You're terrible

Луи немного опешил от вида Гарри, потому что любого бы пробрал страх от увиденного. Шатен позволил себе рассмотреть каждый сантиметр почти голого тела Стайлса, которое было покрыто множеством синяков. Он предположил, что, возможно, раньше были и кровоподтёки,и царапины, но парня не было в школе достаточно долго, поэтому даже вышеупомянутые синяки начинали желтеть. Особенно сильно пострадал живот Гарри, а, присмотревшись, Луи увидел длинный разрез, чей край оставался спрятан из-за боксеров. Это, наверное, очень больно. Решив всё же поднять глаза к лицу, Луи заметил мешки под глазами и чуть прищуренный от усталости взгляд. Ужасные кудряшки, которые толком нельзя было назвать волосами. А ещё от Гарри неприятно пахло алкоголем, и Луи надеялся, что это его родители, братья или сёстры, друзья, но только не сам Стайлс, потому что для него было глупо лечится такими методами. Он стоял и пялился, но отчётливо слышал ярость в дыхании кудрявого парня и чувствовал напряжённость в его мышцах. Шатен даже не мог сказать, был ли он уверенным или всё же его одолевал страх, когда он старался чётко выговаривать слова: - Кто тебя так?- и пускай он примерно представлял, кто такой Гарри Стайлс, что это нагло- задавать такие вопросы являясь непрошеным гостем, но к Луи вновь вернулось то чувство защиты, что было присуще ему. Он хотел охранять и защищать всех вокруг, очистить мир от боли, грусти, хотел, чтобы солнышко сияло над миром для каждого человека на планете. Даже для таких, как Гарри. А что Стайлс? Он, наверное, хотел постоянных туч и гроз, смерчей, чтобы всем всегда было паршиво и одиноко. Чтобы была боль и истерики, депрессии. По виду Гарри нельзя было сказать, что он испытывает к этому какое-то отвращение, ему даже нравилось стоять вот таким избитым на пороге своего дома и вымученно улыбаться, когда скулы сводит даже от малейшего движения. Не говоря ни слова, кудрявый уходит в глубь здания, сворачивая в одну из комнат. А Томлинсон не совсем уверен, стоит ли ему заходить, ведь он не услышал приглашения, не увидел никак знаков, дающих ему согласия. Но он всё же решил задержаться на пару минут, надеясь узнать, что же произошло с этим парнем. В коридоре было совершенно пусто, не было никакой мебели, кроме огромной вешалки. Не было подставки для обуви, комода, зеркала- ничего. Пока Луи снимал кеды, он думал о том, где же семья Гарри хранит ключи, почему здесь так чисто, если нет даже обычного ковра, как они выглядят так опрятно. Но проследовав в ту комнату, где находился кудрявый, всё стало так ясно, что Луи позволил себе улыбнуться. Он словно только что был в туннеле метро, а теперь выехал к станции. Большие окна, который Луи не заметил снаружи (да он вообще ничего не заметил) освещали каждый уголок комнаты, а стены были так красиво украшены рамками, картинами, какими-то масками, что хотелось рассмотреть каждую. Было очень уютно, всё было так...тепло. Пастельные цвета, чистота и соблюдение некоторых правил расстановки мебели ввели Луи в ступор, когда он заметил на ровном, идеально отполированном, стеклянным столе тлеющую сигарету и пачку от неё, пепельницу, заполнившуюся донельзя, а на белом диване с каким-то небольшим мехом на подлокотниках бутылки пива, многие из которых были пустыми, а одна готова была пролиться на этот необычайный предмет искусства. Гарри, стоявший около стола, поднял ту самую сигарету и с озорством посмотрел на Луи. - Хочешь поиграть, Лу?- Томлинсон не знает, что смутило его больше- непривычное употребление имени, слегка пьяная речь или предложение Стайлса. Он так и стоял в дверях, только теперь сфокусировав взгляд на кудрявом юноше.- Ну же, ты же хочешь узнать так многое, да? Гарри прикусывает губу и садится на диван, а в Луи загорается такая искорка надежды, что он сможет узнать парня, которого считал абсолютно ненавистным, что он подпрыгивает и подлетает к дивану, запрыгивая следом. Это кажется абсурдным, потому что, на самом деле, он не ждёт от Гарри честных ответов, но всё равно будет интересно, и это лучше, чем не знать абсолютно ничего о выпускнике, который тебе снится. - Так ты ответишь на мой вопрос?- в ожидании, Луи как-то слишком усердно потёр ладони, на что Стайлс засмеялся и, затянувшись, выпустил пар в сторону. - Как скажешь, малыш,- Стайлс лёг на колени Луи и ухмыльнулся от напряжённости в теле парня, от глаз, которые забегали по лицу, он этого прервавшегося дыхания.- Есть кое-какие люди, которым я был нужен. - Ты блядь серьёзно сейчас?- Луи выпучил глаза и позволил себе дружески ударить кудрявого в плечо, но глаза того сразу потемнели, и Томлинсон сжался под таким напором. Было так страшно, все эти его перемены настроения и он сам. Так непонятно. - Теперь моя очередь,- видно, Гарри не собирался отвечать на вопрос школьника более подробно, поэтому энтузиазм шатена пропал, испарился, выветрился, и он не знал, горели ли его глаза, но, если они горели до этого момента, то искорка в них погасла. От напряжения у Стайлса появились пару морщинок, наверное, так было всегда, если Гарри о чём-то думал. Если бы они общались чуть лучше, Луи обязательно провёл бы по ним рукой.- Расскажи о своих друзьях. - Мои друзья классные. - Я продолжаю ждать нормального ответа,- Гарри с силой вдавился в Томлинсона всем телом, и это принесло некий дискомфорт, потому что Гарри лежал так близко к его ширинке, а от него так вкусно пахло и эти кудряшки...Луи готов был закатить глаза от возмущения и несправедливости, но какое-то тёплое чувство разливалось в животе от настойчивого Гарри, поэтому он просто продолжил: - Они всегда за меня горой. Мы с ними с детства знакомы, они невероятно крутые, они- поддержка, забота, оберег. Я столько глупостей без них наделал бы,- Луи усмехнулся.- У Зейна, тот, что похож на мулата, немного завышена самооценка, но он не часто это проявляет. Лиам очень...Он странный, я даже не знаю, как описать его, он просто такой родной и хороший, что не смогу выбрать что-то одно, а, если начну рассказывать, не остановлюсь. Люблю я их, в общем,- Луи вздохнул и встретился глазами с таким непривычно заинтересованным взглядом, что было даже странно, что Гарри вообще не перестал слушать после третьей секунды. Глаза пробегали по зелёным изумрудам, губам и скулам школьника, отчего становилось не по себе. Если он не собирается рассказывать о себе, то хотя бы подпустит меня чуть ближе. - Хочешь совершить ещё одну глупость?- Гарри поднимается и тянется к сигаретам. - Если это твой следующий вопрос, сейчас моя очередь, - Луи внимательно наблюдает за парнем, который подносит предмет к губам и достаёт зажигалку. Это единственный случай, когда Луи не против, чтобы кто-то курил при нём. Он запрещает это даже Зейну, ох, чёрт. - Боже,- Гарри резко поворачивается, и Луи снова чувствует перемену его настроения, и это всё быстро и странно, что Томлинсон ничего не понимает, просто не может, не успевает. Гарри поднимает ногу к промежности Луи, коленкой надавливает и улыбается, когда слышит тихий-тихий писк.- Давай же, задавай. -Ч-чего?- глаза парня метаются от коленки до глаз Стайлса и обратно, а сердце так бешено стучит, что даже Луи слышит это как-то слишком отчетливо. - Твоя очередь, Лу- парень выпускает дым прямо на Томлинсона и тот так отчаянно кашляет и уворачивается, давая понять, что всё это ему не нравится, и ему противен этот запах. Он плюётся, размахивает руками, ждёт пару секунд, пока дым не рассеяться и прекрасный вид глаз Гарри снова не вернётся на свои места. - Кого ты любишь, Гарри? Кто удостоился любви твоего сердца?- он знает, куда нужно бить, чтобы попасть в самую точку, а ещё он знает, как сносить людям крышу, как заставлять задуматься, как страдать. Он знает, отчего люди сжимают кулаки и распахивают глаза, отчего так томно поднимают грудь, отчего сжимаются их зубы.- Кто на самом деле важен тебе, м, Гарри? -Заткнись. - Ну же, ответь, Гарри. Семья? У тебя есть родственники, кудрявый? Вторая половинка? Сколько у тебя дру...- Луи не успевает договорить, как чувствует, как его скулы сжались кулаками Стайлса, как тот с яростью прижимает их друг к другу, как яростно смотрит на Луи, как его зрачки расширяются. Он стал похож на самого опасного демона, у которого украли что-то могущественное. - Никогда,- рука сжимается сильнее,- никогда в свой гребанной жизни,- почти выворачивает щёки,- не смей лезть в мою личную жизнь!- прижимая лицо Томмо к подушке, Стайлс яростно кричит и замахивается. Замахивается для хорошего удара, может, по тому самому лицу, может по почкам, может по спине, но так сильно, что в его суставах успевает что-то хрустнуть. Луи успевает повернуться и с глубочайшей жалостью посмотреть на парня, от чего у того рука так и осталась в воздухе. Посмотреть с такой жалостью, болью, разочарованием и ужасом, так, как на Гарри не смотрел ещё никто, с такой обидой в глазах, что, будь Гарри не всё равно, его сердце бы кольнуло от серо-голубых глаз парня. Но оно у него железное, поэтому он просто снова встаёт, даёт Луи возможность подняться и не проходит минуты, как снова забирается на его коленки, расставив свои ноги по обе стороны от него. Абсолютно безвыходная ситуация. - Итак,- Гарри говорит так медленно, покусывая свою губу.- Хотел бы ты наделать глупостей сегодня? Со мной? Хотел бы ты стать плохим мальчиком, Томмо? Луи отрицательно качает головой и пытается успокоить в себе неприятное чувство опасности и самосохранения, но хитрый вид Гарри и его слова не способствует ничему из этого. - Ох,- затяжка Гарри на этот раз в разы сильнее, и прежде чем Томлинсон понимает, почему, парень прислоняется к нему губами, языком проникая в рот и через пару секунд выдыхая едкий дым. На автомате школьник вдыхает и отрава попадает в лёгкие, и ему так нужно прокашляться и вдохнуть, но язык Стайлса исследует рот шатена, губы целуют с яркой страстью, иногда покусывая, запоминая каждый кучек губ Томлинсона. Ладошками парень пытается отстранить от себя кудрявого, и у него это получается, когда тот с громким чпоком отодвигается от Луи. Делая глубокие вдохи, Луи берётся за голову, потому что та начинается так кружится, что, если бы Луи не сидел на диване, он обязательно бы упал. Глазами он пожирает Стайлса, пытаясь донести до него, как он зол и как ему надоело такое поведение Гарри. Но говорить что-либо он уже даже не пытается, а попытку встать настигает провал. - Может, отпустишь меня, ты, несчастный?- Луи горько усмехается, не понятно чему расстроенный- тому, что Гарри уже точно не изменить или тому, что попытка Луи изменить его провалилась с таким громким крахом. - Твой вопрос? Я отвечаю нет,- Гарри облизывает нос шатена и тот морщится, пытаясь увернуться.- Дай мне получить удовольствие от твоих губ,- он проводит по ним носом, и Луи плотно сжимает их.- Они такие сладкие, малыш, такие сладкие. Всего один раз и ты сможешь уйти, Лу. Выбора, естественно, не было, и голос Гарри, естественно, не был просящим. Он просто снова набрал дыма, снова притянул к себе Томлинсона, снова надавил на бедные скулы и снова выдохнул. Тот же самый поцелуй, только Гарри стал ещё и посасывать его губы, иногда зубами впиваясь в них. Луи не знал, чего добивался Гарри, но это ему абсолютно не нравилось. Если подумать, школьник был один из тех, кто хотел, чтобы ему рассказывали, его слушались и считались с его мнением. Чтобы все всегда интересовались и ждали совета, чтобы, в конце концов, помогали сами. И то, что сейчас Томлинсона абсолютно игнорировали и обращались, как с вещью, его не радовало, и он не хотел принимать тот факт, что пришёл сюда по собственной воле, что сам решил узнать этого парня получше, что всё сделал сам. Ему было лучше думать, что, раз Гарри плохой, это он заставляет его. Гарри расплывается в улыбке, но шатену совершенно не хочется думать о ней, как о идеальной-совершенно не тот момент. Руки Стайлса разжимаются, он слезает с Луи и допивает пиво, что так и осталось не тронутым. Он выглядел так умиротворённо, будто Луи дал ему что-то большее, чем поцелуй. При мысли, что кудрявый захочет получить это, глаза Томлинсона расширяются, он быстро выбегает в коридор, натягивает обувь и открывает дверь. Но потом всё же поворачивается и, сжимая кулаки и чертыхаясь на свой этикет, выкрикивает вглубь дома: - До свидания, Гарри. И почему я не сказал прощай?