Scars can come in handy

      Говорят, магия появляется благодаря эмоциям. Так она зарождается и крепнет день ото дня, определяя затем, кем мы станем в итоге. Магия вызывает зависимость, которую она за собой готова признать с лёгкостью. Ведь магия — часть неё. Неотъемлемая, неотделимая и губительная. Такая прекрасная в своей способности к разрушению.       В жилах Беллатрисы всегда тёк необузданный огонь, обжигающий любого, кто посмеет только коснуться в попытке погасить это своенравное пламя. Поэтому она совсем не удивилась тогда, взяв трепетно палочку из рук Олливандера и почувствовав в тот же миг яростную силу, ласкающую кончики пальцев и наполняющую тело теплом.       Сердечная жила дракона. Всё дело в ней. Лишь столь дикое создание, могло направить её силу и дать ощутить магию сполна. Ох, как же она пожелала в тот миг вкусить её, распробовать как следует это ощущение могущества и благородства крови. Попросту поддаться жару огня, который был сокрыт внутри, нашёптывая ей истории о силе и мастерстве, что ей под силу заполучить. Нужно лишь поверить в магию всем сердцем. Отдаться ей целиком, позволить поглотить себя.       Этот огонь разгорался стремительно в ней, обращаясь в гнев со временем и достигая так быстро разума, отравляя его, выжигая столь ненужные чувства и мысли, на которые она смотрела сейчас совсем отстранённо. И этот жар можно было разглядеть лишь в безумном отблеске карих — почти что чёрных — глаз, ярко выделяющихся на фоне округлого лица с заострёнными хищно чертами.       Мужской голос казался так далёк в этот миг, доносясь будто из-под толщи воды. Именно этот голос и вынудил ведь её коснуться первой ступеньки, затем второй и третьей, скользя попутно взглядом по холодным стенам, а затем повторяя путь этот узловатыми пальцами. Она считала мысленно и бездумно ступени, отзывающиеся тихим скрипом на её мягкие и почти что бесшумные шаги, в такт которым чуть подпрыгивали её угольно-чёрные локоны. Так же, как и считала сейчас мелкие полосы на его строгом пиджаке, совсем не участвуя в беседе.       А ведь его голос она узнала слишком быстро, стоило лишь одному слову слететь с его губ. Том. Том Реддл. Это имя так часто мелькало в её мыслях, становясь там частым гостем, укореняясь окончательно в сознании и пылая столь ярко. Вёл за собой и вынуждал порой резко прикрывать глаза, силясь сбросить наваждение, природу которого ей понять совсем не дано.       Всегда спокойный и холодный, будто сталь. Сокрытая власть в его тихом и неспешном тембре её всегда пугала и восхищала в то же время, вынуждая с осторожным любопытством посматривать на высокого брюнета, которого её муж с благоговением называл своим другом. Его же она так назвать не могла. Потому что такое понятие, как «друг», ей казалось совсем мелким и недостойным, вынуждающим срываться на тихий смешок всякий раз, как применял его Родольфус.       — Беллатриса, — его взгляд тёмных глаз вдруг оказался обращён к ней, и он задержался на миг на её алых губах, вкус которых он знал наизусть, равно, как и вкус её кожи.       Он даже помнил её запах. Мускусный, отдающий пряным черносливом, наравне со сладостью неведомых ему ягод. И эта сладость была подкреплена её умоляющим шёпотом, так жалобно просящим преобразовать и её магию в нечто большее. Куда более опасное. Великое. Она готова была отдать жизнь во благо этой идеи, вызвав на миг довольную ухмылку на его губах, после которой он наградил её меткой.       — Ты со мной? — Том чуть прищурился в ожидании её ответа, впрочем, ничуть не сомневаясь в том, каким он будет.       — Всегда, — столь короткое слово слетело с её губ, но значило оно куда больше громогласных заявлений, которое давали ему его многочисленные приспешники.       Она будет жить для того, чтобы служить, и умрет, не раздумывая, во благо Тёмного Лорда — вот её клятва, в обмен на которую он готов был удостоить её доверием. Таким, каким оно являлось в его понимании. Беллатриса же принимала это с благодарной улыбкой, отдающей опасностью и жаждой пролить кровь, услышать крики и предсмертный хрип.       Магия стала её зависимостью. И тягу к ней она могла сравнить разве что с тягой к нему. К его идеям, взглядам на этот мир и холодным глазам, скрывающим так много секретов и… безумия. Того же безумия, что растекалось по её венам. Они ведь схожи, да? Хоть в чём-нибудь? Пускай лишь в этом. Ей было достаточно, чтобы пойти за ним, не оглядываясь ни на что.