Ардаэн

      Утро в дворце начинается с суматохой. Всюду бегают слуги: кто-то с блюдами для будущего пира, кто-то с мётлами, кто-то с нарядами для принцессы и короля, в общем начало дня было не самым спокойным. Где-то возле кухни слышны громкие крики: Дурак, принцесса не любит твой фенхель, нужно добавить любисток! — слышался женский голос. Сама ты такая, я сам знаю, что подать нашей прекрасной Ардаэн, — с восторгом произнес мужской голос. — Её величество не любит ничего из того, что вы предложили, два олуха! — крикнул третий, — Она любит мангольд, украшенный помидорами. — Я тебе сейчас покажу! — крикнули несколько гоцци, после чего раздался звук лёгких оплеух. Пока король Берримор тихо и сладко дремал в своих покоях, в тронном зале проходила генеральная уборка и репетиция церемонии, которую организовала леди Мей, она не особо была рада возвращению когда-то лучшей подруги, но старалась не показывать своих истинных эмоций. Алвин, словно хвост, бродил за Мей, стараясь привлечь внимание королевской особы. — Алвин, мы устраиваем церемонию по возвращении когда-то сбежавшей принцессы, которая опустилась до низшего уровня, украла древнюю реликвию и подвергла жизнь Туоафи катастрофе, я правильно понимаю? Или в этом дворце все сошли с ума? — грубо произнесла Мей , — А королю словно плевать, как так можно относиться к своим поданным? — Леди Мей, поймите и его тоже, он потерял свою дочь несколько десятков лет назад, а тут она объявилась жива и здорова, естественно, сейчас для него нет ничего важнее. — Я не могу понять. Если бы я занимала такой пост, для меня не было бы ничего важнее, чем безопасность моей планеты. Алвин был не согласен с Мей, но решил промолчать. — Чего ты замолчал? Я права? — задала вопрос леди, — я знаю, я всегда права. После этих слов она направилась к тронному залу, где с ней столкнулась Энисилия, недавно проснувшаяся. — Доброе утро, Ваше величество, — поклонилась та, приставляя правую руку к левому плечу. — И тебе, — отрезала Мей, даже не обратив внимания. Увидев Алвина, девушка обомлела. Напротив неё стоял привлекательный юноша, точнее она и до этого его считала довольно симпатичным, но в здоровых не помутневших глазах Алвин смотрелся ещё притягательнее чем раньше. Отмахнувшись от своих мыслей, Эни подбежала к юноше: — Вот кому я обязана своим выздоровлением. Я хотела поблагодарить тебя за всё, чем ты мне помог, — девушка взглянула на Алвина поближе, но не увидела в нём того "сияния", что было раньше. — Зачем ты встала? Тебе ещё нельзя ходить. Я зайду позже, как освобожусь. —  не поднимая глаз, произнес Алвин. —Что случилось? —Я не могу сказать, — юноша хотел было повернуться, но его остановила рука Эни. —Пожалуйста. — Это личное. — Я просто хотела сказать, что мне уже гораздо лучше, и всё это благодаря твоей заботе и уходу. Спасибо тебе,  — девушка вцепилась в парня, прижимая его всё сильнее и сильнее. После чего она направилась к гоцци, украшающим залы. Алвин остался наедине со своими мыслями, которые без остановки резали и кололи его сердце. Мысли о Мей, и о том, что между ними происходит. Бывает, что принцесса так ласково с ним обходится, хвалит, шутит, но чаще она бросается холодными фразами, которые так и терзают душу бедного влюбленного мальчика. — Какая ты мастерица, Энисилия, — протиснулся чей-то голос через непросветные мысли. —Да бросьте, я этим всю жизнь занимаюсь, —хихикнул кто-то в ответ. Парень огляделся и увидел Эни, которая помогает украшать зал незнакомым ей Гоцци. Девушка со счастливым видом протягивала ленты слуге, стоявшей на диске льдины, созданной магом льда. — А ты аккуратнее там, — крикнула та самая слуга магу льда, — Не натвори дел как в прошлый раз, целитель целый час восстанавливал мне перелом! — Если бы ты не болтала, а занималась делом, ничего бы не произошло, — пробубнил мужчина, пристально наблюдающий за своим "творением". — Не ругайтесь, пожалуйста, иначе всё испортите, - мягким голосом произнесла Эни. — Вот и я говорю, что нужно делать работу, а он мне её постоянно портит, лучше бы пуфик взяла! Алвин смотрел на всю эту картину и испытывал какое-то теплое чувство, которое словно горячее молоко переливалось внутри. Он считал Эни достаточно милой, это та девушка, которая была полной противоположностью леди Мей, но почему сердце так не считает?       Мей ураганом неслась к когда-то лучшей подруге детства, которая после очередного бзика сбежала из дворца. Гнев настолько окутал её, что банальные защитные рефлексы полностью отключились. Она не понимала, что идёт “разбираться” к единственному пускай и не могущественному  магу синего огня. *мощный стук в дверь* — К чёрту этикет, речь идёт о безопасности планеты, Арданимиалия! Ответа не последовало, тогда Мей отошла на безопасное расстояние и ударила ногой по двери. После столь сильного грохота, Ардаэн всё-таки открыла глаза и нехотя поплелась к двери, пока та ещё была “жива”. Резким движением девушка открыла дверь, и увидела замахивающуюся Мей. — А ну прекрати! — повысила голос принцесса. — Доброе утро, Ним, — пригладив платье, произнесла Мей, — Мне нужно с тобой срочно поговорить. — Заходи. — Ним, что ты сделала с той книгой, которую украла из библиотеки моей семьи? — нервно произнесла девушка. — Выбросила, кучка глупых стражников бы сразу заподозрили что-то неладное, увидев меня с ней. — Смешно, ты ходишь по улицам средь бело дня  вся укутанная в чёрный латекс, это не привлекает внимание? — Не думаю, что кто-то обращает на это внимание. — Э, — задумалась Мей, — Ладно, куда ты её выбросила? — В кусты возле заброшенного дома, правда не помню какого дома именно, — Ардаэн легла на кровать. — Я надеюсь ты говоришь правду, ведь эта книга с запечатанным, твою мать, пожирателем душ, — Мей подошла к принцессе и повернула её к себе. — Эй, эй, то, что ты когда-то там со мной дружила не даёт тебе привилегий со мной так разговаривать и уже тем более трогать, - грубо ответила Ардаэн, — А если я открыла книгу, то что? — Твой отец рассказал мне про неё, когда лично мне доверил её охранять, но я не придала этому важное значение, из-за этого теперь мы в опасности, — Мей присела, — Несколько сотен лет назад, когда наша планета не знала ни боли, ни страха, ни войны к нам явились неизвестные существа. Король очень сильно удивился, ведь у них не было ни рогов, ни хвостов, ничего подобного. Практически все одинаковые, без каких либо кастовых отличий. Они называли себя людьми. Их было несколько. Так вот, эти существа показались очень дружелюбными, некоторые из них наблюдали за нашей жизнью. Кто-то узнавал про климат, кто-то про живность, населяющую планету. Король не знал, к чему всё это приведет, но тогда он верил каждому их слову. Через несколько месяцев группа людей покинула нас. Гоцци были очень удивлены тому, что есть кто-то непохожий на них. Но через пару лет к нам прилетели сотни таких машин. Они высадились на тогда ещё центральном острове и заявили о том, что либо мы соглашаемся на их условия, либо они силой отбирают у нас то, чем так богата Туоафи. Их условия в принципе ничем от той самой “силы” не отличались, поэтому выбора у нас как такого у нас не было. Люди начали нападать, они крушили, ломали всё, что видели. Все наши малые деревни были захвачены в течение нескольких дней, остались города. Мы давали отпор как могли. Но беззащитные существа, не знающие что такое война, оружие и насильственная смерть, как ты представляешь себе это? Король долго горевал, думал,как же защитить нашу планету от вторжения врагов, и тогда обратился к Оракулу. Оракул рассказала ему про Террека - пожирателя душ. Рассказала, как именно он может помочь  и  что потом может произойти.. Но про последствия он тогда и не думал, его главной целью было защитить Туоафи. Террек без проблем согласился на сделку. В течение нескольких лет острова пытались освоить магию и оружие, но это того стоило. В конце концов мы прогнали незваных гостей. Наша планета превратилась в развалины. Каких сил им всем стоило восстановить утраченную красоту… После победы начались восстания заклинателей, в их душе осела та боль, тот страх, та злость, которую невозможно простить, и они требовали мести, но никто не хотел повторения того, что произошло. Наш народ был наделен магией, силой, он научился людским грехам, но открытой войны не хотел никто. Поэтому король во избежание больших восстаний, сослал всю касту заклинателей - тёмных магов в колонию на остров забытых душ. Многие гоцци сейчас даже не знают, что когда-то существовала такая каста. Позже объявился Террек, ему было мало человеческих душ, и он потребовал больше. Но больше король дать не мог, поэтому им пришлось запечатать его в книге, Оракул отдала жизнь, чтобы это проделать. Я не знаю какая должна быть сила, чтобы такое повторить, — В глазах Мей проскочил ужас,  — И сейчас ты освободила его, более того позволила ему поселиться своей частью в тебе. — Поселиться своей частью в себе? Это что значит? — Ардаэн вскочила с кровати. — Я читала это в закрытом архиве нашей библиотеки. Террек не один раз восстанавливался после того, как кто-то или что-то мешало его планам. После поражения он начинает всё заново, словно феникс. Распечатать его из книги может далеко не каждый гоцци, поэтому он провалялся там несколько сотен лет. Чем-то ты ему понравилась и он сделал тебя достойной вынашивать его часть. —Вынашивать? Ты хочешь сказать, что я…? — на лицо Ардаэн наполз шок. —Нет, ты не так поняла. Это часть просто будет высасывать из тебя жизненную энергию, а в конце ты просто высохнешь, наверное, в книге написано об этом кратко. Остальная же часть будет искать себе другие тела и высасывать души из них. —Звучит заманчиво, заказчик мне совершенно другое рассказал, — улыбнулась Ардаэн. —Заказчик? —Да, меня нашёл какой-то подозрительный гоцци, который представился как То..., неважно. Так вот он предлагал любые деньги за эту книгу, и приказал не ни в коем случае её не открывать, но я не послушала, да, Мей. Когда я держала её в руках, будто бы какой-то приятный сладкий голос шептал мне “открой, открой”, ну вот как-то так. —О великая Тарья, нам конец, — Мей побледнела. —Я всё исправлю, не знаю как, но я его запечатаю обратно, - Ардаэн подошла к Мей и начала её успокаивать. — Оракул запечатала его ценой своей жизни...что сделает обычный маг огня? — Необычный, — Ардаэн вскочила с кровати и начала трясти Мей, — Я найду Террека и запечатаю этого гада обратно! — Ты с ума сошла? — Я по своей глупости подвергла весь наш народ опасности. Войны им хватило, я не хочу, чтобы пострадал кто-то ещё, — девушка хотела направится к выходу, но Мей задержала её. — Ты же не хочешь сказать об этом королю? Второго побега он не переживёт. — Он всё равно узнает, а уподобляться  ему и лгать, я не горю желанием, — Ардаэн захлопнула дверь и вышла в коридор. Она знала, что пока не в состоянии бороться с древним могучим существом, тем более в одиночку. Но выбора не было, на весах стояла целая планета. Девушка быстрым шагом направилась в покои отца. Ардаэн была уверена в себе как никогда раньше, перейдя в западное крыло дворца, девушка постучала в двери. —Отец, нам нужно серьёзно поговорить. — Уже иду, — король явно не спал, он открыл дверь и провёл рукой, показывая, что можно пройти, — Доброе утро, Ним. — Присядь, это очень серьёзный разговор, — девушка начала расхаживать по комнате, нервно перебирая пальцы, — В общем, та древняя книга, я открыла её, и теперь планету ждёт опасность, и ты не должен мне мешать, ведь я спасу планету. И да, не стоит переживать. — Подожди, подожди, ещё раз, я ничего не понял, — посмеялся Берримор. — Папа нашу планету слопает Террек, а ты не понимаешь? Я теперь монстр, — Ардаэн вцепилась в отца, трясся его. — Что ты такое говоришь, как это произошло?— тон короля сменился. Он нервно схватился за рога, ведь именно в них скрывалась жизненная сила гоцци. —Отец всё будет хорошо, я запечатаю его обратно, и планета будет спасена, не переживай, — Ардаэн принялась успокаивать беднягу. — Нн..ним, Оракул отдала жизнь, чтобы запечатать его, что ты такое говоришь? Если он теперь свободен, я пошлю сотни бойцов, нет, тысячи, десятки тысяч, но тебя я больше никуда не отпущу! — король в ярости вскочил с кровати, — Я спасу  планету снова, но при этом ничего больше не потеряю! —Отец, я чувствую вину, которая будет убивать меня на пару с частью Террека во мне, я буду мучаться в боли. Я не хочу, чтобы невинные гоцци страдали из-за какой-то бестолковой ВОРОВКИ, — Ардаэн повысила тон, — Я не хочу сидеть в рубиновой клетке и мнить из себя той, кем не хочу являться. Я хочу свободы, путешествий, приключений, а сейчас возникла, действительно, серьёзная причина. Я всё равно убегу. Отец, пойми, я люблю тебя, но свобода манит меня с каждым днём сильнее и сильнее. —Кто тебе этой свободы не даёт? Я отпускаю тебя куда нужно, я не держу тебя под замком! —Держал когда-то давным давно...Так что ты решил, отпускаешь меня? — Ни за что.       Тем временем день на Барханном острове тоже начался очень неспокойно. Каждое утро множество торговцев выходят на местный рынок и занимают свои места. Торговцы с грохотом и криком раскладывают товары на прилавки, а потом усаживаются под ярким солнцем и ждут своих покупателей. В такие моменты суета исчезает, уступая место блаженной утренней тишине. Самым опытным торговцем  был Стефан — одинокий старик, торгующий яблочным сиропом. Считается, что его сироп лучший на острове. Хотя все жители знали и уважали мужчину за труд, но только единственный человек по-настоящему заботился о нем. Ионна— молодая девушка, что жила неподалеку от лавки Стефана и навещала его каждое утро. — Доброе утро, Стефан, — издалека крикнула девушка. Она шла неспешно и махала рукой. Ветер развивал её длинные рыжие волосы и колыхал короткий подол её пышного платьица. —Здравствуй, Ионна, — покашливая, просипел старик, поправляя края широкой соломенной шляпы. — Как ваше здоровье? — спросила девушка, выбирая бутылек с сиропом. —Знаешь, в последнее время все хуже. Помру скоро, — дед выдавил насмешливую улыбку, только шутку его совсем не восприняли. — Не стоит так говорить. Вы в самом расцвете сил. Все будет хорошо,— Ионна доброжелательно улыбнулась, бросила несколько монет за сироп на прилавок и удалилась, помахав рукой на прощание. Торговать на этом прекрасном рынке всегда любили, если бы только не жаркое палящее солнце. Здесь не спасали даже самые плотные соломенные шляпы. Сидеть на рынке с утра до вечера было невыносимо жарко. Вот только старик не жаловался и,молча, ожидал конца рабочего дня, чтобы в вечерней прохладе, не спеша, прогуливаться до дома. А дом находился достаточно далеко, чтобы вдоволь во время прогулки насладиться вечерней прохладой. Только сегодня что-то было совсем иначе. На пустынных улицах, по которым постоянно хромал старик, стояла тишина. Она обволакивала и сводила с ума. Только вдали обычно был слышен шум прибоя и голоса, гулом раздававшиеся с соседних улиц. Стефану казалось все это очень странным, но он сослал все на свой старческий маразм и глухоту. Вдруг он не услышал странный шорох. К сердцу поступил болезненный сигнал тревоги, и мужчина остановился. Думаете, стоило бежать? А смог бы он это сделать? — Кто здесь? — как можно громче спросил дед в пустоту. Ответа не последовало. Теперь тишина не успокаивала, а зарождала где-то глубоко в душе паническое семя. Казалось, что улица увеличилась в размере, хотя до конца этих бесконечных серых домов оставалось рукой подать. В переулках взвывал ветер,унося за собой необычную серую пыль. Послышался женский стон. — Кто здесь? — более настойчиво спросил старик и увидел тень. Из-за угла выглядывала маленькая девочка, наряженная в белое ажурное платье, рукавом которого она вытирала опухшие от слез глаза. Она была словно хрустальная, а волосы, казалось, светились в темноте. Во второй руке она крепко сжимала старую деревянную куклу. — Что случилось с тобой, дитя? — нежно спросил старик и протянул к девочке морщинистую руку. Девочка не отвечала, но медленным шагом приближалась к Стефану. По мере приближения она поднимала голову, а когда была совсем рядом старик смог разглядеть её глаза. Ужасающие свои перламутровым цветом они переливались и сверкали в темноте. Прямо глаза Фериды — растение с острова забытых душ, похожее на девушку с голубыми глазами, которая привлекает путников своими сексуальными формами, а затем, когда любопытный гоцци подойдёт поближе, схлапывает его своими большими ветвями, похожими на руки. — Кто ты? Девочка все еще молчала. Она лишь протянула руку с куклой старику. Страшные глаза-бусинки сверкнули красным цветом, а руки куклы начинали медленно отрастать, обволакивая беспомощного старика в некое подобие кокона. Потом появились шипы, что явно причинили невыносимую боль жертве. Усмехнувшись, девочка удалилась, забрав старика куда-то за собой. Она притащила его в темное и пугающее место. Тишина резала слух, а редкие смешки его убийцы заставляли сердце уходить в пятки. Хоть старик и знал, что скоро настигнет его неминуемая смерть, он неистово желал, чтобы его почти остановившееся сердце прекратило свой ход прямо сейчас, чтобы не знать, чтобы не слышать. Для ритуала все было подготовлено заранее. В центре зала стояла ничуть не пугающая, но довольно опасная титановая установка: большой обруч, чуть выше которого в форме квадрата торчали трубы. Повсюду виднелись кровавые подтеки, которые либо никто не убирал, либо просто не удалось отмыть. Больше в помещении ничего не было. Полуживой старик все еще глухо стонал от раздирающей боли в объятиях жуткой куклы. В один миг движения прекратились, и Стефан уже было выдохнул и хотел перевести дыхание. Тогда боль не так давила на рассудок, хотя давно хотелось сойти с ума, чтоб не чувствовать, а лучше умереть, хотя тело продолжало бороться со смертью. Скоро движение возобновилось, а глаза и нос резанул противный запах живой плоти. Он пытался открыть глаза, что слиплись от запекшейся крови, и видел лишь размытый силуэт той милой беззащитной девочки. Наплевав на все, убийца тащила свою жертву за руки по холодному бетонному полу, оставляя новые кровавые следы. Жертва глухо стонала, но не брыкалась, что играло на руку ситуации. Подтянув мужчину к себе, девочка подняла его, заставив руки и ноги в железные трубы смертельной установки. Отойдя на пару шагов, она стала наблюдать. Титановый обруч начал свое движение, медленно приближаясь в натянутым конечностям старика. Он пытался завершить свой круг, несмотря на то, какой отпор давали ему препятствия. Мужчина кричал отчаянным криком, срывая голос и находя в себе силы на сопротивление. Его конечности охватывала жгучая и всепоглощающая боль, которая была явно сильнее той, что он испытывал раньше. Кожа на его старых руках и ногах трескалась и мучительно рвалась. Только душераздирающие крики совершенно не пугали маленькую садистку, наоборот, они были сладкой песней для её слуха. Когда же все было кончено, старик тряпичной куклой упал на землю, а руки и ноги его, отпущенные железными трубами, упали следом. Наколдовав необычную сферу, девушка собрала в нее необходимое количество крови, а потом, посмеиваясь, покинула помещение.