The Rembrandt Files +18

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Однажды в сказке

Автор оригинала:
lenfaz
Оригинал:
http://archiveofourown.org/works/4452545/chapters/10115744

Основные персонажи:
Динь-Динь (Тинкер Белл), Киллиан Джонс (Капитан Крюк), Лиам Джонс, Реджина Миллс (Злая королева), Эмма Свон
Пэйринг:
Киллиан Джонс/Эмма Свон; Тинк/Лиам
Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, Флафф, AU
Предупреждения:
OOC
Размер:
Миди, 56 страниц, 16 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Киллиан Джонс — уважаемый музейный куратор, который фокусируется главным образом на искусстве 19 века. Эмма Свон — восходящий современный художник, яростно защищающий свою работу. Когда Киллиан начинают курировать первую выставку Эммы, дела идут не очень гладко, но вскоре они понимают, что им есть чему поучиться в искусстве. И в любви.

Посвящение:
Darya Mrosey ♥

Вдохновителем на большинство моих переводов является Алекс Мелроуз. Не знаю, переводила бы я вообще, если бы не её любовь к моим работам.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Картины

13 сентября 2017, 21:23

Мы рухнули в любовь
И похоже, что мы могли бы сделать это
Да, похоже, что мы сделали это до конца


Blur — To the end



Она настойчиво постучала в его дверь, и все её тело застыло в ожидании. Она задумалась над тем, что она скажет ему, но ей всё равно казалось, что это полная чушь. Она забыла всё, что хотела сказать, когда он открыл дверь: его волосы были так же растрепаны, он был в выцветших джинсах и белой футболке с пятнами краски на ней. Он не поднимал взгляд, но Эмма всё равно видела его усталость. Но когда он поднял взгляд и посмотрел на нее, она увидела гораздо большее — чувство разочарования.

— Эмма? — невольно сказал Киллиан, от чего у Эммы пересохло в горле.

— Киллиан.., — начала она, ее собственный голос стал менее уверенным, чем она этого хотела. — Могу я войти? — спросила она. Он наклонил голову, прищурив глаза, и пытался ее прочитать. Он был психически и эмоционально истощен после того, как ночью разрисовал выставочный зал, а сейчас начал рисовать карандашами на холсте. Он вздохнул и отошел от двери, пропуская её. Она сделала несколько нерешительных шагов, повернувшись к нему лицом, когда услышала, как дверь закрылась. Они молча стояли там, пока Эмма, сделав глубокий вдох, не заметила пятна краски на рубашке.

— Ты рисуешь.., — тихо прошептала она.

— Да. Пытаюсь, — признался он и почесал за ухом. Она так любила этот жест. — Но это сложно, даже то же смешивание красок оказывается проблемой, — смущенно признался он.

— Покажешь? — спросила она, ее голос прозвучал с чувством почтения и уважения.

— Он еще не готов, не на чего смотреть, — уворачивался он, смущаясь.

— Мне бы хотелось всё равно посмотреть, если ты не против. Я пойму, если не захочешь показывать, — сказала она, опустив взгляд в пол.

— Пойдем со мной, — прошептал он. Взяв его за руку, по их телам прошелся электрический ток, что было невозможно проигнорировать. Она позволила ему открыться, показать ту часть себя, которую он скрывал годами.

Когда они зашли в комнату, Эмма увидела импровизированную комнатку с мольбертом и холстом и маленьким столом с краской и кистями. Она держала его за руку, медленно приближаясь к холсту, и посмотрела на линии на пейзаже: волны моря, побережье и две маленькие фигуры. Раскрашено было только несколько областей, но Эмма уже понимала, где и как он хотел раскрасить.

— Я всегда любил импрессионистов: их страсть, желание просто рисовать. Быстро, яростно бежать с мольбертом, пока солнце не зашло, — он начал описывать стиль импрессионистов и она увидела в его глазах страсть. Когда она впервые встретила его, она подумала, что у него нет страсти. Позже она подумала, что он запрятал её в глубину своего сердца и не позволял терять контроль над собой. Но теперь страсть была повсюду. Она потянулась к нему и поцеловала; через секунду он ответил на поцелуй, но внезапно отстранился, смотря на неё.

— Эмма.., — прошептал он. — Я... я забочусь о тебе. И хочу быть честным с тобой, — вздохнул он, отпустил руку Эммы и провел по волосам. — Я пытаюсь потому, что напуган. Но я никогда не стану просто художником, — решительно сказал он. — Я не могу быть только художником. Я всегда буду куратором. Мне нравится быть куратором, это... это не изменится. Так что прежде чем совершить ошибку, подумай о моих словах.

Она коснулась его щеки, разглядывая шрам.

— Я любила твои граффити. Я была в музее этим утром, они позвонили мне, и я увидела выставочный зал, — замолчала она, вспоминая ту красоту, которую видела этим утром.

— Свон, — вздохнул он, посмотрев на неё.

— Я видела себя в этой комнате, Киллиан. И это не из-за граффити. Это из-за тебя, ты связал всё воедино. Мне понравилось то, что ты там сделал не только как художник, но и как куратор.

Она сделала к нему еще один нерешительный шаг, соприкоснувшись телом.

— Киллиан, когда я увидела тебя той ночью, я вышла погулять, чтобы подумать о чувствах к тебе, — она наклонила голову, смотря на него, и почувствовала, как его рука мягко легла на ее талию. — Я думала не о художнике-граффити. Я думала о кураторе, который назвал меня красивой и поцеловал прямо посреди моей мастерской, — прошептала она, приближаясь к его губам. — Я думала о тебе. Всё это время.

Он медленно поцеловал её, притягивая ближе к себе; она обвила шею руками, зарываясь в его волосы. Она стонала ему в губы, позволяя страсти поглотить её, когда он сжимал рукой её бедро. Она медленно отстранилась, поспешно стягивая его рубашку, и поцеловала его в грудь. Поцелуями приближаясь к соску, она медленно обхватила его губами и облизала. Он застонал, притягивая к себе; они оба тонули в жгучем поцелуе. Он повел её к спальне, трогая каждую частичку её тела.

— Я не могу перестать думать о тебе, Эмма. Я хочу нарисовать тебя, раскрашивать, обрисовать каждую улицу граффити изображением тебя, — он начал расстегивать пуговицы ее рубашки одной рукой, с чем она ему помогла. Он мягко толкнул её на кровать, нависая сверху, водя рукой по изгибам тела. — Я хотел бы вылепить из мрамора твои контуры, Эмма.

Она потянулась, чтобы поцеловать его, притянув его к себе ближе. Поддавшись бедрами вперед, она почувствовала, как страсть поглощает её. Он зарычал, почувствовав близкий контакт, его брюки уже не скрывали того, что он хочет её.

— Ты понятия не имеешь, как я хочу тебя, Эмма, — прошептал он ей в губы.

— Это ты понятия не имеешь, как хочу тебя я, — ответила она.

— У тебя есть я, Свон. Я твой. Весь твой, любимая, — уткнувшись ей в шею, он пытался восстановить дыхание.

Она хотела его. Хотела его всего. Хотела, чтобы он растворился в ней. Ладонями она обхватила его лицо, наклонившись, и прошептала на ухо.

— Я хочу, чтобы ты перестал контролировать себя.

И он это сделал. Он снова и снова погружался в нее, глубоко и медленно толкаясь; его рука медленно чертила линии изгибов её тела, а на ухо он бессвязно что-то шептал ей. Она медленно расслабилась под ним, когда достигла удовольствия, а он продолжал ритмично двигаться в ней, пока сам не задрожал и не уткнулся ей в плечо. Медленно выйдя из неё, он упал рядом, притянув её ближе. Она прижалась к его груди, смотря на улыбающееся довольное лицо.

— Ты выглядишь усталым, — сказала она, заметив мешки под глазам, проведя пальцем по шраму на щеке.

— Я не спал, — застенчиво признался он.

Она посмотрела на него, опираясь подбородком на грудь.

— Я тоже. Я... я скучала по тебе.

— И я скучал по тебе, а теперь спи, любимая, — прошептал он и поцеловал её в макушку.

Проснувшись через несколько часов, он стоял и смотрел на холст, изучая контуры и линии. Он почувствовал, как она подошла и обняла его сзади. Обернувшись, чтобы полюбоваться ею, он увидел, что она стоит в одной из его футболок. Он наклонился к ней, нежно поцеловав и держа подбородок большим пальцем правой руки. Немного отстранившись, она отошла от него.

— Мы опаздываем. Скоро открытие выставки, — напомнила она ему.

— Ну, ты же можешь опоздать.., — он вскинул бровью, обняв её, покачиваясь из стороны в сторону.

— Нет. Не могу. Я бы хотела, но ты же знаешь, что мы не можем, — ответила она. — Тем более мне нужно зайти домой и переодеться, я обещала Реджине, что буду не в майке с изображением панк-группы 80-х и не в том, в чем сейчас.

— Тем не менее, сейчас ты выглядишь великолепно, — улыбка немного спала, и он посмотрел на неё. — Эмма, что думаешь насчет того, чтобы я забрал тебя из дома и мы вместе бы поехали на выставку?

Она вскинула бровью, ухмыляясь.

— Ты приглашаешь меня на свидание в музей?

— Думаю, да, — признался он.

— Я согласна. Приезжай в семь. И не опаздывай, — сказала она, оставив на его губах поцелуй.

— Не опоздаю.