Судьба героинь книг Чарской после Революции 21

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Исторические события, Чарская Лидия «Княжна Джаваха», Чарская Лидия «Люда Влассовская», Чарская Лидия «Сибирочка» (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Гражданская война в России, Октябрьская революция, СССР
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Ангст, Даркфик, POV, Исторические эпохи
Предупреждения:
OOC, Насилие
Размер:
Мини, 10 страниц, 10 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Что же случилось с героинями книг Лидии Чарской после революции? Кем они стали и как сложилась их судьба

Посвящение:
Всем, кто читал упомянутые книги))

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Ия Басланова

27 ноября 2017, 18:02
Говорят, если однажды обманул смерть, будешь жить вечно. Кто знает, кто знает. Но у меня именно такое ощущение и сложилось с тех пор, как едва не умерла во время сдачи крови. Иногда я воспринимаю всё, как дурной сон. Я смотрю на себя повзрослевшую, на свою состарившуюся мать, на некоторых друзей, и ощущение, что ничего не изменилось. Разве что мама теперь жалуется на больные суставы, давно уже она от ревматизма страдает.

А тогда, в восемнадцатом, я с упоением бросилась в пучину революционной деятельности. Я быстро смекнула, что с оружием в руках я хотя бы смогу защититься. Было ли мне страшно? Было. Страшнее всего, когда русские стреляют в русских. От врага нет столько бед, сколько от своего же собрата.

А я пошла в милицию. Женщин активно привлекали для охраны порядка, мужчин-то нет — все на войне, да и если вспомнить, как бесчинствовали опьяневшие от безнаказанности матросы и дезертиры, то совсем неудивительно, что красные гражданским доверили это дело.

Я же стала на себя непохожа. Поневоле я стала копировать манеры ополченцев и солдат. Кто бы теперь узнал прежде сдержанную и спокойную Ию? Раньше я считала непозволительным ругаться матом, а тогда я чуть ли не разговаривала им. Заодно много новых слов для себя уяснила. Наверное, комично смотрелось: девчонка в крестьянской одёжке — пальто, ботинках, красной косынке, с папиросой в зубах и с винтовкой на спиной.

Наверное, и не заметила бы я, как изменилась, если бы не наведалась к себе домой однажды. Наша усадьба была дважды разорена, утвари половины нет. Мама с сестрой голодные, оборванные. И тут, как по заказу, Катька устроила мне сцену, мол из-за «них», мы теперь бедствуем, а я, стало быть, предала семью в таком положении.

— Заткнись, дура! — крикнула я, схватившись за наган. — Тебя за такие слова сразу к стенке поставят!

— Ия, не смей! — мама, несмотря на ревматизм, быстро вбежала в комнату и загородила мою сестру собой. — Убери пистолет немедленно! — кричала мама. — Ты что же, убить нас хочешь?

Мама долго читала мне нотации, что нельзя с родными людьми разговаривать наганом, что не женское это дело — война. При том она вспоминала, как мы раньше жили, какой я была в детстве, и какие планы мы строили на жизнь. Всё внутри меня перемешалось. Мама, уже не боясь меня, подошла и медленно опустила ту руку, в которой я сжимала наган. В этот момент меня пронизал ужас — я чуть не убила родную сестру! Сами собой пальцы задеревенели и я выронила оружие из рук. Я словно очнулась от хмельного дурмана. Вспомнила, как ради семьи покидала родные места, искала работу, как вернулась домой… Всё перемешалось, я поняла, насколько я отдалилась от матери и сестры.

Однако я ничуть не жалею о прошлом. С оружием я могла постоять за себя и не бояться всяких мерзавцев. Долго я отходила от всех этих впечатлений, может наша глухомань помогла. Теперь из всех «старых» привычек у меня осталось только курение.