Третья часть Марлезонского балета

Когда Аларик не позволил капитану приехать сразу после первого своего звонка, и сказал про то, что без его личного добровольного участия Нику никто не сможет помочь, Ренард понял, зачем итальянец тянул время. Данные с камеры наблюдения в аэропорту показывали, что Ник шел сам, просто в обнимку с Тоскани. Ни одно реальное зелье на крови не предполагало такой возможности, тем более, сразу после его принятия. Значит, там, в аэропорту, в час ночи он просто нейтрализовал Ника, в толпе сзади кинув в него незаметный дротик, острие которого содержало яд, затормаживающий нервную систему. Или сделал что–то похожее. Затем просто подхватил детектива, закинул его руку на плечи, и вывел из зала. Чтобы приготовить задуманное зелье, ему нужна была своя кровь, кровь Ника и время. Он не мог встретиться с Ренардом, пока не истекло правильное время на приготовление зелья. Шон ненавидел те уроки, которые ему в детстве тайком давала мать, уча его варить зелья и заставляя запоминать составы, но учеником оказался достойным. Быстро прикинув в голове возможные варианты по специфическому составу, рассчитанному времени приготовления и предполагаемой цели, он практически в считанные минуты сузил круг поиска до двух вариантов. После звонка в пять утра он не поехал домой наводить марафет. Он позвонил другу Ника из магазина специй, и не терпящим возражения голосом пояснил, что если тот хочет еще раз увидеть своего друга живым, ему нужна срочная помощь. На счастье, Розали уже вернулась в Портленд. Они встретились в доме Розали. Удивленно глядя на Шона, она быстро записывала под его диктовку ингредиенты, необходимые для приготовления противоядия для Ника, на оба подходящих рецепта. Затем рецепт еще одного зелья, которое нужно было Ренарду, чтобы его кровь стала слегка непригодна для питья. Шон не знал ничего о зелье, которое он вдохнул сам, и просто описал то, что сказала ему Адалинда, надеясь, что его новые партнеры смогут найти описание и возможность приготовить противоядие. Розали смотрела в эти странные, пульсирующие зрачки, плотно сжатые губы, разбитую скулу и ей очень хотелось сделать невозможное, чтобы помочь этому властному и решительному человеку, пытавшемуся спасти их друга. Принц Ренард умел вербовать сторонников. Оставалось выяснить, которое из двух зелий применили к Гримму. Противоядие готовилось похожим образом, но ошибка могла стоить Нику жизни. Кроме того, для противоядия нужна была кровь, используемая при приготовлении исходного зелья, отданная добровольно, это было решающим, и кровь самого Гримма. Противоядия к таким зельям часто содержали практически то же, что и исходное зелье. Именно это было самым главным козырем Аларика, и Ренарду предстояло разыграть партию, вероятность ошибки в которой исключалась. Но у него был свой козырь в рукаве, которым Шон и воспользовался. Итальянец был химиком, и против своей воли, подходил к зельям с профессиональной точки зрения, как набору ингредиентов, которые надо было правильно приготовить и получить желаемый результат, а главное, запомнить, ибо ни один знахарь не дал бы ему стоять, и записывать. Даже если учивший его знахарь говорил о побочных эффектах зелья, он не мог их ощутить, так как был человеком, и вряд ли заострял на этом внимание, запоминая составляющие. Шон был наполовину экзенбистом, и обладал чувствами, недоступными ни обычному человеку, ни Принцу крови, и мать, учившая его, как раз на них и обращала внимание в первую очередь. Он помнил, что если Аларик, изготовивший зелье, прикоснется к Нику, то температура детектива по-разному изменится в зависимости от вида зелья, и пульс тоже будет стучать по-разному. Это были очень тонкие оттенки, и Шону оставалось только надеяться, что если он даже и заставит Аларика сделать то, что ему надо, не вызывая подозрений, то правильно все вспомнит, ведь он проделывал это очень много лет назад, и всего один раз. И он не притворялся, изображая волнение, когда стоял перед Ником на коленях, его руки в самом деле колотились от напряжения. Когда Шон был уверен в своем нелегком выборе, он просто засунул руки в карманы, и скинул "глухаря". Дважды. И вырубил телефон. Теперь оставалось самое трудное. Заставить Аларика поверить. К сожалению, Шону не трудно было изобразить ненависть к брату и стремление заполучить власть и Гримма любой ценой, главное было подать все в правильной эмоциональной окраске, довести полусумасшедшего итальянского принца до состояния удава, следующего за факиром в слепом трансе. Именно поэтому он отказался от того, чтобы ему самому приготовили противоядие, хотя не был уверен в том, что Розали потом сможет ему помочь. Риск потерять правильный эмоциональный настрой, отвлекаясь на другое, был очень велик. --- Пошатываясь от усталости, Шон брел к своей машине, оставив позади дом с привидением. Он не спал уже третьи сутки, и его мутило от запаха крови, который буквально преследовал его и никак не хотел исчезать, хотя может это пахла окровавленная рубашка под пиджаком. В голове почему-то вертелись образы далекого предка Принца Аларика, Кончино Кончини, чья смерть так навязчиво преследовала его во время видений. Интересно, это зелье было так настроено, или просто его мозг сам подыскивал подходящие случаю образы в подсознании. Шон ни в тот момент, ни после так и не нашел ответа на этот вопрос. Как и не помнил потом, как ехал, как ввалился в дом Розали, и Монро буквально втащил его на себе, и усадил на диван, где уже полулежал его детектив Беркхардт. Розали сказала, что зелье для Ника уже практически готово, а вот то, что она нашла для капитана, в принципе подходит и будет готово уже через полчаса, но потом, помявшись, добавила, что там много вариантов, и все зависит даже от местности, где собирали составляющие. Подобрать их точно, если не сам готовил исходное зелье, практически невозможно. То есть оно поможет, но, возможно, приступы, только в более мягкой форме, будут еще повторяться некоторое время. И если мистер Ренард готов рискнуть… Мистеру Ренарду было уже все равно, и он молча кивнул головой. Единственное, на что он вдруг обратил внимание, было то, что за все это время он ни разу не вспомнил о Джульетте. Это означало, что порошок блокировал действие последствий поцелуя, но Розали не смогла дать ему ответа, вернется ли то навязчивое состояние, которое у него было от (О, Господи!), еще одного зелья, имевшего место быть внутри капитана, после принятия ее противоядия. Ну и ладно. Он просто смертельно устал, а еще было неизвестно, правильно ли он выбрал одно зелье из двух для Ника. --- Ник очнулся внезапно от противоядия, которое ему влил Монро, и с удивлением обнаружил склонившихся над ним встревоженных Монро и Розали, а рядом на диване обессиленное начальство в окровавленной рубашке со съехавшим на бок таким же окровавленным галстуком и перевязанной рукой. Он повертел головой, и, увидев нешуточное облегчение на всех трех лицах, открыл было рот, повернувшись к капитану, но тот махнул здоровой рукой – поясняйте ему все сами, прикрыл глаза и откинул голову на спинку дивана. Ник же, напротив, чувствовал себя бодрым и выспавшимся. Последнее, что он помнил, был аэропорт. Он успел выслушать быстрый и сбивчивый рассказ Монро и Розали, когда приготовилось противоядие для капитана. За все это время шеф не проронил ни слова, не вмешиваясь в повествование. Он не собирался рассказывать Нику и половины того, что произошло. Зато после принятия зелья, Шон вдруг почувствовал, что сидеть как-то неудобно, и почему бы собственно не прилечь куда-нибудь. На диване и так мало места, а еще и Ник сидит рядом. Он неловко сполз с дивана, и улегся на полу, с удовольствием вытянув ноги, не обращая внимания на удивленные взгляды Ника и Монро. Затем на него напал приступ неконтролируемого желания общения. Он потянул Гримма за штанину и поинтересовался, чего это все молчат, как на похоронах, рассказали бы что-то интересное, в конце концов. Ник быстро воспользовался ситуацией, и попытался выудить из капитана, что надо было итальянцу от него, почему он именно его выкрал из аэропорта. Шон посмотрел на подчиненного слегка расфокусированным взглядом, и доверительно поведал, что Аларик был весьма неравнодушен к мальчикам, и его, несомненно, привлекла симпатичная задница детектива. Ник вскочил с дивана и собрался дернуться к выходу, но Монро преградил ему путь и тихо зашептал. - Ник, сними с него рубашку и галстук, их надо сжечь. - Ни за что, тебе надо, ты и снимай. И ушел бы, если бы не тихое замечание Розали, укоризненное и печальное. - Ник, он только что спас тебе жизнь и едва не потерял свою. Детектив молча повернулся к капитану, и стал на колени рядом с ним. - Это противоядие действует на него так, как сильнейшее опьянение. Ничего, ему так легче, он очень скоро уснет. – Добавила Розали на ухо Беркхардту. Капитан сначала спокойно наблюдал, как Ник развязывает ему галстук, и расстегивает пуговицы на рубашке. Затем вдруг крепко схватил его сзади за ремень перевязанной рукой, тихо охнул от боли, и обиженно посоветовал Гримму стать с другой стороны. Не получив просимое, он потянул Ника за пуловер к себе здоровой рукой, привставая сам, и что-то жарко зашептал, но затем рука обмякла, и Ник едва успел поймать упавшую голову, чтобы Шон не ударился о пол. Детектив смотрел на полураздетое начальство в окровавленной рубашке, которую он так и не успел снять с него полностью, на разбитую им распухшую скулу, и неожиданно подумал, что даже в таком виде Шон выглядит как аристократ, только мертвецки пьяный. Но было что-то пронзительно трогательное в мягко подрагивающих во сне ресницах и чуть приоткрытых бледных губах, и у Ника перехватило дыхание. Он снял с Шона рубашку, отдал ее Монро вместе с галстуком и, рывком стянув с себя через голову пуловер, подложил его под голову капитану. Через полтора часа им предстояло разыгрывать чудесное спасение Ника и поимку мертвого маньяка перед коллегами из Управления. А дальше предстоял третий акт Марлезонского балета, с новыми действующими лицами в лице Феррата и Эрика Ренарда, где Нику предстояло играть одну из основных партий. Но сейчас был антракт, и он сидел на полу, рядом с Шоном, слушая его дыхание, и чувствовал, как пустоту внутри него заполняют тоненькие проблески тепла, робкие, как только родившаяся предрассветная волна. Впервые за последние дни Нику было по-настоящему хорошо. Примечания. 1. Людовик XIII Справедливый — король Франции и Наварры с 14 мая 1610 года. Начал самостоятельное правление в 1617 г., после санкционированного им убийства фаворита матери КончиноКончини. Людовик XIII — автор песен и многоголосных псалмов; музыка его также звучала в знаменитом Марлезонском балете (1635), для которого он сочинил танцы (Simphonies), придумал костюмы, и в котором сам исполнил несколько ролей. 2. Кончино— итальянский авантюрист, фаворит французской королевы Марии Медичи, носивший титулы графа деллаПенна и маркиза д’Анкра. Он был самым влиятельным во Франции человеком в течение семи лет.Когда утром 24 апреля 1617 года маршал д’Анкр в сопровождении 50—60 лиц вошел в Лувр, гвардейский капитан Витри убил его выстрелом на месте. Тело похоронили в тайне, но через несколько дней народ вырыл его, протащил по всему Парижу, разрубил на куски и бросил в пламя перед статуей Генриха IV. По некоторым сведениям, поджаренные останки маршала были съедены.