Пляска пепла и ветра

— Призраки прошлого — Как только Курт и Лонгин входят в холл десятого этажа, Максимильян моментально меняется в лице и начинает напряженно рыскать глазами по сторонам. Синклер удивленно смотрит на него, не понимая, в чем причина такого поведения. Сколько лет он знал некоронованного принца псов, а такой странной перемены состояния ему еще не доводилось видеть. Всегда он был невозмутимым, как удав, но четко контролирующим ситуацию, готовый перейти в боевой режим при первой необходимости. Правда, Курту еще не приходилось видеть, как пес морально потрошит своих врагов, но он знал, что тот на это способен. И вот теперь он стал свидетелем такой реакции, которую не знает, как трактовать. — В чем дело, амиго? — с легкой едкостью спросил Курт, уморившись наблюдать, как незадачливый напарник продолжал шарить глазами по окружающим их людям. — Какая вожжа тебя укусила? Лонгин отреагировал на его слова тихим рычанием и хищным оскалом, с заметным трудом подавляя желание впиться в его глотку когтями. — Побереги свое остроумие для Роксета, — прошипел он, лязгнув клыками, — меня волнуют волны, которыми пропитан этаж. Плюс, я чувствую, что мастеру плохо, а в чем дело, я не знаю, и это меня бесит. Курт мгновенно стал серьезным, отбросив прошлую невозмутимость в сторону. Он знал, что между Лонгином и Джейсоном была странная связь, конечно, не такая, как с Дарфтом, но тоже достаточно сильная для того, чтобы чувствовать состояние друг друга. И раз он говорит, что ощущает плохое самочувствие Каулитца, значит, это серьезный повод, чтобы напрячься. — Что-то конкретное чувствуешь? — без тени насмешки интересуется Синклер, проводя взглядом мельтешащих в коридоре людей. — Или фон не позволяет понять? Лонгин заметно нахмурился, стараясь отделить эмоциональные волны посторонних от потока Джея, но пока что мало что получалось. Вдруг его шарахнуло волной едва сдерживаемого гнева и липкого страха потери, которые прошили его насквозь. Лонгин перевел дыхание и осторожно потянулся за этим сигналом, уже заранее зная, кому он принадлежит, но все еще надеясь на ошибочное ощущение, что, впрочем, было ложью. Потому что выросший буквально из неоткуда Крис одним своим мрачным видом сказал о своем внутреннем раздрае, который он не стремился скрывать, шарахая заряженной энергией в разные стороны. Заметив брата, Дарфт едва заметно выдохнул и на миг позволил своей маске спасть, являя усталое и мрачное выражение лица, которое, впрочем, сгладилось облегчением. — Ло, — с едва слышной хрипотцой проговорил Крис, делая несколько шагов к младшему и пока в упор не обращая внимания на притихшего Курта, который старался не отсвечивать, — ты здесь уже. Лонгин легко обнял брата за плечи, своей силой пытаясь нормализовать состояние старшего. — Прибыл по первому зову, — постарался проговорить в шуточной манере, но в тоне все равно промелькнули вопросительные нотки, сводя весь эффект на нет, — рад тебя видеть, брат. Что от нас требуется? Крис с заметной мрачностью посмотрел на Курта, даже спустя столько лет чувствуя злость по отношению к этому человеку за его прокол с мастером, но потом пришлось взять себя в руки и отбросить предвзятость в сторону. Сейчас у них нет времени, чтобы тратить его на ненужные претензии. — Провести полную диагностику сознания и просчитать возможные риски при удалении побочной личности, — холодно проговорил он, не спуская напряженного взгляда с Синклера, который забыл как дышать, — плюс установить прямой контакт с доминантным альтером. У пацана в голове атомный реактор, так что аккуратнее с акцентами давления, у нас нет права на ошибку. Последние слова Дарфта были явным камнем в огород Курта, ясно дающий понять, что он не забыл, как Синклер недооценил влияние Ясона и косвенно допустил, чтобы Джей попал в плен собственного сознания. Сам мужчина благоразумно держал рот закрытым, не смея возразить против такой непрямой шпильки в свой адрес и зная не понаслышке, насколько острыми могут быть когти короля. Он также прекрасно понимал, что в этот раз любой промах в отношении мальчишки будет стоить ему жизни. Тем временем Крис на миг прикрыл глаза, вызывая Бальта по ментальной связи сюда. Не прошло и пяти минут, как рядом показалась собранная фигура карателя, который слегка склонился перед Лонгином, напрочь игнорируя Курта, и выжидающе уставился на Дарфта. — Бальтазар проводит тебя к Сету, Синклер, пообщаетесь минут пять наедине, надеюсь, за это время не сломаешь пацана, — в утвердительной форме проговорил Крис, стальным взглядом пресекая любое возмущение пса и человека, затем он обратился к Максимильяну, — а с тобой, Ло, мы поговорим отдельно. Курт проглотил свое возмущение и раздражение тем фактом, что его в очередной раз тыкнули носом в его проеб, и молча кивнул, сцепив зубы. Он также догадывался, о чем может быть разговор двух псов. Точнее о ком. С учетом их личного помешательства на Джее, странно было бы, если бы они не обсудили его состояние между собой. Благосостояние мастера — одна из важнейших задач пса, можно даже сказать вся его суть в этом, и именно эта особенность всегда удивляла Курта, еще в то время, когда он работал в центре. Он пытался понять эту мистическую связь, устраняя ее последствия, но даже при всей наглядности, до него не доходило в чем секрет такой преданности. До тех пор, пока Джейсон Каулитц не оказался способным взять под контроль всех псов и стать всеобщим мастером. И ведь брал он их не измором, без насилия, а лаской и пониманием, часто которое не оказывалось ближайшим людям. Курт очнулся от ступора, когда Бальтазар едва ощутимо подтолкнул его в спину, побуждая двигаться вперед. Синклер моргнул, проклиная свою манеру уходить в мысли, и направился по указанному направлению. Он чувствовал враждебность пса, но старался не обращать на это внимания, уже привыкнув к тому, что половина псов желают ему смерти, но сдерживаются из-за приказа Джея не трогать его. Со стороны Каулитца это было весьма иронично, оставить призрачную угрозу, но при этом жестко оградить от нее, заставляя зависнуть в подвешенном состоянии. Продуманный сукин сын, который не упустит возможности поймать на крючок и перекрыть доступ к кислороду. Наконец, они подошли к крайней комнате, и Бальтазар обронил, не поворачиваясь к Курту лицом: — Без резких движений и слов, докторишка, пацан только недавно пришел в себя после срыва, не усугуби его состояние. Курт закатил глаза. Подданные стоят своего короля, ничего не скажешь. — Не учи ученного, — огрызнулся он, прожигая затылок пса раздраженным взглядом, — без твоего напоминания знаю, что не нужно давить на него. Бальтазар смерил его холодным взглядом, но говорить ничего больше не стал, лишь молча открыл дверь и жестом пригласил Курта войти. — Насколько все плохо? — сходу спросил Лонгин, напряженно вглядываясь в сосредоточенное лицо брата, без труда зная, что он поймет о чем речь. Крис шумно выдохнул, на миг застывая на месте и закидывая голову назад. Хоть первая опасность радикального срыва и прошла, но всегда был риск повтора, поэтому он не мог позволить себе расслабиться. — Стены снова истончаются, — глухо проговорил Дарфт, с нажимом проводя пальцами сквозь пряди своих волос и сжимая их у корней, — а он будто этого не замечает, еще доводит себя до критического состояния, а потом делает вид, что просто не обратил внимания на зудящую боль в голове. Просто, блять! Последние слова Крис буквально прорычал, вновь ощущая, как из глубины нутра поднималась злость. Лонгин без труда почувствовал, что брат опять начинает заводиться, поэтому и подошел ближе, положив руку на его плечо. Дарфт сделал короткий вздох, чувствуя, как младший вытягивает из него потоки раздражения и бессильной ярости через канал связи. Постепенно внутреннее состояние пришло в норму, и он перестал резонировать зарядами тока в пространство. — Спасибо, — негромко выдохнул Крис, прикрыв глаза и ощутив непривычное спокойствие, которое растеклось по нутру целебным бальзамом. — Что-то я совсем расклеился… — Не говори чепухи, — вмиг осадил его Лонгин, сжав плечо сильнее, — переживать за близкого человека — это нормально, тем более в твоем случае. — В моем случае… — глухо повторил Дарфт, мотнув головой и прогнав накатившую усталость, — от переживаний за этого засранца упрямого не спасет даже пуля из амарила. — Как будто тебя это расстраивает, — намекая на сверхчувствительность в отношении мастера, сухо проговорил Максимильян и провел по спине брата ладонью, — сам же ни за что не откажешься от вашей связи. — Меня расстраивают моменты, когда он чувствует боль, — проговорил Крис и сцепил зубы, когда ощутил новый импульс со стороны Джея, — но да, даже несмотря на подобные эпизоды, у меня даже мысли не возникнет прервать нашу связь. Лонгин слабо улыбнулся, в который раз удивляясь силе их чувств. — Тогда пошли скорее засвидетельствуем свое почтение перед нашим мастером и облегчим его состояние. Крис согласно кивнул и направился в комнату мастера, в которую он его перенес, после того, как Каулитц немного пришел в себя. В который раз похвалив себя за идею сделать сеть черных ходов, Дарфт ловко избежал неуместных вопросов и чужих любопытных взглядов. Таким образом никто в многослойном муравейнике Отряда не знал об истинном состоянии Теневого Лидера. За исключением, правда, пары псов и Сета, но Крис не думает, что они решаться болтать о таком. В конце-концов, каждому дорога его жизнь, чтобы из-за тупого желания почесать языком ее лишиться. Первое, что бросилось в глаза, как только они вошли, было то, что в комнате царил полумрак, который, впрочем, не скрывал лежащей на постели фигуры. Джея окутывал незримый для человеческого глаза кокон заряженной силы, красноватой дымкой весящий в воздухе. Это хоть и в малом количестве, но все же помогало перенести последствия приступа. Лонгин также отметил, что стены на сознании парня действительно напоминают скорее тонкую материю, а не монолит, как было раньше. Что стало причиной таких изменений? Этот вопрос сильно волновал Максимильяна, в то время, как он подходил к постели. Почувствовав рядом движение, Джей резко распахнул глаза и инстинктивно дернулся в сторону своего клинка, который стоял возле изголовья кровати. Кристиан вздохнул и мягко остановил мастера, перехватив его руку, не позволяя схватить оружие. — Спокойно, мастер, это всего лишь мы, — негромко проговорил Дарфт, обнимая парня за плечи, и добавил с нервной улыбкой: — так что не надо крошить нас на капусту. — Блять… — протяжно выдохнул Джей, на короткий миг приходя в себя и осознавая происходящее вокруг, а затем снова погружаясь в глубину, — совсем мозги заплыли… почему так темно… — Мастер, — обратился к нему Лонгин, приседая перед ним на корточки и видя, что он не может вынырнуть на поверхность, — дыши. Джей послушно сделал вздох, попав в теплый кокон силы Максимильяна, буквально поверхностью сознания чувствуя, как к нему прикасаются ласковые ментальные ладони пса. Лонгин не спешил, но и не слишком медлил, он по крупицам собирал ментальную защиту, а после и усиливал ее парой-тройкой блоков, которые не позволяли копившемуся внутри безумию выйти на волю. Он видел разного рода пытки, воспоминания о которых напрочь засело в сознании парня, он чувствовал его боль, пускай и фантомную, яростное желание убивать и смертельную усталость. Лонгин не позволял этим эмоциям захватить его, продолжая плести защитный блок. Постепенно, дыхание Каулитца выровнялось, пальцы перестали судорожно сжиматься, словно в вечном поиске рукоятки катаны, лицо разгладилось и больше не искажалось гримасой боли. — Ло… — прохрипел Джей, возвращая себе самообладание и хватаясь за руки Криса, обнимающие его за талию, как за последний оплот, — Влэйн… я вас вижу… — Хорошо, — удовлетворенно кивнул Лонгин, делая завершающие плетения и видя, что влияние темной стороны ослабевает, — мастер, я сейчас выпущу тебя, постарайся не дернуться в первые минуты. Лонгин щелкнул пальцами, и Джей невольно вздрогнул, ощутив прохладу реальности вместо теплого кокона подсознания. Он моргнул, понимая, что находился не во сне, где ему снова пришлось сражаться с призраками прошлого, и что сейчас перед ним его верная и преданная Тень, а не лживый предатель. Спиной он чувствовал сердцебиение Криса, и постепенно этот ритм позволил ему успокоиться окончательно. — Пиздец, — коротко резюмировал Каулитц, прикрыв глаза и откинувшись на крепкую грудь Дарфта, — и сильно меня забросило в этот раз? — На третий уровень ниже горизонта, — просто ответил Лонгин, подтянув к себе кресло, — можно даже сказать, что отделались легким испугом. Джей сжал зубы, сдерживая досадливое рычание. Третий уровень… в его собственной системе так назывались пласты памяти, и степень безумия регулировалась линией горизонта: если планка базировалась в пределах нормы, то отмечалась как «высокая граница», но если происходило понижение, то тогда следовало готовится к разного рода трэшаку. Третий уровень ниже горизонта — период нападения и комы. Неудивительно, что ему снилась такая херня, которую он рад бы забыть, но не может. Когда первая злость и паника улеглись, Джей открыл глаза и горько улыбнулся, натыкаясь на сосредоточенного Лонгина. — Опять я вам хлопот добавил, да? — с печальным смешком проговорил он, закидывая руку назад и зарывая пальцы в волосы молчаливого Криса, без слов обращаясь и к нему. — Вызывал вроде для другого, а все равно пришлось тратить на меня силу. Крис на пару с братом закатил глаза и невесомо поцеловал мастера в затылок. — Повторю для тех кто в танке. Выбирая между мальчишкой, который в данный момент цветет и пахнет, и тобой, мы всегда выберем тебя, — с рыкающими нотками в голосе проговорил он, сильнее стискивая руки, — смирись с этим. — Два упрямых засранца, — с лаской проворчал Джей, видя, что и на лице Максимильяна написано упертое выражение, которое явно есть и у старшего, — в такие моменты я наглядно убеждаюсь в том, что вы братья. Лонгин усмехнулся, постепенно отпуская сковывающее его напряжение. — Нам по статусу положено быть упрямыми, — с притворной надменной маской проговорил он и лукаво улыбнулся, — тем более в отношении тебя, мастер. Джей закатил глаза, но никак возражать против слов пса не стал. В конце-концов стоит уже привыкнуть к тому, что для всех своих сверхъестественных подопечных и подчиненных он всегда будет на первом месте, невзирая не на какие альтернативы. И Джей отвечал тем же, готовый глотку порвать за каждого пса. Каулитц слабо улыбнулся, коротко вздохнув. — Я рад тебя видеть, Ло, спасибо, что прилетел. Лонгин ответил ему кроткой улыбкой, но ничего говорить не стал, оставляя последнее слово за ним.