда Чжи достигнет восемнадцатилетия, она должна была получить нехилое такое наследство. Черноволосая девушка уткнулась лбом в стекло и наблюдала, как машина потихоньку покидает её город и направляется в центр Кореи. Сеул. — Значит, так, Чжихё, — начала тетя, — есть несколько правил, которые ты должна выполнять, чтобы не вылететь из нашего дома. Каждое утро ты будешь получать листок с заданиями обязательного выполнения, — Чжихё лишь сильнее сжала кулаки, сдерживаясь, чтобы не врезать этой тётке. — Дальше ты будешь учиться в школе «Оран». Проблем с тобой, чтобы не было. Не смей нас позорить. Будешь вести себя ниже травы, тише воды, ясно? — Чжихё что-то пробормотала под нос и отвернулась. После столь «приятного» разговора, тётушка замолкла, позволяя девушке погрузиться в свои мысли.

***

POV Пак Чжихё. Боль. Такое непонятное чувство. Но её испытывает каждый без исключения. Душевная и физическая. Душевная — уже понятно, что страдает душа. То, что находится внутри человека. Так сказать, его внутренний мир. Это то, что человек может кому-то открыть и доверить, а может и скрыть в самом потаённом закоулке сердца. Говорят, что глаза — это зеркало души. Например, если взглянешь человеку в глаза, то вся его душа как на ладони? Многие не согласятся с этим. И я тоже, ведь глаза могут лгать. Человек, переживший боль, отчаяние или утрату, показывает радость и наоборот. Так происходит часто… Очень часто… Пока я размышляла, мы приехали к моему новому месту жительства. Прижимая к себе рюкзак с вещами, я вышла из машины и, не взглянув на сооружение, медленно пошла к входу. Пройдя в дом, сразу осмотрелась. Ничего особенного. — Где моя комната? — тихо поинтересовалась я в надежде побыстрее скрыться от новоиспеченных родственников. — Первая дверь слева, — бросила хозяйка дома, и я пошла искать нужную дверь. Это была маленьких размеров комнатка. На всем, чём можно, наблюдался колоссальный слой пыли. Несколько небольших цветочков в горшках, судя по состоянию, давно перестали верить в мечту о паре капель воды. Односпальная кровать, заправленная синими простынями. Напротив письменный стол, а рядом тумбочка и шкаф для одежды. Негусто. Развернувшись обратно в сторону коридора, я столкнулась с новой незнакомой женщиной. — Извините, госпожа. Я не знала, что кто-то приедет. Сейчас же уберусь здесь, — низким голосом, извиняясь, пролепетала она. — Нет, что вы. Не переживайте. Я все сама уберу. Меня, кстати, Чжихё зовут. — Можешь просто тетушка Рю. Я попрошу, чтобы твои вещи принесли сюда, и всё же уберусь сама. Кивнув ей в благодарности, я подумала, что ещё не так уж поздно. Разложив вещи, успею прогуляться. Быстро закончив с освоением комнаты, я осторожно зашла в гостиную. Дядя, лениво развалившись на диване, переключал пультом каналы по телевизору. Тёти видно не было. — Я собираюсь пойти погулять, — оповестила я мужчину, медленно направляясь к своим кроссовкам. Тэджун лишь повернул голову в мою сторону. — В десять должна быть дома, иначе будешь ночевать на улице, — сухо проговорил он и вернулся к просмотру телепередач. — Учту, — бросила я и вышла из дома. Удивляясь хорошей погоде, я пыталась поймать кожей лучи заходящего солнца. Несмотря на то, что уже смеркается, вокруг всё только начало оживать. Шагая в неизвестном направлении, я, немного прибавив темп, направилась в первый попавшийся кафетерий. Внутри было уютно, комфортно, тихо. Побродив по залу в поисках свободного столика, я осознала, что таковой остался лишь один. Прибавив темп, я уже протянулась к стулу, как вдруг на него кто-то присел. Немного опешив, я перевела взгляд на обидчика. Это был парень. Довольно симпатичный. Волосы, окрашенные в ярко лиловый, весело играли на солнце. На вид он не старше меня. Не обращая ни на что внимая, парень спокойно достал блокнот из своего портфеля, ручку и принялся там что-то записывать, будто совсем меня не замечая. Вот хамло. — Кхм! — громко прокашлялась я в попытке привлечь внимание, но он даже голову не удосужился поднять. — Эй, мистер, это моё место! — сказала наконец я. Парень медленно перевел взгляд на меня. Наигранно удивившись, он приподнял свой блокнот, внимательно осматривая стол. — Здесь где-то написано, что оно ваше? — спросил он, предлагая взглядом показать. Голос его оказался довольно низким и немного хриплым, а этот холодным тон заставил невольно съёжиться. Вот же зараза! — Нет? Хм, тогда смею вас огорчить, я первый сел, так что место моё. Аривидерчи, — махнул он рукой, обратно уткнувшись в блокнот. Ну уж нет, я так просто сдаваться не собираюсь. Обойдя столик, сажусь напротив этого грубияна, раскладывая свои вещи под его внимательным взглядом. Наконец, откидываюсь на спинку стула, махнув рукой официанту. — Добрый вечер. Господин Ким, как обычно? — поинтересовался официант у парня. — Извините, позвала вас первая я. Поэтому, будьте добры, примите сначала мой заказ, — серьёзно сказала я, довольствуясь собой. Официант посмотрел на парня, на что тот лишь странно улыбнулся и кивнул. — Карамельный макиато, — произнесла я заказ, чуя неладное. — Угу, — кивнул официант и снова обратился к парню, — а вам? — Обычный кофе, — ответил тот, не сводя с меня взгляда и очень престранно улыбаясь. Брр… — Заказ скоро будет готов. Господин Ким, хорошего вечера, — поклонился нам подающий посетителям кушанья работник и ушёл. Официант вёл себя некультурно по отношению к посетителям, и вместо того, чтобы пожелать и мне, например, такого же хорошего вечера, он просто старался игнорировать, всё поглядывая на сидящего с противоположной стороны стола парня, ожидая какую-то от него реакцию. Но почему «Господин Ким» — неужели этот нахал такая важная шишка? — Мой отец хозяин этой кофейни, — будто прочитав мои мысли, проговорил отстранённо он. Ах вот оно что! То есть он сын хозяина?! М-да, на его бы месте, будь я дочкой хозяина, давно бы вышвырнула такого клиента. — Тогда это объясняет, почему официант с таким подобострастием обращался к вам, — не то что бы мне доставляло удовольствие продолжать так называемую беседу (если, конечно, таковой её можно было назвать), с этим парнем, просто хотелось, чтобы он, возможно, понял, что не пуп Земли и ему всё позволено, раз его отец владеет каким-то участком. — И почему же? — как ни в чём не бывало, дал он мне ответ, ни на йоту не оторвавшись от написания в своём блокноте каких-то записей. — По-моему, ответ на этот вопрос лежит на поверхности. — Мне интереснее услышать вашу версию. — О, так вы, мистер, изволили наконец-таки выслушать своего собеседника, но, стоит заметить, что, разговаривая с человеком, дурным тоном является как раз-таки отсутствие самого собеседника, — вспомнила я это из разговора с госпожой Юри, любившей мне иногда рассказывать про этикет, хорошие манеры и многое, что сможет пригодиться в жизни, какой бы не была нестандартной ситуация. В этот раз слова его задели — он положил удерживаемый предмет на стол, посмотрев пристально мне в глаза; отчего я рефлекторно съежилась. — Отчего же? Ваш невольный собеседник здесь и готов выслушать. Начинайте. Следом, будто бы почувствовав, как воздух в помещение накалился, к нам поспешил официант с подносом, быстро поставив обычный кофе сначала перед лилововолосым, а затем и предо мной; молча удалился. — Что ж… — проигнорировав макиато, решила начать доносить свою мысль до него, да вот только стоило мне открыть рот, как он поднял руку вверх, как бы жестом показывая, чтобы я немного попридержала коней. Его телефон неожиданно, как я поняла по его реакции, завибрировал, и тот поднял трубку. Я, не отрывая взгляда, попыталась вслушаться в разговор, хоть и понимала, что это — личное и не требует посторонних ушей. — Чимин? — спросил он, внимательно слушая собеседника. — Твою ма-ать, — тихо выругался парень, устало потирая лоб, — ждите, я скоро буду. Он быстро собирает вещи в рюкзак. Судя по его выражению лица, не сложно было догадаться, что парень забыл что-то важное и старался не потерять лишней минуты, спеша. Закончив со сбором, бросил пару купюр на стол и перевёл взгляд на меня. — Прощай, красивая незнакомка. Хотя, надеюсь, мы ещё свидимся и продолжим наш разговор, — улыбнулся он и поспешил покинуть кафе. Странный он. Пожав плечами, я-таки приступила к макиато. Допив, стала собираться домой. Завтра школа.

***

Вечер уже набирал обороты, спеша как можно скорее приблизиться к ночи. С самого утра на улице стояла жуткая жара, так что даже сейчас не было прохлады. Зато на небе ярко сияла луна, освещая Сеул так, что уличные фонари казались излишеством. Седьмого сентября, ровно в десять вечера, то есть через пятнадцать минут, здесь, на окраине Сеула, должны начаться уличные гонки. Совсем забыв о сегодняшнем заезде, Намджун вышел из кафетерия и сел на мотоцикл. Дорогущий мотоцикл, который он выпросил у отца, был типа Kawasaki Ninja, что быстро набирал разгон, без трудностей. Наушники. Любимая песня, и парень срывается с места под рёв железного друга, маневрируя среди проносящихся вдаль машин.

***

Большинство собравшихся людей, застыв с предвкушением, ожидали начало мотогонок, ведь для каждого из них это было большим событием. Участвовали две школы, в итоге одна из них должна будет занять пьедестал победителя, а другая — с позором уйти в тень, залечивая раны. Пак Чимин, закончив телефонный разговор с Намджуном, покосился в сторону противника, поймав недоброжелательный взгляд Бобби, что тут же похищенному улыбнулся, будто бы уже в предвкушение собственной победы. Но не всё так просто, Чимин ни за что не сдастся, и, если надо, вырвет первое место собственными зубами. Конечно, пыл его поубавился из-за забывчивости друга, но тем не менее он был полон сил и доверял своему мотоциклу, как себе. Обычно, будто это соревнование мирового класса, по официальным правилам старт профессионалов определялся в очередности небольшого участка на старте, то есть сетки, состоящей из четырёх мест в три ряда. Каждый гонщик обладал квалификацией, именно это и определяло позицию в ней: будешь ты стоять в первых рядах или позади всех. Весь процесс рассчитан в три этапа, приблизительность одной гонки колеблется 40-60 минут, в зависимости от скорости мотора, самого гонщика и многих нюансов, встречающихся в этом большом спорте. Но и сам успех зависел не только от соревнующегося, но и от вмешательства команды, в чьи обязанности входило быстрое обслуживание мотоцикла. В основном, при больших скоростях идёт износ резины, случаются и замыкания, которые незамедлительно следует искоренить, чтобы продолжить свой заезд. Но так как данное событие было не столь афишировано, то и некоторыми правилами решили не пользоваться, да и к чему эта морока, когда решается только лишь статус школы и поколебимость собственного достоинства. В первом заезде должны были по жребию участвовать Намджун и БиАй, но если первого ещё не было на месте по собственной непредусмотрительности и памяти, как у рыбки, то у второго случилась поломка — пришлось проводить ремонт, а это, к слову, требует времени. И так как собравшиеся люди были слишком разгорячены в ожидании зрелищ, решили повременить с первым заездом, отправив Бобби и Чимина, дабы чуточку сбавить градус, не доводя всё до потасовок, плюс не совсем и важно, кто стартует первым, просто так получилось с жеребьёвкой. До старта оставалось пять минут, гонщики заняли свои места, предварительно надев шлемы. Трасса была небольшой, но достаточно крутой — при неудачном развороте можно было попасть в аварию или пропустить нужный поворот, чего не следовало делать: поворачивание назад означало проигрыш, только вперёд, что увеличит общую протяженности; по-простому надо проехать три круга, а ты проезжаешь на один больше, затрачивая больше времени. — Чиминни, — обратился в привычной манере к другу Хосок, расположившийся в рядах болельщиков, — удачи! — Порви его, Пак! — прокричал басистым голосом Тэхён. Рядом стоящий Чонгук лишь кивнул головой, будто немым жестом желая другу удачи. И хоть усмешки Пака Чон не увидел из-за мотоциклистского шлема, скрывающего лицо, он всё равно знает, что другу она нужна. Ведь удача — то самое, без чего не может обойтись ни один человек. Судья дал первый знак. Все замолкли, а два соперника с силой сжали руль. После второго сигнала — только рёв мотора да поднявшийся сильный ветер остались после них. Оба соперника выехали ноздря в ноздрю, не отставая друг от друга. В дальнейшем преимущество перешло к Бобби, вырвавшегося вперёд на узкой улице, теперь ему оставалось только удержать его. В течение первого круга — в счёте вёл противник Пака, пока брюнет пытался адаптироваться к местности. Уже лучше изучив трассу, расстояние между ними чуть-чуть подсократилось. И лишь на третьем круге Чимин одерживает громкую победу, а всё потому, что они пришли оба к финишу вместе, и было сложно сказать, без дополнительно просмотра кадров, кто всё же победил. К счастью, им оказался Пак, его мотоцикл раньше, на долю секунды, пересёк линию. Вот она, удача. — Это абсурд, — возразил Бобби. — Я победил. Я! Фотографии неточные или сфабрикованные! — Умей признавать проигрыш, — вторил ему Чимин. — Проигрыш, — подойдя к нему и ударив в плечо. — Вот и признай сам! Судья из вашей школы, и чтобы не быть полными лузерами, засчитали тебе выигрыш. Брюнет, в свою очередь, сделал то же самое. — Вам ли говорить! А трасса, которую вы выбрали. Что, получше не нашлось? — Я тебя урою, сосунок! — голос подал БиАй. Позади Бобби появилась его компания, явно настроена на драку. — Захлопнись, трещишь языком, словно девчонка, — на плече Пака повисла чья-то рука. Парень обернулся и увидел Намджуна, а также остальных парней. Опасная ситуация, обе команды были на взводе. Бобби, чувствуя, что прав, занёс кулак для удара, это движение предвидел Чимин и сделал шаг назад, благодаря чему он не попал по его телу. Да вот только и Пак посчитал нужным не оставаться в долгу — и не успела начаться драка, как вмещались парни-болельщики, отыскивая двух брыкающихся и ругающихся по углам. Взыграло перемирие, насколько долгое — вот вопрос.