Зачем тебе я?

      Гарри Поттер очень спешил, ведь он знал, что Алистер ждёт его уже очень давно. Но вот последний поворот коридора остался позади, и он увидел перед собой хмурого мрачного подростка. В руке тот сжимал мятый конверт, сжимал так сильно, что побелели костяшки пальцев. В памяти невольно всплыл прежний Фред, веселый, улыбчивый, озорной, замышляющий шалости и проказы. И вечно юный.       — Что там? Но если это не моё дело, то так и скажи.       — Это от отца. Он отказал мне от дома. Я ожидал чего-то подобного: он всегда боялся предателей крови и, очевидно, он опасается, что клеймо перейдёт на род Малфоев, если он будет принимать меня в мэноре, как собственного сына. Интересы рода всегда были у него в приоритете.       — Приоритеты приоритетами, но ты имеешь права обижаться на него.       — Ты, правда, так думаешь? Мне кажется, это он должен злиться на меня.       — Вы оба имеете право чувствовать всё, что угодно. Обида может быть иррациональной.       До аппарационной границы они шли молча, и каждый думал о своём. Им было не до разговоров, ведь дементоры, не получившие ещё приказа держаться за пределами границы, преследовали их по пятам. Когда Поттер почувствовал специфический холод, он обернулся и отправил к ним своего мощного патронуса. Все дементоры отстали, кроме одного. Он продолжал лететь за ними, держась на расстоянии, и что-то бормотать.       — Что он там бубнит, Гарри? Я никогда не слышал, чтобы они пытались подражать человеческой речи.       — Я… д… а… м… — старательно выговаривал дементор буквы.       — Это просто набор звуков, пойдем быстрее.       — Я… д… а… м… б…       Поттера передёрнуло от ужасной догадки, и они поспешили прочь. И вот, наконец, они добрались до Косой Аллеи. Алистер уже издали заметил их с Джорджем магазин, и его сердце забилось быстрее. Как сквозь вату парень услышал, как Поттер попрощался и обещал зайти за ним попозже.       Внутри «Волшебных вредилок» было тихо, в углу стояло двое покупателей, перебирающих странные попискивающие артефакты. Ещё одна школьница делала сложный выбор между Амортенцией и зельем привлечения внимания. Алистер начал подниматься наверх по винтовой лестнице, туда, где был когда-то их с Джорджем кабинет. Это короткий лестничный подъем стал для него личным Эверестом. Ему было по-настоящему страшно и нехорошо: он вдыхал с трудом, как будто ему не хватало воздуха, и его слегка трясло. Пальцы его были холодны, как лёд, их слегка покалывало, и слушались они с трудом. Он постучал: онемевшая ладонь с усилием сомкнулась на ручке двери, и вот он зашёл внутрь. Там было всё по-прежнему, изменился только Джордж. И, конечно, он сам.       — Чем я могу вам помочь? — спросил Джордж, не отрываясь от бумаг.       Впрочем, подняв глаза и увидев перед собой подростка, он продолжил уже куда менее любезным тоном:       — Парень, в зале есть консультант. Он ответит на все твои вопросы.       — Но я пришёл по личному вопросу, — сдавленно проговорил Алистер, разглядывая брата.       Тот возмужал, стал более уверенным в себе, в висках проглядывала первая седина. И он стал намного больше похож на Артура. Мучительно пытаясь проглотить ком в горле, Алистер рассказывал всё, что с ним произошло. Джордж, хмурясь, смотрел на него, то ли не веря, то ли не воспринимая то, что до него пытался донести подросток.       — Да, я знаю, что нападение дементоров на поезд затронуло немало детей, к тому же среди них Хьюго и Роза, мои племянники. Но я тебе не верю, парень. Это какой-то розыгрыш, идиотский, тупой, издевательский, и, хоть я и специалист по ним, мне ничуть не смешно.       — Но я — Уизли, это правда! Это отражено на гобелене Малфоев, и, пройди я проверку у гоблинов, она показала бы тоже самое.       — Проверка стоит больших денег. Но мне, по большому счёту, совершенно всё равно, что она покажет. Ты — не Фред.       — Ну, что-ты, Фордж, — глухо прошептал парень, назвав брата старым детским прозвищем, — Ну, давай, спроси меня что-нибудь. Я отвечу тебе.       Алистер смотрел на Джорджа и видел, что тому было больно, хоть он изо всех сил старался этого не показывать. Ему ужасно хотело обнять брата, или хотя бы дотронуться до него, но он не решался.       — Как мы добрались до школы в первый раз?       — По пути через Черное озеро, мы перевернули лодку, а потом не стали забираться в неё обратно и сами доплыли до берега.       — Как мы разыграли Маккошку на втором курсе?       — Запустили в её комнаты пять-шесть десятков мышей.       — Что мы обещали привезти Джинни из школы перед третьим курсом?       — Унитаз из школьного туалета.       — Что случилось на четвертом курсе?       — Мы договорились никогда не говорить об этом. И не говорили. Но я вспоминал, и я уверен, что и ты тоже.       Джордж устало вздохнул и спрятал лицо в ладонях.       — Ты Алистер Малфой. Ты чужой мне. Между нами огромная разница: в возрасте, в воспитании. Ты на меня не похож. Ты — не моё отражение. Ты — не Фред. Я совершенно не чувствую его в тебе. Я похоронил своего брата много лет назад, и долго, мучительно долго учился жить без него. Уходи. Я хочу остаться один сейчас. Может когда-нибудь я и приму это, но не вот так, сразу.       — А вот я тебя чувствую, Джордж. Ты снился мне несколько месяцев, я как будто ждал тебя. Я пойду. Знаешь, мне жаль, что я вернулся, Фордж, лучше бы я умер насовсем, — тихо прошептал Алистер помертвевшими губами .       Слёзы, которые он мучительно пытался сдержать, всё же закапали из глаз.       — Открой мне, пожалуйста, камин, — сказал, парень, взяв себя в руки. — Я хочу побывать в «Норе».       — Нет. Там и без тебя проблем хватает, с Хьюго и Розой.       — То есть они достойны внимания, а я нет? Я — всего лишь проблема. А я думал, что я человек! Что, я твой брат! Я имею право увидеть маму! — под конец Алистер уже сорвался на крик.       «Что же с нами стало? Куда делись веселые хохмачи и балагуры, которыми мы были в школе?» — с тоской думал он.       — Для тебя она теперь миссис Уизли. Твоя мать — Астория Малфой, если ты не забыл.       — Что с тобой случилось? Ты стал таким жестоким. Раньше ты никогда ничего не решал за других.       Алистер выбежал из кабинета так, как будто за ним неслось стадо тестралов, — он не мог там больше находиться. Слишком тяжело, неправильно, больно. За что Джордж с ним так? Разве он виноват в том, что умер? В том, что бросил его одного? Он не хотел умирать. И, потом, он ведь вернулся!       А Джордж, едва за Малфоем захлопнулось дверь, вновь закрыл лицо руками, он скорчился на стуле, сжавшись в комок и застыл так. Он не плакал, нет, все слёзы он выплакал на могиле брата-близнеца много лет тому назад. Сердце его рвалось на части: правильно ли он поступил? Ну что, Мерлин тебя раздери, общего у этого холёного белобрысого аристократа с его Фредом?       Но он знал, что нельзя войти в одну реку дважды. Он похоронил Фреда и в земле, и в сердце. Нельзя жить прошлым, так всегда говорила мама, надо идти дальше. И этот страшный двудушный гибрид, был не меньшим монстром, чем Воландеморт с его жалким огрызком души. И если он примет ЭТО в свою жизнь, то предаст память брата.       Но червячок сомнения всё же грыз его душу, ведь последние два месяца ему тоже снились сны.

***

      Алистер вернулся в школу в растрёпанных чувствах. Он пытался жить так, как будто ничего этого не было: безумия слияния двух сознаний, разговора с Джорджем, отказа отца общаться с ним. Но получалось плохо. По крайней мере, Малфой-старший не лишил его финансирования, оставив за ним его детский сейф.       Сентябрь потихоньку подходил к концу. Зарядили дожди, и капитаны команд загрустили. Дементоров отогнали, но тренироваться всё равно было невозможно. Как это ни странно, но один из дементров наотрез отказался покидать территорию школы, о нем даже написали небольшую статью в «Пророке». Похоже, у школы появился свой собственный страж, охраняющий её аппарационную границу. И всё было бы хорошо, если бы дементор не рыскал по Хогсмиду в поисках пищи и не смущал посетителей школы своими попытками пообщаться. Ему даже прозвище дали — Ядамб. Ведь именно это он пытался сказать всем прохожим: «Я… д… а… м… б…». На большее его уже не хватало, и он начинал хрипеть.       А ещё в школе хватились одного из учеников, бесследно пропал второкурсник Ян Фредерикс. Авроры несколько раз прочесали территорию школы, опросили его однокурсников, обыскали Хогсмид, и даже полетали над Запретным лесом. Вскоре, его объявили пропавшим без вести.

***

      И вот как-то раз в одном из многочисленных заброшенных классов собралась странная компания по интересам: то ли бывших Пожирателей Смерти, то ли будущих.       — Я больше не могу! — заявил Хьюго. Они меня игнорируют, боятся, не принимают. Я принял решение. Я хочу уйти из школы.       — Ну, правильно! — сказал Карл, и хлопнул его по плечу, — Ты ведь её уже заканчивал, будучи Питером Петтигрю. Если тебе не особенно нужен диплом с оценками ТРИТОНа, то тебе тут делать нечего.       — Куда ты же пойдешь?       — Я спрячусь в бывшем доме Повелителя, в деревне Литтл-Хэнглтон. Мы жили там с тёмным Лордом в тот год, когда он готовился к воскрешению.       — Нарисуй мне карту или план. Я вышлю её нашим друзьям. И тогда у нас будет собственный штаб, — сказала Элизабет.       Той же ночью Хьюго Уизли покинул территорию Хогвартса, как он думал, навсегда.       А Элизабет продолжила делать тоже, что и до этого. Всё своё свободное время она проводила в своей анимагической форме. В виде змеи ей было легко проползти туда, куда не было ходу в человеческой форме. Она искала. Искала тех, кто мог бы пополнить их ряды. И кажется, даже нашла. Но полной уверенности у неё не было, Элизабет хотела ещё немного понаблюдать за Дельфини Диггори прежде, чем решиться на откровенный разговор.

***

      А Северус Поттер разрывался между Розой Уизли и Джеймсом Поттером. С одной стороны, он хотел посвящать всё своё время девочке, которая была новым воплощением его любимой Лили. С другой, ему действительно хотелось наладить отношения с братом. Это было не просто. И то, что Джеймс регулярно включал «мародёра» и «Бродягу», взаимопониманию отнюдь не способствовало. А тут ещё и Скорпиус путался под ногами, отчаянно пытаясь вклиниться в его отношения и с Розой, и с Джеймсом, — бывший Сохатый никак не хотел становиться третьим лишним.       В конце концов, Северус не выдержал и решил поговорить с ним по душам. После уроков подростки встретились у сарая со школьными мётлами, отошли чуть в сторону и уселись на стволе поваленного дерева. Ребята хмуро посмотрели друг на друга.       — Скорпиус, вот скажи мне… Каждый раз, когда ты видишь меня рядом с кем-то из них двоих, ты лезешь. Почему, неужели настолько сильно ревнуешь?       Ему даже не пришлось уточнять, о ком он говорит. Его прекрасно поняли.       — Джеймс мне, как брат. А Роза была в прошлой жизни супругой.       — Ключевое слово — в прошлой. А в этой — Джеймс мой брат по крови. Зачем ты пытаешься нас разделить? Неужели ты не понимаешь, что он хочет со мной общаться?       — Ах, ты…       — Кто? Скажи ещё, Нюниус, порадуй душу. Твоему сыну тридцать семь, а ты ведешь себя как ребёнок. Ну, ты хотя бы старайся соответствовать.       — Гад!       — Почему? Правда глаза колет? Мне тоже, знаешь ли, не просто. С Сириусом Блэком у меня всегда были, прямо скажем, напряжённые отношения.       — Вот и оставь его в покое. Он мой друг. И он был моим дольше, чем твоим.       — Я не собираюсь прекращать общаться с ним. Но я смирюсь, если он сам оставит меня в покое. Скажи ему. Скажи Джеймсу, что ты не хочешь, чтобы он общался со мной. Посмотрим, что он тебе ответит.       — Я уже говорил с ним. Знаешь, что он мне сказал? Что в связи с последними событиями род Поттер может прерваться. И было бы хорошо, чтобы Гарри Поттер принял меня, как своего наследника. Официально, у алтаря рода, с соответствующим магическим ритуалом. Тогда он станет моим братом. По-настоящему!       — А вот так? А ничего, что ты — отец Гарри?       — Какая разница. Ведь по возрасту я гожусь ему в сыновья, и я уже ношу его фамилию. Мы сможем с ним наконец узнать друг друга, и не важно, кто из нас будет отцом, а кто сыном. Я должен был вырастить его, но вместо этого он вырастит меня. Так или иначе, но мы будем семьей.       — План достойный Сириуса Блэка.       — Он и про тебя не забыл, Снейп. Он счиает, что только став братьями и столкнувшись с необходимостью проводить вместе каникулы и праздники, мы сможем подружиться. Все втроём.       — Ты забыл кое о чём, Джеймс-Скорпиус.       — И о чём же?       — Супруга Поттера происходит из рода Уизли. Женщины этой семьи могут рожать очень, очень много детей. Она родит Гарри ещё не одного ребёнка. А вот у Малфоев обычно рождается только один ребенок, мальчик, наследник. И то что у тебя есть младший брат — это скорее чудо. Астория никогда не родит Драко Малфоя ещё одного мальчика, и род прервётся.       — Но я-то что могу поделать?       — Ты можешь выйти из рода Поттеров. И тогда Драко сможет ввести тебя обратно в свой род. Ты ведь остался его сыном. Мне кажется, это очевидно.       — А как же Сири? И Луни? И Гарри? И Роза? Он вообще запретил мне общаться со всеми преображенными! Он вообще не хочет, чтобы я общался с кем-то из Поттеров и Уизли!       — По всей видимости, Драко был недосточно суров с тобой, раз ты так быстро забыл, что такое долг перед родом ради личных интересов. А для самого Драко это было важнее всего на свете.       — Ты думаешь, я этого не знаю? Когда я был только Скорпиусом, я жил под гнётом того, что я должен. Но Джеймса Поттера, как ты помнишь, воспитывали немного мягче.        — Джеймса не воспитывали вообще. Ты делал, что хотел. И ты должен понимать, что наследников рода Малфоев воспитывают согласно традициям рода. Люциус тоже был очень строг. Ты даже не представляешь, насколько. Драко пришлось стать Пожирателем Смерти, чтобы соответствовать высоким требованиям твоего деда. Ты и представить не можешь, через что пришлось пройти ему, щенок!       — Ты говоришь, так как будто…       — Какой же ты болван! Драко был моим крестником в прошлой жизни, и я любил его, как сына. А ты позоришь его имя… Малфои — стойкие, несгибаемые, и они беспрекословно слушаются главу своего рода. Твой отец подвел Люциуса только один раз — он не смог убить Альбуса Дамблдора.       — Что? — глаза Скорпиуса стали размером с галеон.       — Это было его задание, полученное им от Воландеморта лично. Он должен был убить Дамблдора, или Тёмный Лорд убил бы его самого и Нарциссу. Но он провёл в Хогвартс Пожирателей Смерти. Думаешь, ему было легко? Это почти сломало его. А от тебя требуется такая малость — ограничить круг общения! Или ты думаешь, что Драко было позволено общаться с кем он хочет? Он, между прочем, хотел дружить с Гарри Поттером и был влюблён в Гермиону Грейнджер!       — Я тебя понял и услышал, Снейп! То есть Альбус-Северус. Но почему-то мне кажется, что ты сейчас не для рода Малфой выгоды ищешь, а лично для себя.       — Одно другому не мешает. Если бы я выжил в той войне и остался Северусом Снейпом, я уверен, что сказал бы тебе тоже самое.       — А откуда ты столько знаешь о воспитании аристократах, ты же полукровка?       — Как был рогатым идиотом, так и остался. Ну, во-первых, сейчас-то я чистокровный, а во-вторых, в прошлой жизни я был деканом Слизерина. А на Слизерин, как ты знаешь, кого попало не берут.       — Я понял. Но как же мне быть? Что выбрать: свободу и счастье или долг перед родом? Драко — мой отец, и я всегда хотел, чтобы он гордился мной, но я боюсь, что цена будет слишком высока.       — Трудных решений не бывает, Скорпиус. Человеческий мозг устроен таким образом, что все решения, даже самые тяжкие, он принимает в одно мгновенье. И если ты мучаешься, то это значит только, что принятое решение тебе не нравится. Ведь правильный путь всегда труднее. Просто прислушайся к себе, и ты поймешь, что делать.       Скорпиус запустил пятерню в волосы и зажмурился. Потом вздохнул, встряхнулся, и исчез в наступающих сумерках. А Северус ещё долго сидел, любуясь громадой магического замка, возвышавшимся над ним.