Третья часть Марлезонского балета

Принц Аларик довольно сильно изменился за эти восемнадцать лет. Пылкого обиженного юноши уже не было. Дверь Шону отворил серьезный смуглый мужчина с длинными вьющимися темными волосами, одетый в безукоризненный черный костюм. Его можно было бы принять за священника, если бы не несколько диковатые темные глаза, горевшие нездоровым огнем. Движения были довольно резкими, хоть он и пытался придать им светскую грацию. Да ладно, одернул себя Ренард, сам он после второй бессонной ночи выглядел со стороны наверное не лучше. Одна разбитая и уже достаточно распухшая скула чего стоит. - Проходите, мсье Ренард, или мне называть Вас Ваше Высочество? - Я полагаю, Вас можно называть так же, Принц Аларик, так что давайте упростим церемонию, меня можно называть просто Ренард. И, если можно, я бы хотел сразу перейти к делу. Собеседник молча смотрел на него жадными глазами, и Шону стало немного не по себе от этого полусумасшедшего взгляда. Похоже, источники не врали по поводу душевного состояния принца Аларика. - Прежде чем мы перейдем собственно к делу, я бы хотел убедиться, что при вас нет оружия. - Наконец произнес итальянец. – Не потому, что я боюсь вас, мне просто не хотелось бы, чтобы вы некстати прервали разговор, не обдумав серьезно мое предложение. - Я никогда не принимаю необдуманных решений. – С металлом в голосе ответил Шон и спокойно дал себя бегло обыскать. - Я надеюсь, с тактильными контактами покончено? - Чтобы наша беседа текла в доверительной обстановке, я позволю Вам сделать то же самое. – Неожиданно предложил Тоскани. Капитан не возражал. Когда с формальностями было покончено, Аларик спросил. - С чего бы вы хотели начать? Ренард усмехнулся про себя. Ну, что же, я, пожалуй, оправдаю твое ожидание и твои старания. - Я хотел бы сначала посмотреть на своего Гримма и убедиться, что он жив. Они вошли в небольшую полутемную комнату. На улице было уже довольно светло, но нынешний обитатель этого дома вообще, похоже, предпочитал не открывать массивные шторы. Ник полусидел в большом кресле, глаза его были открыты, непослушные вихры спадали на бледный лоб. Лишь распухшая губа, разбитая капитаном накануне, оживляла бледные черты живого мертвеца. Взгляд был абсолютно спокойным и пустым. Капитан стал рядом на колени, и чуть дрожащей рукой убрал непослушную прядь. Аларик смотрел за этими действиями немного возбужденно, и даже с некоторым сочувствием. Потом Шон взял руку Ника за запястье, щупая пульс. Он был ровным и спокойным. Прошло минуты три, капитан продолжал держать Гримма за руку, не меняя позы, стараясь унять предательскую дрожь в своих руках. Итальянец подошел ближе и аккуратно попытался забрать руку Ника у Ренарда, уважительно стараясь не касаться его самого. Шон не отпускал, его взгляд застыл на лице Ника. - Мсье Ренард, я понимаю ваши чувства и полагаю, что через непродолжительное время мы придем к соглашению, и с вашим Гриммом все будет хорошо. Капитан с видимым усилием взял себя в руки, и быстро встал. Он взглянул на свои все еще подрагивающие пальцы, и засунул руки в карманы брюк, сжимая их там в кулаки и разжимая обратно. - Давайте приступим к тому, ради чего вы меня так любезно пригласили. – Его голос опять был ровным, а лицо являло образец светской вежливости. Они прошли в довольно большую гостиную, капитан сел в предложенное кресло. Аларик подошел к бару, наполнил два бокала, один из них протянул гостю. - Благодарю, но я предпочитаю воздерживаться от пищи и питья в гостях. Не хочу вас обидеть, хотя Вы, как и все мы, выросшие при Дворе, наверняка знаете, что даже Дворцовый этикет относится к подобным слабостям снисходительно. Никогда не знаешь, чем отравишься. – Улыбнулся Ренард. - Мы не были представлены друг другу ранее, но я знаком с вашими братьями, принц Аларик. Итак, чем я обязан столь пристальному вниманию с вашей стороны? - Я, в отличие от вас, вырос не во дворце, до пятнадцати лет я жил с матерью, и вообще не знал, кто мой отец. Он признал меня только после смерти матери. И вы не представляете, что это такое – быть неизвестно откуда свалившимся бастардом, когда все смотрят на тебя, как на пустое место, а если смотрят в лицо, то взгляд не выражает ничего, кроме презрения. Я отвечал им тем же. Меня не интересовали ни дворцовые дела, ни все эти приезжающие надутые павлины – все равно это было не для меня. Я наполовину человек. – Последние слова он буквально выкрикнул, глядя прямо в глаза принцу Ренарду. - Я был там чужой всем, и наверняка бы просто убежал, если бы не Альберт. Он единственный… Тут он сбился, и посмотрел на капитана воспаленными глазами. - А вы ведь уже знали все это. – Полу-утвердительно заметил Аларик. Шон молча кивнул. - Вы похожи на брата, я сразу понял кто вы, когда вы приехали к дому Джерри. Я наблюдал издалека. - С вызовом сказал он. - Хотя я Вас до этого не знал вообще, да и брата вашего видел только тогда, в тот день, на Марлезонском балете. Тот же гордый королевский профиль, те же глаза… Я думал уже, что все забыл, абсолютно все, но сначала Джерри.. – Он справился с подкатившими к горлу слезами. - Потом появились вы. И тут я понял, что самому Провидению было угодно свести всех моих врагов в одной точке. Левая бровь капитана поползла вверх в немом удивлении. - Я не знаю, что вас побудило столь нетрадиционно обойтись с мистером Хопперсом, мне трудно судить, что он мог такого сделать, чтобы вызвать такой гнев с вашей стороны, но меня, как вы сами только что сказали, вы видели в первый раз. Так что я уж точно не могу принадлежать к вашим заклятым врагам. - Вы нет. Вы приведете мне своего брата Эрика, одного, без охраны, меня не интересует, как вы это сделаете, и получите и противоядие, и вашего Гримма. И никогда больше меня не увидите, как и брата. – Отчеканил итальянец. Но помните, что таймер тикает. "Вот и вторая часть Марлезонского балета". – Пронеслось в голове у капитана. Занавес. Шон откинулся в кресле. Ему припомнился вчерашний сон. Как там было? «Вот первый день моего настоящего владычества!» Он мягко улыбнулся. - Вы не представляете, мой дорогой Принц Аларик, насколько своевременно ваше Провидение привело вас в мой город. – Вкрадчиво сказал он опешившему собеседнику. Теперь уже в глазах Шона горел тот же сумасшедший дьявольский огонь. "Это наверное заразно". – Поразительно спокойно подумал он, мельком заметив свое отражение в зеркале.