Печенюшку, профессор?

Ноябрь 1944 года

      Армандо Диппет – нынешний директор Хогвартса, проснулся в один прекрасный день с похмелья. Голова его нещадно болела, да так, что он собственноручно готов был открутить птичкам головы, которые посмели за его окном распевать звонкие трели.       Еле как, поднявшись с кровати, Армандо попытался вспомнить, каким образом умудрился вчера так напиться. Окинув взглядом комнату, он подумал, что все это ему приснилось. Но голова, трещавшая по швам, определенно говорила об обратном.       Волшебник еще раз окинул взглядом свою комнату. Все чисто и убрано. Возможно, он оказался в своей кровати с помощью домовиков? Но больше насчет этого маг решил не задумываться. Сейчас он очень хотел понежиться в постели и прийти в себя.       Но его планы были быстро обломлены! Стоявшие в его комнате напольные часы начали отбивать ритм утреннего времени, говоря хозяину помещения о том, что ему пора вставать. Маг схватился за голову. Если поющие за окном птички вызывали у Диппета приступ мигрени, то бой часов вообще намекал на то, что череп мага может вот-вот треснуть или мозг быстрее всего вытечет у него из ушей.       Черт бы побрал понедельники! Волшебник гусеницей сполз с кровати. Да, мигрень, она такая. Когда он дополз до зеркала, то в течение пяти минут пытался встать. Очертания комнаты моментально поплыли перед глазами, как и отражение нереального нечто, явно намекающее, что это и есть директор, болеющий с похмелья. «Надо бы заглянуть к Горацию Слизнорту за антипохмельным зельем» - быстро мелькнула мысль в голове мага.       Волшебник все еще надеялся, что сегодня выходной и часы по ошибке пробили «музыку подъема». Но суровый календарь, висевший над кроватью, ясно дал понять, что сегодня понедельник. Черт! А ведь ему еще вести урок у семикурсников! И только потому, что Альбус Дамблдор заболел драконьей оспой и сейчас лежит в Святом Мунго!       Волшебник хныкнул и взялся за голову. А после, долгие десять минут его ладонь пребывала в положении «рука – лицо». Надо же так напиться! Но почему именно до такого состояния? Маг, было, рискнул вспомнить, что же произошло накануне, но тупая головная боль решила поломать его план. «Надо бы навестить Горация» - еще раз посетила одна из умнейших мыслей на сегодняшний день, голову мага.       Как только данная мысль стухла, маг снова окинул свое отражение в зеркале взглядом. Потрепанный, с похмелья, с мигренью, огромные мешки под глазами. Кошмар ходячий, а не директор. «Надо бы приодеться» - еще одна светлая мысль посетила голову мага, стоило ему понять, что прошло уже сорок минут, а он до сих пор стоит перед зеркалом в трусах.       Спустя еще минут двадцать, Армандо понял, что до Горация он дойти не успеет, ибо время. И чертыхнувшись, Диппет подхватил валявшиеся на столе папки, не умудрившись даже взглянуть на их содержимое, и пошел на урок.       Но для того, чтобы попасть в класс трансфигурации, Армандо нужно было выйти из своего директорского кабинета, который был связан со спальной комнатой.       Стоило только магу перешагнуть порог спальни, как он незамедлительно споткнулся. Папка с материалом моментально выскочила из рук бедного директора и отлетела к противоположной стене, а сам он приземлился на что-то мягкое, напоминающее палас. Или же все-таки, не палас? Диппет, было, взвыл по поводу того, что ему придется собирать все листы воедино, но когда до его слуха дошел только стук папки не об пол – вздохнул с облегчением.       Минутами позже, Армандо пожалел о том, что вообще поднялся. Директор просто-напросто офигел! Перед сфокусировавшимся взглядом мага предстал разгромленный кабинет во всей красе! Стол, кресла, а так же побрякушки, оставленные предыдущими директорами на память…. Все валялось, где не попадя, а так же было разрушено! Создавалось такое ощущение, что в кабинете прошелся тайфун! Но еще ничего. На потолке кабинета директора красовался след от губной помады! А излюбленный рояль Диппета стоял не на своем месте. Позже, Армандо с трудом обнаружил, что к белому роялю по полу тянется борозда.       Потупив с десяток минут, маг услышал больно бьющий по мозгу звон колокола, оповещающий о начале занятий. Мерлин! Сегодня Диппет опаздывает! А ведь он всегда пунктуален! Ну да ладно, студенты поймут.       Пока директор шагал до кабинета трансфигурации, его голову занимала только одна мысль: «Надо все вспомнить». - Доброе утро, профессор Диппет! – гаркнуло громко двадцать голосов, едва директор переступил порог кабинета.       Бедный маг уже готов был потерять сознание от такого обилия звуков, а так же, его разрывало желание наорать на всех находящихся в кабинете студентов. Но вместо этого он только произнес: - Садитесь, пожалуйста.       Но это было лишь начало всех мучений мага. Стоило только студентам, поправляя мантии рассесться, как до слуха Диппета начали тихо доноситься нагло шуршащие звуки. «Не понял, мантии же не бумажные!» - посетила его светлую голову безумная мысль. – «Я же каждую пару слышу этот звук. Только кто это делает?»       Спустя минуту звенящей тишины, до директора дошло, что он со своей мигренью не то, что не помнит, какие факультеты сейчас у него на уроке присутствуют, так еще и не может вспомнить цвета данных Домов! Но хуже всего стало нечто другое. Армандо вспомнил, что забыл одну важную вещь в своем разгромленном кабинете – журнал. А верно служившая ему годами память после попойки, сегодня махнула ему рукой и укатила на Мальдивы.       Пока директор задумчиво разглядывал студентов, пытаясь вспомнить названия факультетов, те в свою очередь начали шептаться: - Что это сегодня с ним? - Он какой-то зеленый… - С марса, что-ли? - Заткнись, глупый маггл! - Сам заткнись! - Тихо! Директор на нас смотрит! - Давайте подвесим старосту за панталоны на флагштоке?       Раздался сдавленный смех. - Океюшки! - Ага! Или за хвост на подставке для факелов. - Да пошли вы! - Вы против своего? Неожиданно! - Обычно такое присуще нам… - Тогда своего старосту доставайте! - А мы с вами хотим… - Такой шанс упускать нельзя! - Позовем всех и будем смотреть… - Да заткнитесь вы уже! - Как вы глумитесь над своими… - Ладно, перестаньте… - А чего у Диппета такой стеклянный взгляд? - Он в Нирване. - Где? - Таким как вы – этого не понять. - Что?! - Тихо вы! Надоели! Хуже детей просто! - О! Наш староста очнулся! - Тоже в Нирване был?       По классу прошлись возмущенные вздохи. Потом, кто-то снова решил разрядить обстановку, услышав шуршание пакета: - Смотрите, они снова жрать собрались! - Не ваше дело! - А знаете, действительно. Ходите голодные. Мы с вами поделиться хотели… - Эй! Я тебя сейчас огрею фолиантом! - Ладно-ладно, не хотели… - Вообще-то я для тебя тут старалась, а ты собрался свою ораву сокурсников угощать… - Тс-с-с! А ты что, своих не собираешься? - Они не заслужили, равно как и твои! - Ха-ха-ха! Вот и хорошо! Печенюшку? - С удовольствием!       По классу прошлась волна возмущенного шепота, заставившего Диппета, наконец, очнуться. На счастье студентов он так и не смог понять, кто же так нагло шуршит либо пакетом, либо бумагой. «Ладно, надо начинать занятие, а то дети на меня как-то странно смотрят» - вновь подумал директор.       Диппету показалось, что папка, опустившаяся на стол, создала звук разрыва атомной бомбы. Бедная его голова. Сколько же ей еще сегодня терпеть. - Итак, сегодня мы изучаем…       Директор медленно начал расстегивать ремешок на папке с бумагами. Открыв ее, он офигел! Вместо положенного материала по трансфигурации для семикурсников, там лежали черно-белые колдографии! Самый лучший компромат на весь педагогический состав. И тут шальная память директора решила разыграться.       Кабинет директора. Вчерашний вечер. - Так поздравим же нашего дорогого, самого талантливейшего преподавателя по чарам, Майкла Витта с юбилеем! – Армандо поднял бокал с шампанским. - Ой, ну что вы! – смущаясь, ответил пожилой мужчина, улыбаясь. - Хрум!       Хруст заставил директора выйти из прострации, и наконец, дать студентам задание. Значит, они вчера отмечали юбилей у Витта. Армандо медленно опустился на стул. Но ведь ни один юбилей еще так не заканчивался? Что же произошло? И тут, Диппет решился: сейчас или никогда! Все равно ни один студент не видит этого колдокомпромата. - Что же мы изучаем, профессор? - подал голос один из студентов.       Диппет быстро очухался и дал студентам самостоятельную работу на все занятие, а сам принялся рассматривать папку с колдографиями. - Качаем его! Качаем! - весь педагогический состав качал на руках именинника.       Счастливый Витт на данный момент напоминал летающий под потолком мешок картошки.       Спустя пару часов. - НУ ЧТО, СТАРЫЕ ПЕРДУНЫ! - орал во всю глотку именинник. - УСТРОИМ ПАТИ-ХАРД!       Идея поддержалась со свистом и улюлюканьем преподавателей, находившихся под хмельком, а Витт неизвестно откуда достал бас-гитару. Потом, парочка преподавателей наколдовала под потолком диско-шар, и началась дикая тусня! - Хряп, хряп! «Да кто же так нагло жрет?! Да, жрет, судя по звукам. Да еще на моем занятии! Надо ввалить Дамблдору пиздюлей за такое попустительство!» - возмутилось сознание, и директор окинул взглядом пишущих студентов. - Не хрусти так громко. А то Диппет на нас уже смотрит! - раздалось шипение из класса. - Ну и пусть смотрит и завидует.       Раздалось хихиканье. - А в чем-то ты прав! - Куда же без этого! «Я завидую? Хотя да, завидую. Ну, чуть-чуть» «Заткнись! Нам надо вспомнить, что было дальше!» - возмутилось второе «Я» директора. «Хорошо»       Время за полночь. В хламину пьяные преподаватели танцуют стриптиз на столе, периодически наступая в салаты. Эльфы, что приносят добавку на праздник, с молниеносной скоростью пересекают в полете помещение от стенки до стенки или же в лучшем случае проделывают круг, а потом, матерясь, убегают.       Женская часть педагогического состава Хогвартса устроило между собой конкурс: «Кто первая трахнет именинника». Победительница качается на руках. В итоге, Сенди Маршалл докачали до такой степени, что она поцеловала потолок и лишилась нескольких зубов. - Эй! - Фто? Фкусно ше! - Ты напомнил мне хомячка, который жил на ферме моего деда. - Спасиво. «Выясню, кто это - лишу баллов!» «Ага! И как ты это собрался делать? Ты же даже цвета факультетов не помнишь!» «Черт!»       Спустя еще некоторое время, мужская часть преподавателей решила устроить гонки. Да вот только метел не было под рукой, а до сарая далеко топать. В итоге лучшим гоночным средством решили сделать белоснежный рояль.       В итоге, распевая песню «Три танкиста», Диппет, Витт и Слизнорт нехило поездили по кабинету, оставив на полу отменного вида борозду. - Слушай, а ты видела надписи на стенах? - Да. - Не ваши ли нам подпортили подземелья? - Хочу спросить у вас то же самое. - Ни один студент не выходил за пределы гостиной этой ночью. - Мои сокурсники тоже спали. - Надо спросить у других факультетов... - Или у портретов.       Снова раздался шорох, а потом скрип пера о бумагу. - Вспомним молодость! - выкрикнул кто-то из «оставшихся в живых». - Вспомним! - поддержали другие. - А что будем делать? - заплетающимся языком спросил Гораций, вытирая с лица оливье. - Роспись стен!       Неожиданно на полу перед преподавателями появились коробки с баллончиками с краской. - Эй, Сенди! Пошли с нами! - крикнул Диппет крутившейся у шеста преподавательнице и сунул ей в трусы мешочек галеонов.       Естественно, нижнее белье не выдержало и лопнуло. И вскоре, женщина, ни на кого не обращая внимания, крутилась у шеста нагишом. - Ай, ну ее! Пошли! - провозгласил Армандо, и, пошатываясь, махнул рукой.       «Оставшиеся в живых» преподаватели, даже не вспомнив о том, что они волшебники, схватили тяжеленные коробки, и словно стая пингвинов направились расписывать стены в коридорах. Портреты провожали изумленными взглядами группку пьяных людей. Вскоре, возле входа в гостиные факультетов появились надписи: «Слизерин - хитрожопые уродцы! И это так!», «Пуффендуй - тупые приматы! Я все сказал!», «Когтевран - несносные ботаники! Бесите, блять!», «Гриффиндор - безмозглые придурки, хоть об стену бейся! Да-да, у вас нет мозгов!». Так же, кто-то решил своеобразно приколоться, и нарисовал на стене возле туалета третьего этажа веселого Василиска в шапочке Санты. В основном не поздоровилось стенам возле гостиных, а больше всего влетело подземелью. Видимо у Горация окончательно сдали нервы.       Как преподаватели добрались обратно, они не помнили. Последнее, что они видели, прежде чем упасть спать на пол – окончательный и бесповоротный погром в кабинете. «Так вот оно! Какой позор!» - Диппет схватился за голову и опустил ее на стол. - Хрум! Хрум! Хрум! - Ну, все! С меня хватит! - не выдержал директор, и, игнорируя головную боль, выпалил данную фразу. - Кто из вас нахально ест на уроке?       В кабинете воцарилась тишина. - Я вас найду! И тогда вам ох как не поздоровится!       Диппет внимательно обвел взглядом класс. Кажется, студентам данных факультетов было абсолютно все равно на вопли директора, болеющего с похмелья. Армандо потратил несколько минут на поиск нерадивого студента или нескольких, как тут его взгляд остановился на одной парочке, которая мило улыбаясь, протянула ему две печеньки со словами: - Печенюшку, профессор?       Так долго Диппет еще никогда не заливался в истерическом хохоте.

*** Май 1998 года

      Кто же знал, что спустя столько лет, «вечно жрущая парочка» или «пара любителей похрустеть на трансфигурации», благодаря одному из них, не развязав войну в замке, пойдут именно в кабинет Трансфигурации ностальгировать и хомячить печеньки за последней партой среднего ряда.       Но предаться ностальгии им, конечно же, долго не дадут. И это будет ни кто иной…. Нет-нет! Не Гарри Поттер! А ни кто иной, как Северус Снейп!       И спустя столько лет «вечно жрущая парочка» будет наблюдать сцену истерического хохота, так не вовремя напомнившую им случай на собственном уроке много лет назад. Ведь все повторилось с точностью до последнего движения этих двух персон.       Да, этой «вечно жрущей парочкой» являются бывшие студенты факультетов Гриффиндор и Слизерин, старосты школы, подающие огромные надежды: профессор трансфигурации – Минерва МакГонагалл и Том Реддл, печально известный как Лорд Волан-де-Морт. - Приведи свою внешность в порядок, Том, - тихонько произнесла женщина, хрустнув печенюшкой. - Обязательно, Минерва! – ответил Темный маг и старательно улыбнулся, поднеся печеньку ко рту. – Может, тогда ты согласишься выйти за меня? - Я подумаю, - улыбнулась трансфигуратор. – Ах! Какие времена были! Ностальгия! – Минерва блаженно прикрыла глаза. - Мне вот интересно, Минерва, - начал Том, - неужели на твоих занятиях не было ничего подобного? - Представь себе, нет, - отчеканила профессор трансфигурации. - Это еще почему? – удивился Реддл. – Мерлин! Твое печенье как всегда восхитительно! - Как же, для тебя старалась! – улыбнулась профессор. – А насчет подобного – нет, не было. Только потому, что слава оббегает всех, - она ткнула пальцем в грудь мага, - и естественно все думали, что эта парта проклята, как и все остальные вещи, к которым ты прикасался. - Пфф, - только и смог фыркнуть Том. - А то, что за этой партой еще и я сидела – никто в расчет не взял. Обидно все-таки, - Минерва снова порылась в пакете, а через секунды уже хрустела печеньем. - Проклята, говоришь? – Темный Лорд ухмыльнулся, потом быстренько съел печеньку, и снова опустил руку в шуршащий пакет. - В точку! – подтвердила профессор.       Прошла пара минут тишины. Тишины? Потом Темный Лорд решился произнести: - У меня к тебе предложение, Минерва! – его рука с печенькой застыла в воздухе. - Слушаю, Том! – ее рука с печенькой застыла возле рта. - Раз ты говоришь, что этот кусок дерева, именуемый партой, да и нашим местом, на худой конец, проклят, а, следовательно, и ты тоже, то я хочу сделать тебе предложение! Еще раз! - И проклятье спадет? – на губах женщины заиграла улыбка. - Всенепременно, дорогая! Выходи за меня, Минерва! Хоть я тебе это уже неизвестно сколько раз предлагал! - Даже во время Первой Магической. Помню-помню, - захрустела Минерва и неожиданно резко воскликнула, – Том! - Фто? Фкусно ше! - Ты снова напоминаешь мне забавного хомячка, - хихикнула профессор, наблюдая, как ее друг набивает рот печеньем. - Так ты выйдешь за меня, Минерва?! – снова задал вопрос Том, прожевав печенье. - Хорошо, уговорил! Выйду! – улыбнулась женщина и запустила руку в пакет. – Я согласна!       Спустя несколько минут, они заметили, что Снейп уже стоит с раскрытым ртом, но все еще не уходит, и тут же весело произнесли в один голос: - Печенюшку, профессор?       И каждый из них протянул зельевару по печеньке в форме звездочки с клубничным и шоколадным кремом.