Губная гармошка

Баки ненавидел лошадей с тех самых пор, как в юности одна из них чуть ли не заглотила его ладонь вместе с покоящейся на ней морковкой. Ладно бы только полакомилась пальцами, но ведь укусила потом за плечо зубами, огромными и жёлтыми. Девушка, с которой он был на свидании, так громко над ним хохотала, что уже тогда Баки решил, что это будет их последней встречей. — У них же мягкие губы, а ты испугался. Она ведь даже не коснулась тебя, — смеялась девчонка, и Баки ушёл с ипподрома весь красный и злой. Баки ненавидел лошадей, и Стив об этом знал, но всё равно притащил на скачки. Роджерс где-то вычитал, что животные успокаивают расшалившуюся психику. Баки не знал, в чём сомневается сильнее: в этом предположении или в том, что Стив действительно ему хочет помочь, потому что он притащил с собой Сэма. Тот ехидно улыбался. — А я нашёл коня, безумно на тебя похожего, — Уилсон ткнул пальцем в загон, куда заводили скакунов. — Его зовут Ночной Кошмар. И у него причёска как у тебя. Конь был гнедой, лохматый, с нечёсаной гривой, он явно вёл себя агрессивно по отношению к окружающим, например, жокею. Баки фыркнул, подставляя лицо ветру. Его волосы были такие же растрёпанные и торчащие во все стороны, но ему нравилось. За ними можно было прятаться, как за шторами, когда Стив пытался вывести его на разговор. — Я уже сделал ставку, — Сэм помахал в воздухе зажатой в руке бумажкой. — Вот на него, его зовут Король. Один к восьми. Я поставил двадцать долларов. Я прямо чую, как денежки плывут мне в карман. Баки мельком взглянул на вороную статную лошадку, явного лидера сегодняшних скачек. — Я поставил на Сахарную Вату, — широко улыбнулся Стив. — Боже, да кто называет так лошадей? — прыснул Сэм. — Мне просто понравилось имя. Что с тобой? — удивился Роджерс, склоняясь к Барнсу. — Ты какой-то безрадостный. — Если ты не заметил, то я всегда такой, — Баки посмотрел по сторонам и весь как-то сжался. — Они все пялятся. — Не на тебя, а на Капитана Америка, — попытался успокоить его Стив, накрывая своей ладонью его левую руку в перчатке. — Пойду сделаю ставку, — мрачно пробурчал Баки, скидывая пальцы друга со своего запястья. Ему было немного не по себе, он не любил большие скопления людей и с трудом шёл на контакт. Хотя Роджерс считал, что общение ему только на пользу. Оттягивая своё возвращение обратно на трибуны, Баки зашёл за напитками и чипсами и, лавируя между сидениями и уже изрядно подвыпившими зрителями, приземлился на своё место, уже когда прозвучал старт. — Давай, Король, ты обязан помочь мне выиграть мои хрустящие зелёненькие доллары, — увлечённо молился Сэм. Стив повернулся к Баки, источая добро и блаженное веселье. Барнс сделал вид, что всё его внимание поглотили чипсы. Он знал, что Роджерс из кожи вон лезет, чтобы помочь, но такое рвение порой немного раздражало. — Король лидирует, до победы совсем чуть-чуть… — вещал комментатор. — Давай-давай! — в слюнях захлёбывался Сэм, такой прытью удивляя даже Стива, много повидавшего за свою жизнь. — … но тут всего в десяти метрах до финиша его обгоняет, вы не поверите, Ночной кошмар! Истинный аутсайдер этого сезона! Да, победителем становится именно он! Вытянувшееся лицо Уилсона стоило тех страданий, что испытал Баки, согласившись пойти на ипподром. И он бы обязательно позлорадствовал над Сэмом, если бы не странное жжение в правой ладони, в которой был зажат листок со ставкой. — Вот чёрт! Плакали мои двадцать баксов, — вздохнул Уилсон. Он на клочки разорвал свой листок с номером и пустил его по ветру. — Ну надо же! Выиграл этот замухрышка. Ты на кого поставил? — поинтересовался он у Баки, но тот не отреагировал, с удивлением рассматривая свою живую руку. — Эй! — Сэм пнул его по ботинку. — Моя рука, — прошептал Барнс, показывая покрасневшую ладонь Стиву, тот бережно взял её в руки и нахмурился. — Что случилось? Баки заглянул в обеспокоенное лицо Стива, это выражение не сходило с него чуть ли не с самого их воссоединения, а затем перевёл взгляд на недоумевающего Сэма. — Я поставил на Ночного Кошмара, — Баки развернул листок, и ехидная улыбочка расплылась на его лице. — Я выиграл две тысячи хрустящих зелёненьких баксов. Сэму наверняка подурнело от такой новости, он вцепился в перила, а затем театрально возвёл руки к небесам, не хватало лишь упасть на колени. — За что?! — взревел он, размазывая по лицу несуществующие слёзы. Стив снисходительно улыбнулся, наблюдая за сокрушающимся другом, тогда как Баки подносил к глазам то свою горящую ладонь, то листок, понимая, что он только что применил талант своего соулмейта.

***

Талант появляется спонтанно сразу же после знакомства со своей родственной душой. Стоит только раз встретиться взглядами, и ты пропал. При применении чужих способностей всегда так странно покалывает в руках, не больно, но весьма ощутимо, будто ты хватаешь раскалённую сковородку. Баки никогда не чувствовал ничего подобного. В молодости это не казалось трагедией, Баки был уверен, что найдёт ещё свою вторую половинку. Надо было лишь подождать, ему ведь и тридцати не было. Зато можно было встречаться со всеми подряд, особо не разбирая, у кого какой талант. Например, одна девчонка из его школы умела делать восхитительный минет. Баки даже представить боялся, как её вторая половинка обнаружит у себя такую способность. По правде, он немного даже побаивался «подцепить» подобные таланты, нелепые и смешные. Если для девушек это нормально, то для мужчин уж больно странно уметь вышивать крестиком, разводить цветы или сочетать оттенок платья с туфлями. Баки никогда не понимал такого ажиотажа вокруг соулмейтов. Пару раз он сталкивался с тем, что девочки бросали его, когда понимали, что он не их родственная душа. Это слегка выбивало из колеи, но Барнс старался не унывать. Эти девчонки многое теряли, отказываясь от него. Теперь же всё изменилось, когда Баки сам столкнулся с этим чудом. Во-первых, он такого не ожидал. Слишком многое на него навалилось за последнее время, он даже считал, что его соулмейт давно уже погиб. Во-вторых, Баки понятия не имел, кто это может быть. Стив исключался в первую же очередь, они были знакомы сто лет. Будь Роджерс его второй половинкой, он бы обнаружил это раньше. В-третьих, Барнс не знал, как найти своего соулмейта. Он не мог понять, в чём заключается талант не только его родственной души, но и его самого! Баки не умел ничего, что могло хоть как-то сойти за способности. В поисках ответов Барнс изучил всё, что хоть как-то было связано с ипподромами, и пришёл к выводу, что его соулмейт умеет кататься на лошадях. Не зря же у него загорелись ладони, когда Ночной Кошмар пришёл к финишу. Но сколько потом Баки не провёл на скачках, он так и не испытал того блаженного чувства покалывания в ладони. Стив с удивлением обнаружил его неподдельный интерес к ранее ненавистным лошадям, что однажды спросил, всё ли с ним в порядке. В Баки горело живое любопытство, ему страсть как хотелось узнать, как выглядит эта девушка, что когда-нибудь станет его женой. Но чем больше он над этим думал, тем сильнее впадал в уныние. Ладонь больше не горела. До того момента, пока Наташа не притащила им всем стопку лотерейных билетиков. Клинт весьма скептически оглядел исписанные числами листочки и отказался участвовать в, по его словам, лохотроне. — Вообще-то вероятность выиграть в лотерею намного выше, чем, например, зачать детей, — внезапно встрял Вижн. — И если принять во внимание, что из всех здесь присутствующих у тебя одного есть дети, причем сразу трое, то твои шансы выиграть намного больше, чем у нас всех вместе взятых. — Да? — недоверчиво протянул Бартон и тут же уселся обратно, в предвкушении потирая ладони. Вот только полчаса спустя Клинт расстроенно смял бумажку и выбросил её в кучку таких же бесполезных листочков. Лишь Баки удивлённо разглядывал свой единственный лотерейный билетик, выигравший сто сорок восемь долларов. Зверским пламенем горела правая ладонь. Барнс вскочил, чуть не напугав рядом сидящую Ванду, выигравшую три доллара и двадцать шесть центов. — Ты чего? — удивился Стив, но Баки лишь возбуждённо кивал на свою красную ладонь. — Я понял, это была удача, — прошептал он и внезапно заметил, что все с любопытством на него пялятся. — То есть? — непонимающе покачал головой Роджерс, и Баки пришлось вывести его в коридор, чтобы всё объяснить. — Кажется, я нашёл своего соулмейта, — восторженно пояснил он. Барнс ожидал, что Стив обрадуется за него, разделит ликование, но он даже не улыбнулся. Его лицо словно бы стало маской, Баки даже заметил, как губы его дрогнули. — Я почувствовал это на скачках, когда выиграл, почувствовал это и сейчас, когда опять же выиграл! Я долго ломал голову над тем, какой же всё-таки это талант, а теперь понял. Это талант притягивать удачу. — И у кого же такая способность? — сухо спросил Роджерс, явно не разделяя восторга. — Пока не знаю, — вздохнул Баки. — За последнее время я встретил слишком много людей, чтобы сказать наверняка. Я надеюсь, это не прохожий, а уж тем более не полицейский, который пытался меня поймать. Жутко будет, если окажется, что это агент Гидры, — Баки даже наигранно вздрогнул, но Стив этого не заметил. — Я думал, ты обрадуешься за меня. — Я рад, я безумно за тебя рад, — Роджерс схватил Баки за плечи и натянуто улыбнулся. Вышло уж больно фальшиво, даже Вижн, ещё слабо разбирающийся в искусстве лжи, раскусил бы его на раз-два. — Всё это время я был в цепях, — признался Барнс. — Мне казалось, что я не подхожу для этого мира. Что вся моя жизнь сплошная череда ошибок и боли. И, даже избавившись от цепей, я не ощущал себя свободным. На меня постоянно что-то давило: груз ответственности и понимания, что уже ничего не исправишь. И вот я узнал, что я не бракованный, что существует где-то в мире человек, который смог бы понять меня и разделить мои чувства. И я хочу найти его. Ты поможешь мне? Стив моргнул. Он впервые видел Баки таким оживлённым и по-настоящему радостным. И сердце больно защемило, потому что всё то время, что он пытался ему помочь, Баки не был и в половину так счастлив, как сейчас. — Помоги мне найти этого человека, ты ведь мой друг. «Друг», — хмыкнул про себя Стив, погружаясь в печаль. Но Барнс внезапно улыбнулся, точнее будет сказать, что уголки его губ слегка дрогнули под натиском эмоций, но даже это заставило Роджерса испытать умиление. Он невольно смягчился. — Хорошо, я помогу тебе, — не без тоски согласился Стив. — Но я не знаю никого, у кого могла бы быть такая способность. Да такой человек никогда бы в жизни не испытывал печали. У тебя есть на примете хоть кто-нибудь? Баки задумался. — Может, Ванда? — предположил он. — Ванда? С чего ты взял, что это она? — Она сегодня выиграла три доллара. — Ты выиграл намного больше, чем она, — Стив поцокал. — Но уточнить всё же стоит.

***

На кухне приятно пахло горячим пирогом с вишней, Баки не смог устоять и невольно облизнулся. Ванда аккуратно нарезала овощи для салата, медленно и с чувством, лишь нож бабочкой порхал по доске. Барнс всю голову сломал себе, как бы так потактичней выведать что-нибудь про её таланты, но как назло ничего дельного он придумать не смог. К сожалению, способность флиртовать с женщинами внезапно увяла после многочисленных промывок мозгов. Прежний Баки обязательно бы сокрушался по этому поводу. — Хочешь? — поинтересовалась у него Ванда, протягивая кусочек пирога, и Баки не смог отказать, до чего вкусно пахло. — Да у тебя талант! — сорвалось с его губ, когда он попробовал совсем чуть-чуть, но этого хватило чтобы смести с тарелки всё, что было. — Это точно, — улыбнулась Ванда. — А вот я благодаря Вижну превратилась в живой калькулятор. — В смысле? — нахмурился Баки, когда девушка поделилась очередным кусочком своего божественного пирога. — Ну я отменно готовлю, а Вижн отменно… — Ванда вздохнула, — разбирается в технике. Баки слегка поморщился и вдруг до него дошло, он от озарения чуть вилку не выронил из рук. — Твой талант — это готовка, — догадался он, а потом уже тише добавил, — так вот почему Вижн всё время торчит на кухне и готовит свой паприкаш. Подожди, он что, твоя родственная душа? Ванда слегка смущённо кивнула и покрылась румянцем. — А я теперь могу умножать в голове четырёхзначные числа, хотя с математикой у меня всегда было не очень. Понятия не имею, зачем мне такая бессмысленная способность, но я не жалуюсь. Зато меня не обманешь со сдачей и я запоминаю номера телефонов. Баки кивнул, имя Ванды вылетело из его списка потенциальных соулмейтов слишком быстро и неожиданно.

***

— Вы пялитесь на меня уже два часа, — недовольно отметила Наташа, и Стив с Баки синхронно отвели от неё взгляды. — Вам что-то нужно? Баки взглянул на Роджерса, тот пожал плечами, и Наташа, нахмурившись, вышла из комнаты. — Мы битый час за ней наблюдали, какой у неё может быть талант? — протянул Стив. — Ты дольше её знаешь, ты и скажи. — Может, она по ночам шьёт кукол из папье-маше? — Или вырезает сюрикэны из дерева. — Убивает людей ногами? — Может, она полиглот? — Тогда ты бы говорил не только по-русски, — заметил Стив, и Баки мрачно на него посмотрел. — Ну, удача точно на её стороне. А что у Сэма? — Отличное чувство юмора. Баки одарил друга скептическим взглядом и тяжело вздохнул. — У Скотта? — Воровать. — Это разве талант? Его же постоянно на этом берут. Талант — это когда ты воруешь и не попадаешься. — Ну в любом случае Скотт не может быть твоим соулмейтом, потому что удача о нём уж точно забыла. Из списка можно смело вычеркнуть Тора и Брюса, ты их ни разу не видел. Шэрон Картер? Баки нахмурился: — А кто это? — Ну, такая, блондинка, — Стив провёл рукой по своим волосам, но Барнс помотал головой. — Ты сломал ею стол. — Неловко. — Ладно, — с облегчением вздохнул Стив. — Можно зайти с другой стороны. Всего-то нужно найти человека с таким же талантом как у тебя. — Но у меня нет талантов. Я бездарен, — удивился Баки. — Готовить не умею, в технике не разбираюсь, не обладаю фотографической памятью и не танцую балет… Балет! — Что? Ты умеешь делать па? — Да нет же. Наташа — балерина. Я видел у неё билеты на «Щелкунчика» пару месяцев назад. Она ещё так зыркнула на меня и пригрозила пальцем. Но потом всё же поинтересовалась, не хочу ли я сходить. Чёрт, я представил себя в обтягивающих лосинах, — Баки фыркнул, и Стив внезапно залился краской до самых ушей. — Ты восхитительно играешь на губной гармошке, — тихо признался Стив. — С чего ты это взял? — удивлённо захлопал ресницами Баки. — Ты научился играть, чтобы завлекать девчонок. У тебя хорошо получалось, моей маме очень нравилось. Ты даже давал для неё мини-концерты. А каким успехом твоя музыка пользовалась у девочек! Они штабелями перед тобой падали, стоило тебе только достать свою гармошку. Баки выглядел весьма поражённым. — Как ты это вспомнил? Это же было целую вечность назад. Я ведь играл, чтобы только девчонкам было весело, — он улыбнулся, и Стив залюбовался тем, каким безмятежным стало лицо Барнса. — Но что мне делать? Подходить ко всем с губной гармошкой и просить сыграть? — А почему бы и нет? Иначе ты никогда не узнаешь, кто твой соулмейт.

***

— Что мы делаем на этой выставке… современного искусства? — непонимающе прошептал Роджерс, рассматривая довольно странную мазню на стене: жёлтая клякса на сером фоне напоминала расплющенного цыплёнка. — Я в последнее время увлёкся картинами и сам начал рисовать, — признался Тони, жестом подзывая Стива подойти поближе. — Как тебе? Кэп долго разглядывал гигантское полотно на всю стену: абсолютно белый холст в коричневой рамке. Стив моргнул, но не смог выдавить из себя ни слова. Галерея была большой и весьма многолюдной, и это слегка угнетало Роджерса. — Что скажешь? — поинтересовался Старк, с безумно увлечённым выражением лица любуясь картиной. — Богемно, — выдавил из себя Роджерс. — Да? — Нет, это же безвкусица, — выпалил Стив, — это просто загрунтованный холст с чёрной точкой в углу. — Эта картина называется «Муха на белом небе». Роджерс ошарашенно пригляделся к чёрному пятнышку, заметив крошечные крылышки.  — Тебе действительно всё это нравится? — он махнул рукой в сторону странной металлической конструкции, готовой в любой момент рухнуть. — Нет, — выдохнул Тони, — я рад, что ты разделяешь моё мнение. Я был на многих выставках и признаюсь честно, всё, что на них представлено, полнейшее дерьмо. Так зачем ты увязался за мной? Стив тяжело вздохнул, собираясь с мыслями, но говорить такое было неловко. — Что делать, если ты нашёл свою родственную душу, но ваша связь не взаимна? Тони нахмурился, внимательно разглядывая Стива. Затем он засунул руки в карманы брюк и медленно поплёлся вдоль ряда картин, изредка бросая на них свой взгляд. — Как связь может быть не взаимной? — У меня один талант, а у него совершенно другой, — признался Стив. — У меня появился намного раньше, чем у него. Мы знакомы сто лет, но он ни разу не дал понять, что у него мои способности. — Мы говорим о Барнсе? — догадался Старк. — Почему ты мне это говоришь? Хочешь знать моё мнение? — Мне нужно с кем-то поделиться, и я решил, что ты отличная кандидатура, — Тони польщённо хмыкнул. — Я был безответно влюблён в него с третьего класса. С виду мы дружили, но я так сильно его любил, что даже дружбы мне хватало, чтобы чувствовать себя счастливым. Да, признаюсь, что мне было невероятно больно, когда он начал встречаться с девушками. Он менял их как перчатки, каждую неделю новая пассия. Никогда ничего серьёзного и иногда это меня даже радовало. Потому что среди всех этих сменяющихся дам я всегда был рядом с ним. Он больше, чем друг, больше, чем брат, и больше, чем родственная душа. Он начал играть на губной гармошке, чтобы завоёвывать женские сердца, и однажды он тоже дал мне попробовать. И у меня получилось! Тут же, с первого раза. Я никогда не занимался музыкой, мне медведь все уши оттоптал, да и слух у меня был отвратительный из-за хронического отита. Но тут я сыграл так, словно всю жизнь занимался музыкой. Это было похоже на пение птиц, — Стив восхищённо вздохнул, и его блестящие в этот момент глаза стали тускнеть. — Но у него твоего таланта не было, — догадался Старк. — Да. Я спрашивал его об этом, интересовался, не появились ли у него какие-нибудь способности к рисованию, но он это отрицал. Я думал, что он просто испугался этого. Ведь мы дружили чуть ли не с пелёнок. Мы были мальчишками и тогда это было бы дикостью. Я просто был уверен, что ему мешает страх во всём мне признаться. А я боялся признаться в своих чувствах. Но вот я узнал, что у моего соулмейта другой соулмейт. Я в ступоре. Старк задумчиво поправил свой галстук. — Ты сказал, что твой талант — рисование. — Да, я рисую с детства. Портреты, пейзажи, натюрморты. Карандаш, масло, акварель, уголь. Я мечтал стать маринистом, но мы с мамой не могли переехать на море. К тому же я не хотел расставаться с Баки. Старк резко затормозил, и Стив, разглядывающий картины, влетел ему в спину. Тони обернулся, в его глазах читалась растерянность. — После нападения читаури я обнаружил у себя невероятную тягу к рисованию, что вообще-то мне несвойственно. Я даже чертёж не мог сделать. В университете у меня был друг, который чертил мне за деньги. А тут я внезапно почувствовал невероятное желание запечатлеть вид из окна. На бумаге. Я знал, что это моя родственная душа, — Старк взглянул на побледневшего Роджерса. — Но я не знал, кто это. Ты никогда не говорил, что рисуешь. Ты не афишировал. И вот, спустя пять лет бесплодных поисков и посещений этих чёртовых галерей ты говоришь мне, что хотел стать маринистом. Стив то открывал рот, то закрывал, то ли пытаясь захватить губами спасительный воздух, то ли пытаясь что-то сказать. Старк выглядел потрясённым. — Говоришь, у Барнса появились странные таланты? — прошептал Тони, и они со Стивом ошарашенно переглянулись.

***

— Что ты делаешь? — удивился Клинт, замечая, что Баки что-то сравнивает, то и дело поглядывая то на листок в своих руках, то на экран компьютера. — Я тут подумал, — оживился Барнс, наконец отлипая от созерцания документов, — если у моего соулмейта способность притягивать удачу и я выигрываю в тотализаторе, то я могу скупить акции какой-нибудь дышащей на ладан компании, и их цена поползёт вверх. Ведь именно так действует фортуна? — И как? — с сомнением поинтересовался Бартон. — Я купил эти акции за тысячу долларов, а теперь они стоят в тридцать раз дороже. Клинт присвистнул: — Чувак, это не удача, это талант делать деньги из воздуха. У Старка такой же.