Асунская академия магии и лекарства, или Нежданная невеста

Либерайя. Сурийское королевство. Город Асун. Академия магии и ле́карства. Эрайон эсо Аргос. Парень скучающе опирался на подоконник. На льдисто-голубые глаза постоянно сползала светлая чёлка и он постоянно дул на неё. Серая мантия выдавала его принадлежность к менталистам. Стайка девчонок в точно таких же мантиях щебетала рядом, но утробное рычание спугнуло их. — Эрайон эсо Аргос — к ректору! — пролепетал девчачий голосок, и дверь аудитории захлопнулось. Когти парня отбили по подоконнику дробь, оставив на нём едва заметные царапины. Он вздохнул: вызов к ректору — всегда не к добру, но хоть какое-то развлечение. — Эр! — позвал его краснощёкий парень в серой мантии. Эрайон отмахнулся и покинул аудиторию. Перед кабинетом ректора замер на секунду. На лице высветилось заинтересованное «за что же на этот раз?», губы растянулись в дежурной полуулыбке, рука привычно нажала ручку. Невысокий худощавый старик был не в настроении. Адам Тичрес протёр очки и водрузил обратно на крючковатый нос, уткнулся в свиток, ещё раз перечитывая его. Молчание затягивалось. — Был запланирован разговор несколько на другую тему, но буквально минуту назад прислали этот свиток, — наконец, ректор соизволил начать разговор и протянул свиток напряжённому парню, довольно отмечая, как во время чтения полуулыбка слетела с лица возмутителя общего спокойствия, а потом сменилась маской безразличия.— Поздравляю с предстоящей помолвкой, эсо Аргос. Вот пропуск на ближайший стационарный портал. Извозчик Вас уже ждёт. Желаю удачи. Рука парня сжалась, сминая свиток. Скрежет зубов заставил ректора вскинуть взгляд на адепта, до сих пор не сдвинувшегося с места. — Вас ожидает извозчик, адепт! — вкрадчиво повторил ректор. Эр решил, что не доставит старому зануде такого удовольствия, как ожидаемый вопрос, и выскочил из кабинета. Хлопнул дверью излишне громко, но желание сорвать на чём-нибудь злость так и осталось нестерпимым. Оно клокотало и бурлило, призывая к действию. Подфутболил бумажку и сжал её ментальным захватом. Взмахнул выпущенными когтями — и на пол упали уже мелкие ошмётки. Проходя мимо притихших адепток Эрайон чуть обнажил клыки. Девчушки прыснули во все стороны. Парень тяжело вздохнул. Он не мог понять, что его нервировало больше: предстоящая неожиданная помолвка, облегчение, послышавшееся в голосе ректора, или насмешка в виде предстоящей поездки. — «Принц будет трястись на простой карете с извозчиком и отправится во дворец стационарным порталом? Издевается?» — Адепт эсо Аргос! — голос учителя по некромантии Аца Верона прервал размышления. В чёрной мантии, с болезненной худобой и глазами, словно затянутыми полупрозрачной плёнкой, этот учитель раздражал всех и каждого, но выказать ему неуважение мало кто бы отважился: был он отменным некромантом без малейшего чувства юмора. Эрайон, навесив маску бесстрастия, обернулся: — Да, профессор! — Ректор просил передать тебе,— учитель протянул кристалл стихийного портала. Эр облегчённо улыбнулся и подкинул кристалл. Верон с округлившимися глазами ринулся ловить. Эр подпрыгнул и, смеясь, выхватил кристалл практически у того из-под носа. — Что Вас так напугало, профессор? Боитесь попасть во дворец? — Эрайон хохотнул и отправился собирать вещи. — Хмм. Ну-ну, — выдал себе под нос Ац Верон. Планета Земля. Ведьмин лес. Лесное захоронение. Эрайон эсо Аргос. «Забавно, — подумал наследник Сурийского королевства Эрайон эсо Аргос. — Окружающий лес совсем не похож на дворцовые палаты». Поскрипывание. Шелест. — Ух, — радостно воскликнули сзади. Эр обернулся и пригладил коротко стриженые на затылке волосы. — «Это не совсем по плану». — Откидывая землю и выпутываясь, из небольшого поросшего травой холма медленно выбиралась полусгнившая дева. — «Тёплый приём», — ухмыльнулся он и впечатал в земле тянущуюся к нему костлявую руку, три сохранившихся пальца которой были расточительно украшены перстнями. Соседний холмик, обильно поросший голубыми цветами, пару раз вздрогнул и просел. «Ментальное подавление на умертвия не действуют в принципе. Ну что ж, воспользуюсь навыками метаморфа, — он превратился в скелетон. — Ха! Не ожидали?! — принц оглянулся. — Нет. Как пёрли, так и прут! Что за… — изъеденные червями умертвия медленно подступали. В сторону Эраона подул ветер — он прижал мантию к носу. — Чего же там умертвия боятся? Вот, не стоило прогуливать этот урок… Хмм, урок, учитель-некромант…», — парень превратился в учителя по некромантии Аца Верона. Мертвецы замерли, чего-то ожидая, но потом опять двинулись. — Чтоб вам покой приснился! — в сердцах выпалил он. «В котёнка, что ли обратиться, чтобы они умерли от умиления?! Или, может быть… — принц задумчиво потёр затылок, выискивая проход.— Поздно. Окружили. В кого бы ещё превратиться? – он щёлкнул пальцами. — Оборотень!» — Эрайон довольно прищурился. Мгновение — и на месте молодого щёголя возник вервольф. Вздыбленная на загривке серая шерсть золотилась в лучах полуденного солнца, выпущенные когти сжимались в нетерпении. Умертвия смыкали круг. Метнувшуюся тень небрежно рассекли когти. От ожившего трупа Теневого Зорга отвалилась клешня. Зорг припал к земле и, пятясь, исчез в дрожащем мареве. — Хмм, ну вот! – глаза Эрайона азартно блеснули. Замах, удар, ещё замах. Вогнал когти в грудь однорукой нежити, оцарапавшей его щёку, вырвал сердце и откинул упокоенного в сторону. — Смотрю, жизнями вы совсем не дорожите,— Эр устало прикрыл глаза. Позади него вибрирующий воздух обозначил разрывающееся пространство. Ментальный круговой удар стёр марево разлома, но приближающихся умертвий оттолкнул лишь до ближайших деревьев, а потом отразился и вернулся обратно. — Вот же… — выдавил он, упав на колени. Вытер рукавом сочащуюся по щеке кровь и откатился в сторону. Ментальным захватом подтянул к себе ближайшее умертвие — полоснул когтями, откинул. Ещё раз, и ещё. Отпрыгнул, увернувшись от щёлкнувших рядом с рукой зубов припадающего на переднюю лапу Пустынного Пса, сделал резкий замах вперёд и вправо за ускользающим трофеем, но когти только высекли искру о непробиваемую чешую пса и оттолкнули его в напирающую толпу. – Что ж вам в земле-то не лежалось? Воздух дрогнул — и из разлома смазанной тенью метнулась уцелевшая клешня Теневого Зорга. Эрайон перехватил её и, потянув на себя, вытащил тварь из разлома. — А вот этот урок я помню хорошо! — парень горько усмехнулся, придавил ногой жвала Зорга к земле и оборвал радужные крылышки, позволяющие открыть разлом. Только потом сжал в ментальном захвате и рассёк на мелкие куски. – И так будет с каждым! – выкрикнул принц и поставил ногу на то, что осталось от поверженного врага. Спину Эрайона обожгла боль. Развернувшись, он полоснул по горлу умертвие — безглазая голова улетела в наступающую толпу. Оседающее тело Эрайон раз за разом подхватывал и в исступлении рвал куски. Когда от умертвия ничего не осталось, глаза оборотня покраснели и сонно прикрылись. Встрепенувшись, он рассёк очередного нападающего. Мертвецы заходили сбоку. Оборотень хищно припал к земле и зарычал. Грудь его наполнилась жгущим огнём, желание рвать врага в клочья стало непереносимым. Пронзительный вой огласил поляну. Подцепив когтями ближайшее умертвие, он откинул упокоенного в кучу. Бросился на другого, третьего, раздирая глотки и отрывая головы. — Постойте, — прошептал Эрайон, и неправильная радость затопила его сознание. Метания, удары, удары. — Куда же вы! – разочарованно оглядел разбегающихся. Мысли его текли неспешно и от каждого вырванного сердца разум мерк, а мир на мгновение утопал в эйфории. Ряды нежити покорно редели под острыми когтями. Наступившая тишина оглушала. Сочащаяся кровь, подталкиваемая сердцем, мерно стекала по лапе вервольфа. Над грудами упокоенной нежити поднимался душок. И ни малейшего движения. Раздался еле слышный утробный рык. Тишина. Легчайший ветерок пробежался по уцелевшим травинкам, тронул шерсть на голове метаморфа, принеся с собой глоток чистого воздуха. «В котёнка, что ли обратиться, чтобы они умерли от умиления?! Да, теперь можно… — Эр уменьшился и свернулся пушистым клубочком. — Так теплее. — Мир то мерк, то появлялся снова, но совсем без красок, то пропадал опять. — Хорошо. Как же хорошо», — прижимаясь к ладошке, Эр тянул энергию жизни. Не просчитывая сколько можно взять, а сколько нельзя. Надо и всё! Он с усилием разлепил глаза — чьи-то губы тянулись к нему в порыве телячьей нежности.