Тени прошлого ( продолжение фанфика Петербуржский Ангел)

Штольман вышел на улицу и поежился, для почти середины октября стояла на удивление холодная погода, ветер дул не прекращаясь ни на секунду, Яков поднял воротник пальто и быстро зашагал в сторону перекрестка, свернув в Волховский переулок, он сразу заметил странный, круглый комок на тротуаре и приглядевшись, узнал кошачью фигурку- кот сидел сразу за углом, подтянув под себя лапы и казался круглым, пушистым шаром. При виде Штольмана он поднял голову и коротко муркнул. - Вот ты где…что же в дом не идешь?- неожиданно для самого себя спросил Яков. Кот посмотрел на него своими огромными желто- зелеными глазами и отвернулся. - Понятно, служба.- улыбнулся Штольман, потер замерзшее ухо и поспешил к парадной, пару раз оглянувшись на кота. Осинин уже ждал. Когда горничная отворила дверь, он уже был в холле и поспешил навстречу, лицо его, выражающее обеспокоенность не хранило ни следа от того, что Яков привык видеть в нем – рассеянности и задумчивости. - Пройдемте в гостиную, Яков Платонович, там камин…что за осень в этот год, собачий холод…Чай, пирожные? Присаживайтесь. - Нет, Михаил Федорович, обойдемся без чаю, давайте к делу. О чем ВЫ хотели мне сообщить? Заинтриговали просто- сказал Штольман, опускаясь в кресло. - Да что Вы, какие интриги- махнул рукой художник. Он нервно прошелся до окна и обратно и, остановившись у камина и вглядываясь в язычки пламени, тихо произнес. - Я очень ценил Вашего отца, Яков Платонович, Вы знаете….и Вы, насколько я могу судить…поэтому мне не безразлично то, о чем мне сегодня утром рассказала прислуга и я почел своим долгом… - Послушайте, Михаил Федорович, если Вы о наследнике, недомогании моей супруги в связи с этим и чертовщине, то меня…посвятили уже.- немного раздраженно перебил его Штольман. - Вот как…все это чушь разумеется и домыслы, но мальчик, насколько я понял, он реален?- осторожно спросил художник. - Да, он реален- устало ответил Яков. - Вы меня не поймите превратно…я предупредить только лишь- было заметно, что художнику неловок весь этот разговор, но он упрямо хотел знать. - Я понимаю. Спасибо Вам…я уже предпринял…необходимые меры.- Штольман устало провел ладонью по лицу и Осинин, заметив этот жест, быстро заговорил - Вот и хорошо, вот и хорошо- он улыбнулся- Давайте все же чаю? Глашенька!- громко сказал он куда-то вглубь коридора- Чаю нам и пирожных!- послышалось звяканье посуды, и через пять минут появилась горничная с подносом. - Давайте- как сюда, Яков Платонович- хозяин указал на кофейный столик возле дивана и Штольман, пожав плечами, переместился туда. Ему совершенно не хотелось вести светские беседы, а хотелось вернуться домой, но у него было еще одно дело и он терпеливо стал ждать момента для того, чтобы спросить о важном. Было очевидно, что художник немного тушуется, но все же, справившись с неловкостью, он снова задал вопрос. - Мальчик…он кто Вам? Я видел, как Вы привезли его тогда- заметив удивленное выражение на лице Штольмана, он улыбнулся легко и махнул рукой- Не удивляйтесь, я имею странность прогуливаться в весьма позднее время. С ним что-то не так? Яков внимательно смотрел в лицо Осинина и никак не мог понять, чего он хочет от него, это не могло быть праздным любопытством но и такую заинтересованность объяснить было трудно. Михаил Федорович видимо понял причину его замешательства и быстро заговорил снова - Когда-то…давно. Ваш отец очень помог мне…в одном весьма щепетильном деле. Я просто хочу помочь. Если позволите. Я не бедный человек…у меня есть связи… Только теперь Яков наконец понял, что можно расслабиться и не ожидать подвоха, на душе полегчало и он почувствовал, что внезапно навалившаяся усталость отступила. Михаил Федорович все смотрел на него, в лице его читалось только заинтересованность и обеспокоенность и тогда, Яков снова провел ладонью по лицу, взъерошив волосы, и заговорил - Мальчик…о нем попросили позаботиться, это мой долг…перед человеком, которого нет уже с нами. Вот только есть проблемы, которые трудно решить быстро, поэтому мы все еще здесь. Михаил Федорович качнул головой и мягко спросил - А что Анна Викторовна, ей понравился подарок Ваш? И Штольман понял, что еще раз солгать ему уже не удастся, он слишком устал для этого. Поэтому он просто ответил - Это для мальчика был презент. Это он рисует. И довольно сносно…на мой взгляд. - Я бы тоже взглянул – просиял Осинин – я догадался тогда, что Вы лжете, Вы совершенно не умеете этого делать, Вы об этом знаете?- он явно пытался повернуть разговор в более непринужденное русло и Яков это понял. Понял, что этот человек действительно хочет им помочь и понял, что ему самому надоело говорить загадками и сами эти загадки сводили его с ума, а времени, времени не было совсем. Он вздохнул коротко…и рассказал Михаилу Федоровичу историю Георгия, умолчав только об одном – о его удивительных способностях. Художник долго молчал, глядя на огонь в камине а затем тихо заговорил - Вот как…история весьма, весьма печальная и что же Вы намерены предпринять? Впрочем…я знаю, что нужно делать. Я помогу Вам выправить нужные документы в…короткий срок…в очень короткий. Да оставьте- махнул он рукой, заметив, как Штольман хотел было уже возразить – когда они Вам нужны? - Вчера – ответил Штольман и художник кивнул головой- Хорошо. Я сам зайду, как справлюсь, о деньгах даже не думайте!- воскликнул он, заметив, как Штольман потянулся за бумажником- Знаете ли…за все в этой жизни надо платить…не думайте даже.- спокойно закончил он и Штольман понял, что предлагать деньги бесполезно, весь этот разговор настолько сбил его с толку, что он совершенно забыл о том, о чем, собственно, хотел спросить художника, теперь он вспомнил и быстро спросил - Михаил Федорович, забыл я совсем, мне помощь Ваша нужна, тут вот какое дело- он вынул из кармана принесенные с собой часы Георгия- посмотрите, может быть Вы знаете, кто мог написать эту миниатюру? Осинин взял часы, раскрыл и мгновенно поднял взгляд, лице его читалось изумление - Откуда это у Вас? Штольман понял, что такая реакция видимо имеет основание и быстро ответил - Это было с мальчиком. - Боже мой…неужели…- потрясенно проговорил художник. - Вам знакома эта вещь? Что такое, Михаил Федорович? – жестко спросил Штольман, желая привести художника в чувство. Тот поднял взгляд и потрясенно произнес - Да. Я знаю, кто это. - Вы знаете эту даму? Ну же, Михаил Федорович – нетерпеливо воскликнул Яков. - Это дочь Горация Неймана- Ксения…он своеобразный человек…имя такое выбрал….впрочем это неважно. Она пропала…где-то по времени… - Лет десять – одиннадцать назад? – быстро спросил Штольман. - Да. Примерно так- растерянно ответил Осинин – я писал это…я тогда увлекся миниатюрой но потом бросил – не мое…а это из последних. - Михаил Федорович, придите в себя – жестко сказал Яков, он встал, налил в стакан воды из графина, и протянув художнику, осторожно забрал из его рук часы. Тот взял стакан, проводил часы взглядом и отпил пару глотков. - Что случилось с Ксенией?- тихо спросил Штольман, стараясь не спугнуть и без того ошеломленного старика еще больше своими вопросами, но не задать их он не мог. Художник все же взял себя в руки, еще отпил воды, поставил стакан на столик и заговорил - Ксения пропала внезапно, ушла в шляпную лавку и исчезла. Но позже…выяснилось, что из дома пропали ее вещи и тогда… - Что тогда? Ее искали? В полицию обратились?- быстро спросил Штольман и увидел, как художник отрицательно качнул головой. - Нет. Там была некая…история..шекспировская драма…мезальянс. Гораций – у него банковское дело, большие деньги…да Вы знаете, что это…а эта девочка – влюбилась в часовщика… - Был скандал?- спросил Яков, мгновенно вспомнив о Наде и Павле. - Нет. Этого мальчика избили, он был в лечебнице, там все было сложно…Затем все успокоилось и все подумали, что все кончено. Но…через два месяца…она ушла в шляпную лавку. - И пропала – задумчиво заключил Штольман. - Да. Поэтому в полицию не обратились. Вся семья этого человека пропала так же. - И что же Нейман? – спросил Яков, ему было не по себе от этой истории, представив, что Георгия придется отдать такому деду, ему стало тошно, и он почувствовал облегчение, услышав - Гораций умер. пять лет назад. Половину состояния он завещал на благотворительность, а половину оставил вдове. - Вдове?- Яков быстро взглянул на Михаила Федоровича и тот, уловив в его взгляде обеспокоенность, ответил сразу - Ее нет здесь. Она уехала…говорят – в Европу. А может быть, просто сказала так….а отправилась искать дочь…никто не знает… - Вот как – задумчиво проговорил Яков. Получилось, что ниточка оборвалась, но, по крайней мере, он узнал о мальчике гораздо больше, чем мог рассчитывать. Дома его ждал Еремеев и с ним надо было поговорить тоже, поэтому, как бы не хотелось ему успокоить расстроенного художника но идти было надо и он, коротко вдохнув, твердо произнес - Вы простите меня, Михаил Федорович, но идти мне надо. Спасибо Вам за все. Он поднялся с дивана, Осинин тоже встал, лицо его приобрело обычное, рассеянное выражение, видимо он очень глубоко задумался, вспоминая прошлое, он взглянул на Штольмана и как будто очнувшись, ясно ответил - Конечно, конечно, идите, Яков Платонович, я сделаю все, что обещал как можно скорее. - Не провожайте, я сам- облегченно проговорил Яков и вышел. Уже на улице, снова поеживаясь на пронизывающем, ледяном ветру, он попытался осмыслить все, что произошло за это время. « Какая странная штука – жизнь, иной раз помощь приходит с совершенно неожиданной стороны а иногда, когда ждешь с ожидаемой – ее нет» - размышляя подобным образом, он и не заметил, как долетел до своей парадной – под ноги метнулся кот- Замерз?- улыбнулся Штольман- Пойдем. То, что кот с того момента, как Анна проснулась, ни разу не ночевал у них, совсем вылетело у Якова из головы, в разуме теснились совсем иные мысли, и было их так много, что подумать еще и об этом, ему просто было некогда. - Они поднялись по лестнице и вошли, кот сразу же отправился в гостиную, а Штольман, оглядевшись, понял что, проговорили он с Михаилом Федоровичем долго – в доме стояла особенная, сонная тишина и только со стороны кухни доносилось негромкое, мерное звяканье. Он подошел к двери спальни, осторожно открыл дверь и заглянул – Анна спала. Он подошел ближе и вгляделся в ее лицо – выглядело оно куда лучше, чем при последней их встрече, Штольман удовлетворенно улыбнулся, поправил одеяло и вышел, плотно прикрыв дверь. В кухне было светло и Яков, осторожно ступая, отправился туда. За столом сидел Еремеев и помешивал в чашке с чаем, сахар. - Ну наконец-то. Я уж не знал, то ли мне спать уже пойти, то ли на поиски. Штольман прошел мимо, потрогал чайник, отдернул ладонь- тот был горячим, взял себе чашку, налил чай и опустился на табурет напротив Еремеева, обхватив горячую чашку ладонями и грея озябшие руки. Алексей Алекеевич терпеливо ждал, наблюдая за его манипуляциями. Яков отхлебнул чаю и негромко начал рассказывать обо всем, что узнал от Осинина. - Ему можно доверять?- спросил Еремеев осторожно, после того, как Штольман замолчал. - Да. Я уверен. Он все сделает .- спокойно ответил тот. - Прекрасно. От меня что требуется? Ты поговорить хотел… - Хотел тебя попросить по поводу часов порасспросить, да теперь видимо, не надо – яков вынул часы и протянул их Еремееву. Тот долго рассматривал портрет и потом, отдав обратно, проговорил - Могу разузнать хоть что-то, ты же знаешь, я на Сенной. Там рядом, на Подъяческой…много их живет, есть у меня там человечек, толковый весьма… - Если завтра Михаил Федорович выправит опекунские документы, то нам в Затонск днями надо. Времени мало у нас. Если мы задержимся хоть на неделю- его не останется совсем. - Я знаю. Двадцать пятого последний срок.- каким-то бесцветным голосом проговорил Еремеев. - Именно. И в Затонске побыть надо…какое-то время, потом снова сюда…если Осинин все сделает, я попросить тебя хотел…насчет проездных документов… - Ты твердо решил уехать?- тихо спросил Алексей Алексеевич. - Я не могу остаться. Анне там будет спокойнее. Здесь я не могу гарантировать ей спокойной жизни.- твердо ответил Яков. - А там сможешь?- усмехнулся Еремеев. - Думаю да. Там нет Варфоломеева, нет всего этого…там совсем другая служба…поверь мне, мне там будет чем заняться- уже раздраженно ответил Штольман. Он встал, взял папиросу и чиркнув спичкой, нервно затянулся. - Да ладно. Я понимаю все. И Георгию там лучше будет…я надеюсь. Если родные не найдутся. Ты прав, конечно. Привязался я к нему…спит уже давно- Еремеев улыбнулся и поднялся – Пойду я. - Куда? Ночь на дворе. В спальне Георгия переночуешь.- быстро проговорил Яков. И Еремеев согласился. - Хорошо. Устал я что-то. Пойдем. Штольман отпер дверь маленькой спальни и огляделся – ничто не напоминало здесь о том, что произошло совсем недавно. Он нашел белье в комоде, старую пижаму, положил на постель, и тихо проговорив - Отдыхай. Завтра договорим.- пошел к дверям. В открытую дверь проскользнул кот. Он быстро пересек спальню и вспрыгнул на подоконник. Яков проводил его взглядом и закрыл дверь. Он вышел в коридор и по дороге в спальню вспомнил, как когда-то давно, Анна спросила его –« А вы, Яков Платонович, пошли бы на преступление ради родного человека? И он ответил ей совершенно искренне и без экивоков - «Нет. Я полицейский». Теперь он не знал, как ответил бы на этот вопрос сейчас. Он прислонился спиной к стене, и устало провел ладонью по щеке, снизу-вверх, нервно взъерошив волосы. «В конце концов, бумажные вопросы…не самое большое преступление в этой жизни…тем более, когда это касается вопросов жизни и смерти»- пришла спасительная мысль и он, успокоив себя таким образом, решил больше не терзаться относительно всего этого. Времени у них действительно не было ни на что, а решать все нужно было быстро. Он заглянул в Гостиную- Георгий спокойно посапывал на кушетке и Яков, коротко вздохнув, отправился спать.