Третья часть Марлезонского балета

Шон стоял у окна, нервно теребя пальцами полы роскошного плаща. Он ждал сообщения, и это уже становилось невыносимым. Этой теплой апрельской ночью он должен был стать настоящим королем, сбросить иго проклятого маршала, и отомстить за все унижения и то пренебрежение, которые этот наглый и самовлюбленный самозванец позволял себе по отношению к юному королю. Шон представил себе, какое уничижение маршал испытает, когда его арестует простой капитан, когда его тело разорвется от выпущенных в него пуль, и алая кровь хлынет, наполняя воздух пряным губительным ароматом. А потом Шон прикажет изрубить, сжечь тот мостик, по которому ненавистный маршал проходит в покои королевы, стереть с лица земли все, что связано с этим человеком. Человеком, посмевшим поставить себя наравне с Королями и Принцами Крови. Кулаки сжались от нетерпения и неизведанной ранее жажды, жажды власти. Он рожден, чтобы править , это юный дофин знал практически с самого рождения. Король не станет желать справедливости, он станет ее вершить, и начало уже положено. Глаза юноши полыхали заполнившим всю его внутренность огнем… И когда долгожданная весть достигла покоев юного короля, он радостно воскликнул: «Вот первый день моего настоящего владычества!» … Ренард резко открыл глаза, разбуженный каким-то внутренним порывом, и сразу не смог сориентироваться, что произошло. Он встал, и медленно побрел к окну, ведомый чужими эмоциями, которые еще не оставили его после пробуждения от странного сна. Сон никак не желал покидать еще не проснувшуюся окончательно голову, и только когда Шон зацепился мизинцем за угол комода, и охнул от внезапной судорожной боли, ночные чары развеялись. Стоя у окна и смотря на просыпающийся Портленд, он еще успел подумать о весьма печальном несоответствии навеянного ночными феями и имеющейся реальности. Да, он, увы, еще не король, как Людовик Тринадцатый, чья жизнь внезапно слилась с жизнью младшего принца Ренарда на эти недолгие минуты предрассветного сна, и даже не полноценный принц крови, а так и не ставший при дворе своим бастард, сын ведьмы. И для Людовика это был долгожданный момент триумфа, а у Шона начинался первый день из отмеренных ненавистным братом сорока восьми часов на поиски ключа. Этой ночью он поспал буквально час, остальное время проведя, тупо глядя в одну точку с полупустым стаканом в руках. Оставалось надеяться, что день принесет что-нибудь утешительное. День оказался весьма богатым на события, и в их круговороте странный сон , казалось, совершенно вытерся из памяти. И вот теперь неожиданно всплыл перед глазами капитана, после сильного удара в лицо, которым его наградил собственный детектив, гримм по совместительству, Ник Беркхардт. Ренард почти успел среагировать и отшатнуться, ответив не менее резким ударом в корпус, но все равно удар Ника частично достиг цели. Боль обожгла ненадолго, и исчезла, неожиданно вызвав воспоминание об предрассветных грезах. Ситуация накалялась. И Гримму надо было сказать хотя бы часть правды, но он, кивнув на предложение капитана начать диалог, посчитал размахивание кулаками самым конструктивным в сложившихся обстоятельствах. Ник желал знать, почему его шеф позволил себе так долго и бессовестно играть им, отобрать у него его любовь, и этот список вопросов содержал еще немалое количество пунктов, отвечать на которые абсолютно не значилось в планах принца. Неизвестно, к какому финалу они бы пришли в этой содержательной беседе в таких уютных сумерках ночного леса, но у обоих одновременно и очень настойчиво зазвонил телефон. Звонили из Управления. Мужчины, напряженно глядя друг на друга, по негласному соглашению, отошли на несколько шагов назад, и, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, одновременно ответили на вызов. - Ник, - на жестком лице начальства практически не отражалось никаких эмоций, даже голос уже успел стать ровным, - все это - только между нами, между мной и тобой. Давай пока забудем, и поедем выполнять свою работу как капитан полиции и его детектив. -Забудем? – голос Ника взвился до неприлично высоких звуков. - Вы полагаете, я буду работать и дальше под вашим началом? Я сегодня же подам заявление о переводе. - Ну, не забудем, - капитан недовольно охнул, дотрагиваясь до разбитой скулы, - просто отложим, мы вернемся к этому разговору, он ведь и в моих интересах, даже если ты сейчас думаешь обратное. И пока я не видел заявления на своем столе –ты мой подчиненный. Надо по возможности привести себя в порядок, и ехать. Спокойный голос капитана подействовал на Ника успокаивающе. Как и всегда, - со злостью на самого себя подумал Гримм, садясь за руль. Странный труп - по профессиональной привычке Ник быстро переключился на услышанное в трубке. Как будто все остальные трупы вполне обычные, просто пройтись на свежий воздух вышли, ночной моцион, так сказать. Что ж там настолько поразило и взбудоражило звонившего сержанта, который практически начал заикаться, что там такого обнаружилось, что в эти уже практически ночные часы звонили и капитану?