ОБЖ +304

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Yuri!!! on Ice

Основные персонажи:
Жан-Жак Леруа (Джей-Джей), Отабек Алтын, Юрий Плисецкий
Пэйринг:
Отабек/Юра\Джей-Джей
Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, Повседневность, Первый раз, Дружба
Предупреждения:
OOC, Нецензурная лексика, Групповой секс, Underage, Полиамория
Размер:
Миди, 30 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«За шикарный любимый тройничок!» от Show me Love
Описание:
Началось все с того, что у Никифорова кончились деньги и завелось много свободного времени – или самоуверенности.

Посвящение:
С любовью для человека, который уложил меня на пол и посыпал битым стеклом. А потом, к его чести, лег рядом.

Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию

Примечания автора:
https://www.youtube.com/watch?v=-BfmtiyO47M - про отрезанные мизинцы.
11 сентября 2017, 22:20
Десять

Юра был бы рад сказать, что не помнит, как началось все это. Это удобно, и многие истории звучат именно так — «никто точно не знал, как так вышло».
Хуеньки. Все он знал, все помнил. Началось все с того, что у Никифорова кончились деньги и завелось много свободного времени — или самоуверенности.
— Как тебя уговорили, Юра? — весело спросила ведущая. Она была очень милая, обаятельная, смешливая, таких сейчас очень любят, мрачные исповедники выходят из моды, как и обычные ток-шоу. Тоже повод для радости.
— Так получилось, — он развел руками. Кресло удобное, зрители смеялись сами, без сигнала ведущего, но даже так пригревало пониже спины. Ощущение было, что спрашивается совсем не про ледовое шоу.
— Просто, — ведущая глянула в карточку. Юля. Ее зовут Юля. — … никаких ледовых проектов, все знают, как ты к этому относишься: только спорт, только карьера; и тут — «Метель августа».
— Виктор — мой хороший друг, — Юра откашлялся и посмотрел в глаза Юле. — Лично позвонил. Мы называли это «Русскими сезонами в Макдональдсе».
— Рабочее название?
— Ну так, да, — Юра замялся, улыбнулся. Вопрос был снят. — Там было полно других ребят, да вы знаете, но русских много, конечно.
— Всего четверо, — хитро сказала Юля. — Не так уж и много.
— Русских всегда много, — со значением произнес Юра. Зал засмеялся.

С ними поселили Лео, четвертым. Юра злился и предлагал Виктору назвать этот проект по существу — Летний спортивный подростковый лагерь «Витенька».
— Юра, это снобизм, — заметил Виктор, не отрывая взгляда от катка, — ты самый младший в этой комнате, даже Лео старше тебя. И он хорошо ладит с мальчиками, они давно дружат. Чем он тебе не угодил?
«Мальчики». «Дружат». Виктор иногда казался беременным — все ему до лампады, все счастливы, всюду мир и благоденствие. Где был тот Никифоров, который в порывах творчества орал как истеричка, скандалил, материл всех, кто понимал по-русски, метался в поисках «вдохновения» и иногда пил, как верблюд?
Умер, налетев на айсберг «Юри Кацуки». И слава Богу, конечно, но иногда Юра скучал. Витя-приличный-человек был хороший, но всё же.
— Он мне всем угодил. Я его почти не вижу, — скривившись, признался Юра, — он прибегает и тут же убегает.
— Ну и всё, — обрадовался Виктор и улыбнулся ему, на секунду оторвавшись от катка. — В чем проблема-то, я не понимаю? Он же хорошо говорит по-английски.
Проблема была не в Лео. Совсем нет. Лео и правда почти не жил в комнате, он прописался у Пхичита и Гуанхуна. Клуб «Сломай язык».
Проблема была в том, что в комнате с Юрой жили еще Джей-Джей и Отабек. В том, что Юра и Отабек были лучшими друзьями, но и Джей-Джей с Отабеком тоже. А еще Джей-Джей дружил с Лео, и Лео дружил с Отабеком, и единственной переменной получался сам Юра, потому что он согласился на проект из-за Отабека, а на компанию остальных не подписывался.
Нет, все было даже не так. Еще хуже.
— Посели меня с Поповичем.
— Попович водит баб, — рассеянно отозвался Виктор и снова на секунду покосился на Юру. — Если я не ошибаюсь, ты не перевариваешь влюбленные стенания.
— Он же не влюбляется, у него новая каждый день, — буркнул Юра, ковыряя ногтем бортик. Виктор поднял брови:
— Тем более, Юра. Ты хочешь, чтобы я засунул тебя в этот вертеп?
Женившись, Виктор стал до тошноты правильным. Правда, попав к нему с Кацудоном домой, Юра однажды случайно забрел в спальню и увидел на разворошенном супружеском ложе наручники и плетку. Тогда он удрал и на ужин не остался. Кацудон ужасно огорчился, Юра тоже — на ужин ждали беляши. Но смотреть в глаза хозяевам дома не было никаких шансов.
— Или с Милкой.
— Бабич, — нежно заговорил Виктор, — у нас живет с близнецами Криспино. И когда они втроем, их даже я с трудом выношу, Юра. Я не хочу иметь дела с тройным жестоким убийством.
— Ладно, — быстро сказал Юра. — Можно, я у вас с Юри поживу? У вас же нет никого третьего?
Виктор крикнул:
— Достаточно! Перерыв! Гоша, ты инвалид, уйди со сцены в туман, я еще пожить хочу!
Гоша на льду показал Виктору два средних пальца и с широкой улыбкой поехал к калитке. Виктор развернулся к Юре и внимательно на него посмотрел. Потом сказал, растягивая слова:
— Я не очень понимаю всю суть переселения народов. Тебя обижают? За Алтыном же как у Христа за пазухой.
Юра молча сделал ему большие глаза, и Виктор засмеялся.
— Ладно, наверное, ты и сам кого хочешь обидишь. Джей-Джей храпит?
Джей-Джей не храпел. Джей-Джей спал голым, но это было не смертельно, если от сортира быстро пробежать к своей койке и не вертеть головой. А так — из них никто не храпел. Лео только смешно чмокал губами во сне, Юра даже заснял это, правда, никому не показал.
— Пердит? — понизив голос, ужаснулся Виктор. Юра закатил глаза. — Плисецкий, ты не на допросе. В чем дело?
— Не разговаривай со мной, как со школьником.
— Ты школьник, — осторожно напомнил Виктор и на всякий случай шагнул назад. Юра вздохнул. — Ладно, может быть, не настолько уже и школьник, раз хочешь к нам с Юри третьим.
Юра мучительно свел брови. Как было объяснить Виктору, что из всех зол они с Кацудоном — пожалуй, наименьшее? Он уже жил с ними, когда летал в Хасецу, и даже не умер от омерзения. Хотя очень хотелось.
— Вы поссорились с Отабеком? — грустно спросил Виктор. Юра вспылил, сам не зная, почему:
— Не дождетесь!
— Я рад, — быстро сказал Виктор. — Что тогда? Впрочем, знаешь, что, дорогой мой? Я тебе не нянечка. У нас есть еще Крис с Тедом…
— … в люксе для новобрачных.
— … и Сынгиль. У него двухместный номер. Хочешь Сынгиля?
— Я тебе девочка тринадцатилетняя, что ли, хотеть Сынгиля, — Юра усмехнулся. Виктор даже улыбку не вымучил.
— Ну, временами все еще похож, вот сейчас, например. Ты чего, мальчиков стесняешься? Я, вообще-то, рассчитывал, что ты отлично проведешь время. Подобрал тебе компанию — прямо плацкартный вагон. Мне прийти и научить вас в карты играть, или что?
— Ладно, я тебя понял, — Юра махнул рукой. — Местов нет.
— Да я проблемы в упор не вижу, причем тут места-то, — возмутился Виктор. — Я договорился с хорошими людьми, чтобы нас всех расселили бюджетно и с комфортом, и если тебе надо играть в сепаратистов, ступай и сам проси администратора гостиницы. Пентхаус еще свободен. Если он тебе по карману, конечно.
— Спасибо за помощь, — съязвил Юра. Виктор сделал скорбное лицо:
— Я постановщик, а не метрдотель, ёлы-палы, Юра! Что ты хочешь от меня? Детский сад какой-то.
Это у него было от Якова. Яков называл все, что выходило за грань его понимания, детским садом.
— Я сам поговорю, — вдруг сказал Виктор. Юра оживился:
— С администрацией?
— С Отабеком и Жан-Жаком, — Виктор хмурился. — Что они тебе сделали? Не в Лео же дело…
— Не надо, — Юра испугался, — ничего они мне не сделали! Мы душа в душу! Правда!
«В том-то и беда, что ничего они мне не сделали».
Своих мыслей Юра испугался еще сильнее. Виктор прищурился, когда он покраснел, а потом, понизив голос, выдал:
— Юра, ты что, никогда в лагере не был, в самом деле?
— Был, — Юра поморгал, — у Якова, ты же знаешь, мне было десять…
— А потом?
— Что потом?
— Потом еще был в лагере?
— А при чем тут лагерь вообще? — разозлился Юра. Виктор с видом знатока на телепередаче заявил:
— При том, что если тебя беспокоят деликатные вопросы, то этика мужской общаги проста и, я уверен, знакома всем твоим соседям.
— Чего?
— Включай воду в душевой посильнее и учись управляться за десять минут, — заговорщически сообщил Виктор. Юра поморгал, потом недоверчиво посмотрел на каток, потом опять на смертельно серьезного Виктора.
— Ты меня учишь дрочить, что ли?
— Боже упаси, я уверен, что ты в курсе. Просто прими тот факт, что умеешь не один ты, и…
— Так, все, — Юра потряс головой, — что происходит? Они меня не смущают, Отабек у меня вообще живет в межсезонье, и…
Виктор радостно покивал — продолжай, мол. Юра зажмурился:
— Забудь, короче.
В самом деле, додумался тоже — идти с такими вопросами к Витьке. Разумеется, он стал бы докапываться, в чем дело, у него в последнее время открылся новый уровень — гиперзабота о «своих». Юра в круг «своих», увы, попадал.
— Юра?
— Всё нормально, — Юра отвернулся и пошел вдоль бортика, глядя, как рабочие волокут по льду декорации. Он не обернулся, когда Виктор пробормотал вполголоса: «не понял».
«Вот и хорошо, что ты не понял», — подумал Юра, шагая подальше.

— А где Лео? — первым делом спросил Юра, заходя в комнату. Он не здоровался с Отабеком, всегда начинал разговор с какой-то фразы или вопроса — тогда создавалось ощущение, что они и не прерывались. Отабек раскусил фишку и подыгрывал, и всех всё устраивало. Наверное. По крайней мере, Отабек до сих пор не сказал, что Юра невоспитанный, или что-то вроде этого. Отабек поднял голову от лэптопа и дернул уголком рта:
— Утонул в Атлантическом океане. Как дела?
— Не тот Лео, — Юра прошел и сел на его кровать, бедро к бедру — Отабек был теплым. Он почему-то всегда был теплым и Юра не мог вспомнить, чтобы он мерз. Возможно, потому что они мало виделись. — Нормально. Витька сказал, что завтра мы ему с утра нужны все трое. У меня плохое предчувствие.
— А я рад, — Отабек закрыл браузер и повернул к нему голову, — потому что в сценарии не очень понятно, что от нас хотят. Наконец-то прояснится.
Юра не успел ответить.
— А где Лео? — Джей-Джей засунул в комнату голову, просиял улыбкой, как Чешир, потом засунулся весь и подошел к кровати: — Я не помешал?
Он всегда это спрашивал. И всегда улыбался, прекрасно зная, что помешал. И сначала заваливался в помещение, а потом уже задавал вопросы. Это раздражало. Отабек объяснил, что это раздражало Юру потому, что Юра сам так делал. «Только не улыбаешься», — с сожалением добавил он и пожал плечами.
Теперь Джей-Джей подошел и плюхнулся рядом с Юрой, так, что его подбросило на матрасе. Отабек просто качнулся.
— Это ты, жопа, спёр мой ополаскиватель? — Юра повернулся к нему и сдул с лица волосы.
— Не я, — Джей-Джей сделал большие глаза, — а почему я жопа?
— Потому что уселся тут и помял людей.
— Хочешь, я разглажу?
— Лицо себе разгладь.
— Это чему же я такому помешал, что ты такой напряженный, Юра? А, Отабек?
Отабек поднял голову от ноутбука, куда успел опять уткнуться, и произнес ровно:
— Продолжайте, не обращайте на меня внимания. Я понимаю. Английский важен, тренировать надо.
Юра фыркнул. Джей-Джей хохотнул и поерзал, закапывая свою задницу поглубже в мягкий матрас. Юра такие матрасы терпеть не мог — проваливающиеся посередине, засасывающие со страшной силой. Отабек не жаловался — никогда, настолько принципиально, что сложно было вообще наверняка выяснить, что именно ему нравится, а что — нет. Вот, например, оказывается, слишком мягкие матрасы, слишком тонкий юмор и джей-джеи всякие.
Оба бедра ровно грело с боков, Отабек еще и плечо подпирал, а Джей-Джей совал локоть в ребра. Юра поежился.
— Тебя завтра тоже Виктор хочет видеть, кстати, — с неохотой признался он, — уж не знаю, нахрена.
— Наверное, потому что я играю в его постановке одну из главных ролей, — милостиво напомнил Джей-Джей и поиграл мускулами для убедительности. Бицепс натянул рукав футболки, покрасовался и отпустил. Юра поднял глаза на лицо Джей-Джея, сильно надеясь, что не очень изменился в лице, потому что — много чести.
— Ага. А я Мать Драконов, — тщательно фыркнул Юра. Отабек шевельнулся, тронул коленку коленкой, тепло хохотнул. Джей-Джей тоже обрадовался:
— Охотно верю, Юра.
— Чего? — Юра немного напрягся. Отабек кашлянул и произнес ровным голосом:
— Беги, Жан.
— Что?
— Беги, говорю, — повторил Отабек и улыбнулся до ушей. Юра медленно встал.

Девять

Вставал зато у Юры быстро, молодо-зелено, разумеется, но Юра бы предпочел, чтобы этот предатель не сдавал его хотя бы Джей-Джею. Особенно Джей-Джею. Особенно, когда Отабек все это видел. И Лео не было поблизости, чтобы пошутить вовремя, или чтобы при нем сама ситуация постеснялась вылиться в такой трэш.
Потому что Юра просто врезал Джей-Джею подушкой, потому что Джей-Джей был настроен подраться, потому что Отабек в какой-то момент встал с кровати и пересел в продавленное кресло в углу номера. И положил ногу на ногу. Юра хотел спросить, друг, может, тебе попкорна принести? — но не вышло, Джей-Джей крепко его к полу прижал. Здоровенный канадский лосяра.
— Лосяра, — выдохнул Юра и спихнул Джей-Джея с себя, нечестно ткнув костлявой коленкой в бочину.
И ушел, как мужик, вымыть руки.
Постоял, глядя, как в слив утекают улики, дернулся, когда в дверь стукнули:
— Юра, ты в порядке?
— Я же не сильно, — прибавил второй голос, виноватый и еще чуть-чуть — и был бы напуганный. Юра злорадно улыбнулся своему отражению в зеркале.
— Если он тебе что-нибудь сломал…
Ну-ка, ну-ка, — Юра малодушно примолк. Послушать было интересно. Очень быстро стало стыдно, потому что, в самом деле, он в принципе в состоянии расколоть Джей-Джеевой башкой унитаз и без посторонней помощи.
— Все в порядке! — быстро крикнул он, чтоб чего не вышло. Труп такой известной личности, как Джей-Джей, спрятать будет очень сложно. Юра толкнул дверь, и стоящие по ту сторону синхронно охнули. Отабек схватился за нос, Джей-Джей — за подбородок. Юра подумал, что Виктор утром явно будет рад их всех видеть, если будут синяки, и поспешно гаркнул:
— На ОБЖ в школе не ходили, что ли? Берегись дверей.
— И фей.
— Что ты сказал?
— Я сказал, мне жаль, Юра, если я тебе навредил, я очень старался помять тебя аккуратно, — быстро поправил Джей-Джей — ну, не то чтобы поправил.
Юра тяжело вздохнул. Спасло Джей-Джея то, что пришел Лео.

Юру спасти уже ничего не могло.
Потому что к вечеру на голом Джей-Джеевом боку налился здоровенный синяк, Отабек стал еще серьезнее и смурнее, чем обычно, Лео, предатель, удрал, едва поклевав заказанный в номер ужин, и Юра не мог пойти никуда в комнате, чтобы не чувствовать себя виноватым. Ему-то самому, что обидно, было хоть бы хны. Да и Джей-Джей бы не сдох, на самом деле, но он словно специально улегся на койку в одних штанах, светя подбитым бортом.
— Действительно, Мать Драконов, — бормотал он, быстро набирая кому-то сообщение. — Ни царапины. Я же говорил тебе, — он запрокинул голову, чтобы глянуть на Отабека, — я аккуратно, нежно и бережно. Пострадал только я.
Не только, — отчаянно думал Юра. Но вы об этом не узнаете.
В Инстаграме красовалась фотография голого торса Джей-Джея с подписью «В одном номере с Юрочкой».
Юра повертел в пальцах телефон, поставил лайк фотографии и прицелился трубкой Джей-Джею в рожу.
— Хочешь такой же на лбу?
— Он снимет побои, Юра, и нам не поздоровится, — Отабек собирал посуду, обстоятельно и медленно, как делал все. При этом он как-то еще и все успевал, хотя Юре иногда хотелось разораться, что Отабек возится.
— Только это меня и останавливает.
— Оберни телефон полотенцем, — посоветовал Отабек. Джей-Джей возмущенно задохнулся. Юра вздохнул:
— Неспортивно.
— Что такое это ваше «обэжэ»? — Джей-Джей сел на кровати и почесал синяк. — Я так и не нашел.
Русские буквы он произносил смешно, но чисто.
— «О, Боже», — Юра покосился на Отабека. — Междометие. Русские поминают Боженьку всуе чаще, чем ты.
— А при чем тут школа?
— Религиозное воспитание, такой предмет, — не моргнув, заявил Отабек. — А ты думал.
— И вы оба на него ходили?
— А как же, — Юра подмигнул Отабеку. Джей-Джей прищурился, потом встал с кровати.
— Я понял. Вы просто стебетесь. Такого предмета нет.
— Да кого хочешь спроси! — Юра сделал большие глаза. Отабек старательно поднял брови и вытер руки полотенцем. Джей-Джей молча взял со стула футболку и оделся.
— Вы прекрасно выглядите в тандеме, — он улыбнулся до самых ушей. Уши почему-то горели. — Продолжайте.
Когда за ним тихо, но красноречиво захлопнулась дверь, Юра выдержал паузу, прежде чем посмотреть на Отабека. Отабек сверлил дверь взглядом и кусал губу.
— У нас правда было религиоведение, — признался он и покосился на Юру. Юра пожал плечами. В животе нехорошо повернулось.
— Он же не из-за нас психует.
— Думаю, что нет, — Отабек растерянно положил полотенце на столик. Юра насупился и честно предупредил:
— Я не буду извиняться, если чо.
— Да не за что, — Отабек снова уставился на дверь, как будто Джей-Джей стоял прямо за ней. — Я думаю, я знаю, в чем дело.
— Да? — Юра кивнул на выход. — Так вперед.
— А? — Отабек глянул на него и сдвинул брови. Пришлось пояснять:
— Смотри, он сейчас напьется в сраку, а нам его завтра Никифорову предъявлять. Что мы ему скажем? Патилайк э рашн?
— Джей-Джей не пьет, — сказал Отабек без особой уверенности. — Он грустит… иначе.
— Колется? — со знанием дела спросил Юра. — Катается? Трахается?
Отабек поморщился и решительно отвернулся, достал из чемодана куртку и кивнул Юре:
— Одевайся.
Юра не стал спрашивать, зачем.

— Ничего такого, — Джей-Джей говорил и говорил, и Юра начинал волноваться, что у него вот-вот кончится воздух. — Просто… я уверен, вы понимаете. Одиночество лучше всего ощущается, когда ты в компании, или когда ты видишь парочку. Я не должен был срываться на вас. Вы были слишком милые.
— Эм, — Отабек втянул голову в плечи, задел носом высокий воротник свитера, — Джей-Джей.
Ночи здесь, несмотря на август, были холодные и пронзительно звездные. Юра мысленно хвалил себя — он додумался прихватить Джей-Джееву куртку. Джей-Джей не оценил, он так и остался сидеть, уставившись в пустоту, даже когда ему заботливо накрыли плечи.
— Мы с ним не парочка, — возмущенно сказал Юра. Джей-Джей сонно повернул голову:
— Да? Это очень странно…
— Да пошла она, — быстро выпалил Юра, не глядя на Отабека. — Краля, тоже мне. Найдешь другую.
— Да я… не уверен, что уже хочу. Что мне это нужно.
— Ну, — Отабек откашлялся, — перерыв просто нужен.
— Да не, — мудро заметил Юра, — когда тебя бросают, надо сразу найти кого-то нового, чтобы не зудело.
Отабек откинулся за спину Джей-Джея и сверкнул на Юру глазами. Юра выговорил одними губами: ну, а чо!
— Скажи ты ему, — добавил он вслух, обращаясь к Отабеку, и, не дождавшись, вцепился в рукав Джей-Джея. — Девок-то много, у тебя же армия, а ты у них один такой.
— Так бывает, — тихо заговорил Джей-Джей. — Чем лучше сам о себе думаешь, тем хуже ты оказываешься для остальных.
— Да куда хуже-то! — Юра проигнорировал прилетевший в ребра кулак Отабека. — Не ты же помолвку разорвал за неделю до свадьбы…
— Спасибо, Юра, — сказал Джей-Джей и улыбнулся так, что внутри все сжалось. Юра беспомощно посмотрел на Отабека. Отабек поднял руку и положил Джей-Джею на плечо. Джей-Джей странно дернул головой, как будто хотел щекой о чужую ладонь потереться.
— И тебе, Бекс. Вы очень… хорошие друзья.
— Какой ужас, — прошептал Юра. — Слушай, если ты назовешь меня любым из твоих любимых сексистских прозвищ, тебе полегчает?
Джей-Джей повернул к нему голову и вдруг прыснул. Глаза ожили, потеплели. Отабек за его спиной показал Юре большой палец. Юра закатил глаза.
— «Обэжэ» — это такой урок, где тебя учат спасаться при ядерном взрыве и разбирать и собирать автомат Калашникова, — тихо сказал Отабек спустя одну долгую, неловкую, но почему-то ужасно приятную паузу.
— Знаете, это уже не смешно, — с тяжелым вздохом сказал Джей-Джей. Юра возмутился:
— Он не врет.
— Разумеется. В России все дети умеют обращаться с Калашниковым и знают, что делать при ядерном взрыве, — Джей-Джей криво улыбнулся. — За кого вы меня держите?
— Это правда, — Отабек нахмурился. Джей-Джей стукнул его в плечо:
— Бекс. Я был о тебе лучшего мнения. Даже с учетом твоего рассказа про отрезанные мизинцы на ногах.
— Какие еще, блядь, мизинцы? — ужаснулся Юра. Отабек посмотрел на него странно:
— Я тебе потом расскажу.
— Не верь ему, Юра, — быстро добавил Джей-Джей. — Это лишь еще одна байка про казахов. Уж я в них разбираюсь. За столько-то лет… знакомства.
— У тебя пять пальцев на каждой ноге, — заметил Юра, прищурившись на Отабека. Тот пожал плечами:
— Ну да. Поэтому, как вы могли заметить, я живу здесь.
— Тебя выгнали из Казахстана, я всегда знал. Черт, я так и знал! — заржал Джей-Джей. Отабек с каменным лицом покивал.
Юра, матерясь, полез гуглить про отрезанные мизинцы.

Восемь

А потом до него дошло.
В то самое утро, когда они, толкаясь, собрались на тренировку, потому что Виктор ждал. Загадочный и скрытный, в полном восторге от себя, еще и смс-ку утром прислал, сука, ровно за пять минут до будильника: «не забудьте, Юра».
Из-за недоспанных пяти минут Юра страшно тормозил и плавал в пространстве, как на уроке физики.
Джей-Джей и Отабек боролись в ванной за место у зеркала, терлись плечами и локтями, вымазанные в пене для бритья. Лео дрых, раскидавшись по постели. Юра косился на него с завистью. Лениво одевался, протягивая ноги в разболтанные спортивки, подавив желание придержать челюсть, которая стремилась к центру Земли. Мысли о том, что надо выйти из номера, вызывали дрожь, а о том, что надо еще и затолкать в себя питательный и полезный завтрак спортсмена — тошноту. Из-за Джей-Джеевого желания пострадать они легли глубоко за полночь.
Теперь Юра наблюдал, как Джей-Джей и Отабек бодро переговариваются у раковины, и мечтал уебать обоим.
Джей-Джей засмеялся и бортанул Отабека бедром. Отабек устоял, даже не шатнувшись — Юра ощутил странную гордость за друга. Накачанная жопа Джей-Джея все-таки уступала накачанной жопе Отабека. Отабек поднял голову и толкнул лбом в плечо Джей-Джея, легко и… игриво?
Юра завис, вцепившись в зубную щетку, над одиноко-белой ванной. Голубая пена зубной пасты капала на кафель, щипала губы и рот изнутри и текла по подбородку. Юра стоял, глядя на Отабека и Джей-Джея, и тоже обтекал.
Они. Эти двое. Отрезанные мизинцы на ногах, годы знакомства, непьющий Джей-Джей, грустящий, со слов Отабека, иначе, и вот это вот все.
Юра сплюнул пену и втянул носом воздух.
У них что-то было. У этих двоих. Было же.
Он почувствовал, как мучительно краснеет. К лицу бросилось так резко, что голова поплыла. Юра медленно вытер рот полотенцем, вздрогнул, когда на голое плечо легла рука, обернулся: Отабек протягивал ему другое полотенце.
— Это для рук, — он указал на то, что было у Юры, потом, помолчав, сам мягко отобрал. — Сейчас кофе выпьем, потерпи, проснешься. У тебя всегда так, да?
— Да, — ляпнул Юра, а потом сообразил, что именно ляпнул. — То есть, нет. Когда мы с тобой в скайпе ночью сидим, нормально потом вставать, я привык. А тут — часовые пояса же еще, вот и штырит…
— Я понял, — серьезно кивнул Отабек, и Юра прямо услышал, как у него в голове заиграло «Спокойной ночи, малыши».
— Нет! — он ухватился за полотенце и потянул. Отабек держал за самый уголок, но крепко. — Ты не понял! Что ты там понял?
— А что я там не понял? — сдержанно удивился Отабек. Юра дернул за полотенце:
— Я обычно нормально высыпаюсь! Я просто тут не привык! И все!
— Юр, — Отабек положил руку на его кулак и нажал, — отпусти полотенце, оно ни в чем не виновато.
У него была очень горячая рука. Сухая, твердая, с чуть заметными мозолями на ладони, острыми костяшками, широким запястьем. Юру встряхнуло.
Вот этими вот самыми руками. Вот этими вот. Вот этим вот самым ртом, которым Отабек снимал с него перчатки на гала, и все, включая Юру и Отабека, еще решили, что это такой прикол на грани фола — какие тогда были лица!
Вот этим вот… всем.
Юра сглотнул и разжал пальцы. Отабек удержал его руку:
— Ты нормально себя чувствуешь?
Да как тебе сказать.
Одно дело было обзывать Витьку и Кацудона пидорасами — да потому что они самые, голубее только небо, и никто не стесняется, и это уже норма, и ведут они себя так — обжимаются, милуются, переглядываются подолгу. Называют друг друга богомерзкими именами. Плеткой друг друга хлещут…
И другое — Отабек. Это же, блядь, Отабек. Восемьдесят килограммов непробиваемой уверенности, ума и спокойствия. Отабек не может никого называть дурацкими прозвищами и миловаться. Отабек может затащить в темный угол, зажать рот рукой, чтоб не пикнул, и так отдрочить, что имя свое забудешь… Ну, то есть, в теории, точнее, в театре воображения, и это вообще был сон и один раз. А один раз, как известно…
Там точно не было Джей-Джея. Который умирает по своей сбежавшей невесте, носит нательный крестик, и вообще ни-ни.
Который спит голым, сверкает задницей, фотографирует голый торс и постит его. Называет Юру «принцессой», улыбается на миллион и доебывается до всех, потому что такой человек.
Сложилась картинка быстро, пугающе легко и логично и беспощадно застыла перед глазами. Монтировались они две просто отлично.
Но… Это же Отабек.
И — это же Джей-Джей.
Юра заморгал и уставился в обеспокоенное лицо Отабека, пытаясь найти нормальную отмазку тому, что он стоит, как дебил, уже минуту и пялится молча. С полыхающим лицом. Джей-Джей возник над плечом Отабека, глянул на Юру и сложил брови трагически:
— Ты заболел? Бекс? Он заболел? Посмотри на него.
— Только этого не хватало, — Отабек швырнул полотенце в ванную и шагнул ближе, взял лицо Юры в свои ладони — Юра обмер и застыл, ожидая остановку сердца, — и, приподнявшись на цыпочки, прижался губами ко лбу.
Губы у него были прохладные и сухие. Ладони — теплые и сильные.
Вот этими самыми губами. Вот этими самыми руками…
Юра зажмурился. Отабек отпустил его и отошел:
— Не пойму. Попробуй ты.
«Да вы охуели оба».
Джей-Джей, хмурясь, подошел и поймал Юру за плечи — Юра дернуться не успел, да и дернувшись, в случае успешного побега разве что наебнулся бы задницей в ванную. Бежать было некуда. Джей-Джей отвел со лба Юры упавшую челку и тоже прикипел ко лбу губами. Юра закусил щеку изнутри. У Джей-Джея губы были мягче и тоньше, ощущались совсем иначе. На шее блестели капельки воды, а на краю челюсти была царапина от бритья.
Зачем ему эта информация. Зачем.
Зачем Отабек такой хороший, вон, уже Виктору набирает. Зачем Джей-Джей заглядывает в глаза и бормочет, что это все из-за него, сидели на улице ночью, а август — это вам не июнь. Зачем.
Зачем Отабек без футболки, а Джей-Джей вообще в одних трусах. За что.
Юра закусил губу и беззвучно завыл, когда Джей-Джей наконец отвернулся.
— Я здоров, — голос просел и потерялся. Юра кашлянул и сказал громче: — Я в норме! Сейчас поссу и можем идти!
Отабек и Джей-Джей развернулись такими одинаковыми движениями, что Юра снова замер. Да идите вы, хватит, за что, за что, за что, отлично же день начался.
Джей-Джей прищурился, Отабек закусил губу — да ебаный же в рот.
А потом они переглянулись.
Юра выматерился вслух и отвернулся к ванне, нагнулся и стал яростно умывать лицо под краном. Футболка над штанами задралась, и по спине подуло, но жар, скрутивший все внутренности, как в дерьмовый грипп, был сильнее. Юра набрал полный рот воды и выплюнул.
— Точно? — тихо позвал Отабек. Юра дернул плечом. Джей-Джей неуверенно сказал:
— Может, после завтрака полегчает?
— Некоторым лишь бы пожрать, — буркнул Юра. Не то чтобы он сам не любил пожрать, просто сейчас это была как раз та самая волшебная фраза, которую надо произнести, чтобы от него отъебались.
— Кажется, он действительно в порядке, — голос Джей-Джея зазвучал уверенней. С Отабеком было сложнее:
— Ты его плохо знаешь.
Это означало, что Отабек не повелся и обязательно зажмет Юру в углу некоторое время спустя. Ну, то есть, как, зажмет. Ну, в смысле…
Юра выпрямился и растер лицо полотенцем.
— Это для рук, — повторил Отабек. Юра решился выглянуть из-за махрового горизонта и посмотреть ему в глаза:
— Да похуй.
— О, как я это люблю, — усмехнулся Джей-Джей, — когда вы двое говорите только по-русски.
— Давай, я тебе тоже скажу что-нибудь по-французски, — Юра прошел мимо него и фыркнул. — Хочешь? «Д’Артаньян». «Этюд». «Гараж».
— А ты лучше, чем я думал, — Джей-Джей скорчил паскудную рожу. Юра слышал, как Отабек шумно вздохнул — ухмыльнулся.
Юра первым вышел из номера и выдохнул в коридоре, на секунду прикрыв глаза. Виктор явно что-то знал либо о самом Юре, либо о Джей-Джее, либо об Отабеке, поселив их вместе, не говоря уже о невинной душе Лео. Такую свинью можно было подложить только умышленно.
Он шел, ступая твердо, чувствуя два напряженных взгляда в спину.

Семь

Отабек не давал ему закрыться в ванной надолго. На третий день после прозрения Юра открыл дверь пинком и, не сдерживаясь, заорал:
— Блядь, я моюсь! Моюсь я! Намыливаюсь и смываюсь два раза, мою между пальцев и за ушами, блядь, и как следует между ног, потому что работа у нас, фигуристов, такая, Бека, что если не затрахаешься, так точно заебешься!
Отабек постоял под этим артобстрелом, как кубинский повстанец, немного недоуменно и независимо, с непередаваемым выражением на красивом (боже, блядь, боже) скуластом лице: «Я ебал». Качнулся. Выдал:
— Я просто проверял, в порядке ли ты.
— Люди ходят в ванную только когда они не в порядке? — Юра отлепил от лица мокрую челку и фыркнул как собака. Отабек призадумался:
— Нет. Но ты ходишь в ванную слишком часто?
— А у нас лимит подключений? — Юра выплюнул волосы, попавшие в рот, и придержал падающее с бедер полотенце. Отабек опустил взгляд, подержал на Юрином мокром животе и отвел прежде, чем Юра успел отчаяться и заволноваться.
— Извини. Просто ты сам не свой в последнее время, и…
— И, конечно, тут же решу взрезать вены. Только потому, что Витька хочет, чтобы ты меня в поддержку поднял. Конечно.
— Ты мог плохо себя чувствовать, — терпеливо пояснил Отабек. Юра и так уже сдувался и сам понимал, что рванул зря. Ничего нового, в общем-то, не происходило. Юра постоял, переминаясь босыми ногами на полу, и повел плечом:
— Мне холодно.
— Прости, — Отабек сделал еще шаг назад. — Все, не трогаю тебя.
«А ты трогай меня», — отчаянно дернулось в голове. Юра кивнул и шмыгнул носом. Отабек посмотрел ему куда-то между ключиц и прибавил, кашлянув:
— Я буду внизу. У меня есть часа два. Потом я в спортзал.
— Я быстро, — сообразил Юра. Отабек чуть улыбнулся:
— Только высуши волосы и оденься.
— А так хотелось выйти мокрым и нагишом, — Юра усмехнулся и закрыл дверь. Ткнулся в нее лбом.
Отабек поймал его и теперь тихонько травил леску, тащил на разговор, выбрав момент: Джей-Джей ушел к близнецам Криспино в гости, Лео катался на скейте с друзьями. Юра был в ловушке.
Он не умел врать Отабеку. Кроме этой досадной детали, в Отабеке все было прекрасно, начиная с первой фразы, сказанной густым голосом, и заканчивая штопкой на носках. Отабек штопал носки. Не выкидывал дырявые и надевал новые, а штопал, сука, носки.
Иногда Юре казалось, что все нормально, под контролем, и каждого человека в жизни ожидает вот такой вот друг, чтобы душа екала и отзывалась, и все было правильно, — главное, не упустить его.
А иногда Юра мог коньками клясться, что все очень плохо, и что он влюблен. По уши. Так, чтобы творить какую-нибудь хрень, как Витька, как Гошан. И плакать потом по раздевалкам, как Милка — утешали один раз всей гоп-компанией.
И Юра не совался, потому что не верил себе. Ждал знака. Дождался.
Ему даже доказательства не нужны были — какие уж тут доказательства, все было ясно, как день.
Теперь Юра не знал, куда ему деваться с этим знанием и как жить, потому что Джей-Джей, вписанный в картину собственным воображением и волей сложившихся обстоятельств, не мешал. Не бесил. То есть, бесил, но это казалось правильным.
Это было ужасно. Это было как пройти мимо двери, за которой кто-то очень смачно и громко ебется. Пройти быстро, покраснев, как приличный человек, и ускорив шаг. И потом всю жизнь жалеть, что не хватило наглости остановиться и посмотреть в замочную скважину.
Хуже было только понимать, что это не его дело. Совсем, совсем не его.
Отабек ждал его в холле гостиницы, сидя на низкой скамейке и сложив руки в замок. Он не рылся в телефоне — просто смотрел в темное стекло холла, отражаясь профилем четко, как нарисованный. Юра постоял, разглядывая его, оттягивая момент. Отабек поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза.
— Пойдем?
— Пойдем.
— Ты даже не спросил, куда, — Отабек вставать не торопился.
Юра подумал, что он и в первый, самый первый раз не спросил, и сразу просто сел и поехал — не раздумывая. В разных системах координат это все равно означало одно и то же, и чего ж тебе еще было надо, а, Отабек?
— Куда? — обреченно выдавил Юра. Отабек вместо ответа сделал неожиданное.
Он подошел и взял Юру за руку. Крепко, как будто уловил намерение сбежать.
В голове заиграла музыка открытия нового уровня. Юра сглотнул и глупо, беспомощно подумал, что надо бы сохраниться.

— Он нравится тебе, да?
— Кто? — Юра подавился молочным коктейлем и отодвинул от себя стакан. Полчаса назад он заказал этот коктейль, расстроившись, что не за пять долларов, и еще больше огорчился, когда не обнаружил в стакане вишенки. День ушел по пизде и позвал с собой вечер.
— Жан. У тебя пена на кофте.
Юра растерянно опустил голову, не увидел ничего — в смысле, вообще ничего, ни рук своих, сжавших стакан, ни стола, ни телефона на нем. Поднял и промямлил:
— Что, блядь?
— Жан, — терпеливо повторил Отабек. — Ты на него смотришь.
— У меня есть глаза.
— Юра.
Юра зажмурился, попытался проснуться, не вышло. Открыл глаза. С силой подумал — Отабек, ты такой тупой. Облизал губы.
— Да. Он мне нравится. Он хорошо катается, неплохо выглядит, с ним можно разговаривать. Иногда. Но еще чаще он меня бесит. И у него шутки тупые. Юмор на разных уровнях, знаешь? Он даже не смотрел тот КВН про мизинцы.
— Ты тоже, — заметил Отабек. Юре хотелось заорать — ты на чьей стороне вообще? Я тут пытаюсь себя выгородить для тебя, пойми ты уже. А ты за него заступаешься.
Юра допил коктейль, стараясь не пролить ничего. Поставил стакан. Слизал усы. Откашлялся. Заговорил, как взрослый, спокойный, рассудительный человек:
— Точно так же мне может нравиться тот же Лео. Хороший мужик. Парень. Да.
— Хороший, — протянул Отабек и посмотрел в свой коктейль. Тронул зонтик. — Но ты меня, вообще-то, правильно понял.
 — Ты обалдел, — не выдержал Юра. — Его невеста бросила, он ходит, вон, весь из себя Попович, а я даже не целовался ни разу еще, как я могу знать, кто мне вообще нравится!
Отабек подвис, уставившись в его лицо. Юра шумно дышал, сжав край стола руками. Вот. Вот так все правильно. Хороший ответ. Ложь во спасение. И щепотка правды — Юра в жизни никого не целовал, и никто в жизни не целовал Юру. Если не считать кошку, деда и Милку в щечку. А, и еще однажды его настиг пьяный Никифоров — поймал за шею, обнял и щедро расцеловал в обе щеки. Но Отабек тоже все правильно понял. Он моргнул, и его лицо ровно потемнело, быстро растеряв всю взрослость.
— Правда? — спросил он провалившимся, тяжелым голосом. Глаза заблестели — Отабек растерялся.
Юра встал из-за стола и одернул толстовку. Посмотрел на него сверху вниз. Опустил голову и признался, как перед казнью:
— Кривда, блядь. И Джей-Джею я пальцы в рот не совал.
И развернулся, и кинулся бежать, пока Отабек не успел ответить.

Шесть

Бегал Отабек быстро. Чего и стоило ждать от спортсмена. Юра честно удирал, это не была игра из разряда «подразнить и поддаться», он был действительно уверен, что дернул грамотно и свернул технично, чтобы не нашли.
Отабек сшиб его плечом к стене, тут же подхватил, не дав сильно удариться, потянул к себе. Задышал в волосы:
— Юра. Юра, стой.
— Он тебе нравится, — Юра, в отличие от воспитанных мальчиков-отабеков, не задавал вопросов. Только факты, только хардкор.
— Я тебе нравлюсь, — Отабек обнял его поперек груди, придавив руки к телу, и так замер, покачиваясь. Чужое тепло обернуло, спутало, и Юру забрало и повело мгновенно. Если бы Отабеку пришло в голову сейчас разжать руки — Юра бы подломил колени и сел на асфальт.
— Да.
— И ты мне тоже.
— Это я проглядел.
— Дурак.
— Сам такой, — Юра закрыл глаза и засопел, играя желваками. — Про Джей-Джея он, значит, заметил, а про себя — слишком приличный человек.
— Мне надо быть уверенным, — Отабек заговорил чуть громче. — Я бы в жизни не смог тебя обидеть.
— Если под «обидеть» ты подразумеваешь что-нибудь типа «полапать», то обижай, кто против-то, — Юра выпалил это и зажмурился. Надо же, сразу полегчало и в то же время стало только хлеще.
Они постояли еще. Молча. Юра тянул носом сыроватый воздух, сглатывал, жмурился.
— А он, дурак, ушел к близнецам в карты играть, — прошептал Юра. Отабек заметно напрягся.
— Юра. Ты мне сейчас скажи прямо. Я же… я же правильно тебя понял?
— Все-то тебе прямо скажи, — огрызнулся Юра. — Сам такой прямой, усраться.
— Нам надо поговорить, — выдавил, наконец, Отабек. — Всем. Втроем.
— Не надо, — Юра повел плечами, высвобождаясь. Ему никуда не хотелось вылезать из тепла, было слишком хорошо. Слишком уютно. Отабек сделал шаг назад. Юра постоял, боясь повернуться.
— Идем обратно. Завтра рано вставать, — наконец сказал Отабек.
— И вообще, ничего не понятно, ничего не ясно, — уверенно сказал Юра. — Это я тут один такой конкретный, а вы двое — хрен поймешь.
— Вот ты, Юра, в ванной сидишь, не вылезая, и думаешь, что ты очень скрытен и чрезвычайно изобретателен, — заговорил Отабек. Юра развернулся:
— И?
— И вчера наклонился над ванной и стоял так пять минут. К лесу передом, к нам задом. Мы думали, ты специально.
— А вы всегда вдвоем думаете? — ревниво спросил Юра, старательно обходя основную мысль сказанного. Отабек пожал плечами:
— Часто. Ты этому очень… способствуешь.
Юра отвернул покрасневшее лицо.
— Ты когда-нибудь занимался этим?
— Чем? — Отабек шел с ним рядом, задевая куртку Юры краем своего рукава: я здесь, я здесь, я здесь. Юра считал эти касания, уловил ритм, уверил себя, что это как сердце бьется, как и обещали. То есть, без пизды. То есть, гугл был в курсе даже такого. С ума спрыгнуть можно было. Юра решился и спрыгнул:
— Сексом втроем.
Отабек споткнулся на ровном месте и ухватился за Юрин рукав. Юра заботливо придержал его, обеспокоенно глянул на ноги Отабека — тяжелые берцы берегли национальное достояние Казахстана от раннего завершения спортивной карьеры. Юра же не берег — ни себя, ни чужих. Своих. Отабек крепко взял его за плечи и заглянул в лицо:
— Как ты до этого дошел?
— Быстро, — честно признался Юра и пошел в атаку: — А в чем дело? Я тоже так-то понятливый.
— Юра.
— Я просто спросил, блин. Друзья же спрашивают такие вещи, да?
Ветер кидал в лицо Отабека отросшие волосы. Юра дожидался, когда его отпустят. Отабек и Джей-Джей. Разом.
Отабек вдруг закрыл рот рукой и отвернул лицо.
— Что?
— Ничего.
— Ты ржешь, что ли?
— Нет, нет, Юр.
— Ну, — Юра ткнул его кулаком. Отабек передернул плечами. Убрал руку. Откашлялся и посмотрел в упор.
— Ты решил за вечер сделать все и сразу.
— А чего тянуть?
— За всех решил.
— Ты же сказал — к лесу передом, к вам задом.
— Юра, — страдальчески сказал Отабек. — Ты уверен?
— Уверенней не бывает.
— А я вот — нет. Хотя и целовался уже, — Отабек вытряхнул из себя нервный смешок и потянул Юру дальше по улице. — Пойдем.
— А мы счет-то оплатили? — Юра вдруг очнулся. Отабек пожал плечами:
— У тебя была фора в минуту, помнишь? Я оплатил.
Юра не помнил. Задачей максимум было унести ноги, зачем — теперь было очень неясно.
— Я верну.
— Рискни.
— Это я люблю, — храбро сказал Юра. Он очень плохо представлял себе последствия происходящего и решил их пока не представлять. Отабек покосился:
— Я заметил.
— Я рисковый.
— Бесспорно.
— И у меня ощущение, что я навязался, — вывалил Юра. Полегчало. Не слишком, но все-таки.
Улица вокруг них интимно темнела и холодала. Отабек остановился и посмотрел на Юру. Поднял руку и положил на щеку, пальцы уткнулись в висок — прохладные. Юра ждал. Отабек просто стоял так, гладя его лицо, смотрел странно.
— У тебя не было тогда температуры.
— Не было.
— Я испугался.
— Я тоже, представляешь?
Отабек кивнул, не убирая ладонь. Юра сделал глубокий вдох:
— А ты сейчас измерь.
Отабек качнулся навстречу, как часто делал зачем-нибудь. Столько разных вещей, которые очень коварно не значили ничего и значили до кучи — волосы поправить, вынуть перо от подушки, снять кошачью шерсть (Юра возил ее с собой в чемодане, вещи не хотели с ней расставаться даже после стирок), поддернуть молнию на куртке. Столько всего.
Отабек навалился и обнял его, подгреб под лопатки, как маленького. Наверное, в его глазах Юра маленьким и был.
— О, — сказали где-то сзади. — Я должен был догадаться, когда оба телефона оказались выключены.
Юра дернулся, чтобы вырваться, Отабек не пустил, просто выпрямился и сказал куда-то над макушкой Юры:
— Мой честно отключился.
— Ничего честного сейчас не происходит, поверь на слово, дружище, — Джей-Джей говорил весело. — «Мы не парочка».
Юра вывернулся из-под локтя, присел и развернулся, выпрямился. Джей-Джей стоял, засунув руки в карманы. Он опять был в одной футболке. Юра нахмурился. Смерил взглядом с головы до ног. Буркнул:
— Пойдемте.
— Куда? — вот Джей-Джей правильные вопросы задавал сразу. Юра вжал голову в плечи:
— Домой.

Пять

— Ого, — сказал Лео и встал в дверях номера. — А что тут происходит?
Хотел бы Юра знать. Происходящее было как инсталляция в музее современного искусства — лучше никак не трактовать, пой, что видишь. Три мужика обнимаются на ковре.
Джей-Джей поднял голову и заулыбался:
— Лео! Иди к нам!
Хороший ход, — подумал Юра. Раз мы зовем четвертого, значит, ничем таким тут не занимаемся. Джей-Джей шарил в конспирации.
Отабек зато был как Штирлиц с апельсинами.
— Поддержка не выходит, — выдохнул он и сел, не помогая себе руками. — Поднять Юру надо мне, а получается у Джей-Джея.
— Зато у вас выходят параллельные дорожки, — буркнул Джей-Джей примирительно, — а у меня с Юрой — нет.
— Так послушать, я самый косячный, — тихо заметил Юра. Он вставать не спешил, незаметно держась пальцами за ковер. Лео помялся, потом все-таки закрыл за собой дверь и уселся на пол, сложил ноги по-турецки.
— Предложите Вику поменяться, — мудро посоветовал он. — Пусть Джей-Джей и Юра выполняют поддержку, а Отабек и Юра — параллельные дорожки.
— Я просто сяду на диету.
— А я подкачаюсь.
— А я схожу в балетную студию на пару уроков.
— Вы не ищете легких путей, да? — Лео заулыбался, а потом вынул телефон и сфотографировал их. Отабек успел отвернуться, а Джей-Джей — показать «козу». Юра закрыл лицо руками.
— Лео, — заговорил он. В животе грелось и плавилось, ему было очень нехорошо. — Нас трое, ты один. Тебе не ссыкотно?
— А что тут такого, — Лео убрал телефон в карман штанов. — Вы ведь просто тренируетесь. Хотя, я бы на вашем месте все-таки свернул ковер, ребят.
— Если ты это куда-нибудь выложишь, мы тебя вынесем в этом ковре, — пообещал Юра. У него болел ушибленный локоть, и настроение было хуже некуда. Лео попался не из трусливых:
— Это ведь шутка.
— Конечно, — сказал Отабек.
— Не уверен, — сказал Джей-Джей. Лео поднял свои шикарные латиноамериканские брови:
— С другой стороны, у Вика волчье чутье на такие дела, у него не было плохих номеров. Он же знает, что делает?
Юра сомневался, что Лео представляет себе, насколько прав.
Вчера, вернувшись с прогулки втроем, они молча и не сговариваясь разбрелись по койкам, потому что Лео уже спал. Сегодня на вечерней тренировке Юра умудрился возненавидеть все и вся, потому что Отабек из раза в раз ронял его.
Джей-Джей смеялся.
Витька матерился и улыбался до ушей.
Отабек молча сопел. Делал еще подход — и снова ронял Юру на лед. Потом он начал хитрить и сначала шлепался сам, а потом позволял Юре упасть на себя.
Джей-Джей запарывал параллельную дорожку и громко и азартно переругивался с Виктором.
Отабек абсолютно молча психовал и показательно выполнял чертовы дорожки — даже не глядя в Юрину сторону, как будто глаза на спине вырастил.
Джей-Джей в ответ демонстративно подошел и дернул Юрку на плечи, как выпускник первоклассницу, даже не напрягшись.
Виктор, постояв и поразмыслив, велел им всем троим уйти нахуй и подумать там о своем поведении.
Лео был прав. Виктор не только знал, что делает, он еще и категорически не желал делать никак иначе.
Придя в номер, Юра кинул сумку у двери и гаркнул упавшим голосом, чтобы Отабек ловил. Отабек у дивана еле успел обернуться, тоже уронив свои пожитки — коньки упали тяжело, как гильотина. Джей-Джей, ахнув, кинулся от дверей ванной.
Конечно, Отабек мужественно поймал и уже потом рухнул вместе со своей драгоценной ношей.
Конечно, Джей-Джей споткнулся о его сумку и упал сверху, придавив Юру к Отабеку всем весом.
Отабек исторг длинное нерусское ругательство, и все замерли.
Потом раскатились и остались лежать, тяжело дыша, как прибитые опустившейся волной, Юра слушал, как тикают часы, и думал, что им теперь делать. С номером, конечно.
Джей-Джей оставил свою руку на его животе, Отабек не убрал свое плечо из-под Юриной головы. Юра не двигался, ему в лопатку билось чье-то сердце, волосы на виске трогало дыхание — и никто из них не смел шелохнуться, пока Лео не пришел.
— Знаете, что, — Лео поднялся и отряхнул свои белоснежные джинсы. Юра запоздало заметил, что Лео был сильно парадный. — Закажу-ка я поесть.
— Восемь вечера, — Отабек был голосом разума. Но хитрый Лео был хитрее:
— Смотря где.
— Я люблю тебя, Лео, малыш, — с чувством заявил Джей-Джей и встал первым. Развернулся и протянул обе руки Юре и Отабеку. Отабек поднял бровь, но руку принял и взлетел рывком, как со льда. Юра проглотил замечание про съемки в «Танцах на льду» и поперхнулся, когда Отабек тоже обернулся и протянул Юре ладонь. Юра смерил их с Джей-Джеем взглядом. Двое из ларца.
Мать их еб.
Они не были одинаковыми — но иногда очень старались.
Лео эвакуировался к внутреннему телефону и громко объявил:
— Никто не против паэльи?
— Дай тебе Бог здоровья, Леонидэ, — Юра рассеянно отозвался, подумал — а черт с вами, — и вытянул обе руки.
Не то чтобы он не мог сам встать.
Не то чтобы Отабек или Джей-Джей про это не знали, или очень хотели словить в нос за сомнения в Юриных способностях.
Не то чтобы это вообще подлежало обсуждению.
— Десерт? — Лео благоразумно не оборачивался. Юру дернуло вверх, номер качнулся, потолок завалился, потом все встало на места, потому что вестибулярный аппарат фигуриста и не такое видел. Отабек придержал Юру за спину между лопаток, Джей-Джей прихватил за плечо. Юра быстро высвободился.
«Не трогайте меня. Что я вам сделал, что ж вы за люди, дети в комнате».
— А что у них есть? — Джей-Джей зачем-то поправил подушку на диване. Отабек отвернулся и поставил чемодан, который и так нормально стоял, ровнее. Юра поправил на себе толстовку — чем он хуже?
— Парфэ. Фрукты в карамели и шоколаде. Чизкейки. Капкейки. Панкейки с сиропом. Маффины. Торт банановый, торт вишневый…
— Кленовый сироп? — оживился Отабек. Юра проглотил слюну:
— А мороженое есть?
— Тирамису? — Джей-Джей подошел к Лео и прислушался к бубнежу в трубке. Лео странно вздрогнул:
— Подождите, я все это запишу.

 — Жадная корова, чаевые дороже ужина, — Джей-Джей нахмурился, закрыв за горничной дверь. Юра подавился:
— А?
— Жадина-говядина, — пояснил Отабек и встал, чтобы помочь Джей-Джею забрать с тележки тарелки. — Жан учит русский.
— Зачем? — удивился Юра и подвинул к себе свою порцию. Лео разложил вилки:
— Хочет быть как Депардье. Приедет к тебе, Юра, и будет у тебя жить.
— Не исключено, — усмехнулся Джей-Джей. Увидел Юрино лицо и засмеялся громче: — Спокойно. Просто хочу знать, что говорят мои друзья, когда думают, что я не пойму.
— Да приезжай, жалко, что ли, — ровно выговорил Юра и засунул в рот вилку, потрясенный собственным великодушием. Джей-Джей примолк, глядя на него, потом негромко произнес:
— Спасибо. Мне очень приятно.
— Мне нравится в России, — весело сказал Лео и щедро полил свою паэлью соусом, который даже выглядел так, будто был способен самовоспламениться. — Там интересно. Нескучно.
— А где скучно? — Отабек поглядывал то на Юру, то на Джей-Джея. Юра с ужасом следил, как Лео отважно сожрал креветку, тонущую в соусе, и даже не покраснел. Махнул вилкой:
— В Корее. Я сидел в номере все время. У меня был грипп. И Пхичит с Си не приехали.
— Корея — ужасная страна, — поддакнул Джей-Джей, отводя глаза от Юриного лица. Юра опустил взгляд в тарелку. Отабек поднял брови:
— Потому что тебе там надрали задницу в две тысячи четырнадцатом?
— Потому что Лео там скучно, — Джей-Джей улыбнулся до ушей и сжал вилку крепче. Юре не нравилось, куда все едет. Он в жизни не подумал бы, что Отабек способен на провокацию.
— Между прочим, это возмутительно. Моя собака готовит паэлью лучше, — расстроенно сказал Лео и отправил в рот еще одну креветку. Юра смотрел на соус в его тарелке и опасался. — Что за жизнь.
Кто-то тронул Юрину ногу под низким журнальным столом. Юра положил вилку и сжал руки в кулаки на коленях. Он был с Лео согласен. Жизнь была так себе. В номере Виктора, например, этот журнальный столик был прозрачным — со стеклянной столешницей. Юре так повезти, конечно, не могло.
— Не огорчайся, — Джей-Джей похлопал Лео по плечу. — В следующий раз закажем пасту. Криспино ее тут одобрили.
— Вот поэтому, — Юра отодвинул тарелку. Ему было нормально — паэлья зашла отлично, потому что другой он не знал, — и не получается поддержка у меня. Паэлья, паста, тирамису это ваше. Многовато я жру для человека с такой фамилией…
— А что с фамилией? — удивился Лео. Джей-Джей подмигнул ему:
— Погугли.
— Не поэтому, — Отабек помрачнел, — а потому что я недостаточно готов. Хорошо, что Виктор пока не торопит…
— Виктор уперся, — возразил Джей-Джей. — Нам с тобой имеет смысл действительно поменяться ролями, раз уж я могу поднять Юру, а синхронизироваться с ним не могу.
— Просто мы оба не парники, — Отабек откашлялся. Юра опустил глаза:
— А я не девочка весом в сорок кило.
— Не загоняйтесь вы трое так, — посоветовал Лео. — Легче надо относиться, это ведь не соревнования.
— Ага. Акуна Матата, — ядовито сказал Юра. По коленке настойчиво проехалась босая ступня. И тут же к другому бедру тепло прислонилось чужое.
Суки.
Лео улыбнулся и стер с губы соус:
— Вот именно.
Юра подумал: ладушки.
Он засунул в рот полную ложку тирамису и неторопливо слизнул с нижней губы потекший сыр. И посмотрел Отабеку прямо в глаза.
Потом — Джей-Джею. И облизал палец, испачканный в кофейной посыпке.
— Салфетку? — спросил Лео. Юра важно кивнул ему:
— Можно.
Промокнул рот и зачерпнул еще десерта, наклонился и аккуратно убрал волосы за ухо, засунул ложку в рот поглубже. Вскинул взгляд.
Под столом обе его ноги оставили в покое. Юра облизнулся и доел десерт уже в полном покое.
— Вкусно, — сказал он в благостную тишину. Отабек прорезался:
— Да.
— Очень, — Джей-Джей, кажется, поперхнулся. Юра вытянул ноги под столом и скомкал салфетку, уронил ложку в тарелку, потянулся. Лео сидел в телефоне, не поднимая глаз.
Юра встал в торжественном молчании и ушел в ванну первым.

Четыре

— Юрий Андреич, — сказал Виктор.
— Солнце мое ясное, — сказал Виктор.
— Можно вас на минуточку? — нежно пропел Виктор. Юра прощально глянул на свой телефон, где как раз перечитывал последние смс от деда, и развернулся. Виктор ждал возле комнатенки, которую щедрые американские товарищи выделили ему под тренерские нужды. Юра заглянул туда разок и увидел, что Виктор превратил комнату, как и любое выделенное ему помещение, в гримерку поп-звезды. Юра шагнул внутрь, как на эшафот, и уселся на складной режиссерский стульчик — подарок Виктору от фанатов, которые узнали, что он ставит шоу. Виктор присел на край стола и глянул на него сверху вниз:
— У меня вопрос.
— Да мы сделаем, блядь, поддержку, — быстро сказал Юра. — Мы пробовали в номере и в спортзале, на полу почти получается. Так что хватит Отабеку мозг выносить.
— Какая трогательная дружба, — улыбнулся Виктор. Юра уговорил себя, что он еще не сказал достаточно для того, чтобы можно было встать и врезать ему режиссерским стульчиком по башке. — Но вопрос не в этом.
— Джей-Джей работает, — нахмурился Юра. — Я с ним остаюсь потом дополнительно, у него рассинхрон идет уже совсем чуть-чуть…
— Я заметил, — терпеливо сказал Виктор. — А ты, видимо, нет — я вам троим сегодня ни одного замечания не сделал.
Юра замолчал. Глянул на Виктора недоуменно: не томи, Холмс.
— Скажи мне, милый ребенок, — Виктор вдруг кашлянул и сложил руки на груди, — что за херню такую вы там втроем творите, что Лео спрашивает, нельзя ли ему переехать в номер к Пхичиту и Гуанхуну?
Юра вскочил, и стульчик опрокинулся.
— В каком это смысле «творим»?
— Понятия не имею, Юра, думал, ты мне скажешь, — Виктор внимательно наблюдал. — Мне следует волноваться?
— Мы его не трогали, — Юра тщательно подбирал слова. — У нас все как обычно. Правда, ему паэлья не нравится.
Еще бы, столько соуса. Юра потом макнул туда втихаря палец, облизал и чуть не заплакал.
— …Но я что-то сомневаюсь, что в номер к Пхичиту и Гуанхуну другую приносят.
— Юра.
— Слушай, — Юра развернулся и поднял стульчик, волосы завесили лицо, — они же его лучшие друзья. Ему, наверное, просто скучно с нами. Мы же сейчас с этой сраной поддержкой и дорожками ебемся, других тем нет, ему это неинтересно, вот и все.
Высший балл за GOE, Плисецкий Юрий.
Виктор задумчиво разглядывал его.
— Думаешь?
— Уверен, — Юра пожал плечами. — Он у нас и не живет почти. Все равно у своих пропадает. Даже странно — Джей-Джей и Бека же вроде с ним раньше в Штатах катались, должны контачить, да?
— Да, — протянул Виктор, положив голову на плечо. — Странно. И еще, знаешь, что странно?
— Ну.
— Он та-а-а-ак краснел, Юра, ты бы его видел.
— Да ты что, — Юра снова медленно сел на стульчик. — Надо же. Может, он твой фанат?
— Не исключаю такую вероятность, — Виктор легкомысленно улыбнулся и тут же снова посуровел. — Но вряд ли, на тренировках проблем нет.
— Слушай, — Юра сглотнул, — я думаю, у него с ними там просто, ну.
— Ну?
— Мутки мутятся, — Юра посмотрел на свои коленки в прорехах джинсов. — Понимаешь? Вот и просится.
— О.
Виктор помолчал. Юра смотрел только на свои коленки, потом кашлянул:
— Пойду я, нет больше вопросов? Как-то стремно обсуждать, что там у Лео и с кем.
— Да, — Виктор покивал. — Слушай, как я сам не додумался? Молодо-зелено…
— Стареешь, — фыркнул Юра и повернулся к двери.
— Юра.
— А?
— Ты сам хотел отселиться, насколько я помню.
— Ну, хотел, — Юра пожал плечами и взялся за ручку. — Сказал же, забей.
— То есть, все наладилось?
— Ну да.
Виктор был рассеянным только когда не надо было. А сейчас сидел и изображал следователя.
— Я же говорил, — радостно заговорил Виктор, — что все продумано! Ты просто капризничал.
А потом стал дрочить в два раза чаще — и капризы как рукой сняло.
— По-любому, — Юра открыл дверь и вымелся быстрее, чем Виктор еще что-нибудь спросил или сказал. Пошел вдоль борта, утопив кулаки в карманах худи и косясь на танцующую группу девчонок, изображавших в пьесе Виктора снежинки. Снежинки. Юра долго орал, пока ему не рассказали, что существует концепция другого шоу за авторством некого известного фигуриста, где все-превсе главные персонажи — хомяки.
«А что ты удивляешься, Юра? Между прочим, весь мир умирает по балету „Щелкунчик“», — Виктор был философом. Когда не надо.
Снежинки заметили Юру и замахали, смеясь. Юра помахал им в ответ, выжал улыбку. Завидел вдали красный флаг олимпийки и пошел на него, как на маяк.
Джей-Джей шнуровался на скамейке, напевая под нос. Подойдя поближе, Юра с удивлением узнал «Любовь, похожую на сон». К счастью, Джей-Джей мычал без слов. К несчастью, не пошутил про русский язык. Хотя, может, ему просто мелодия нравилась. Или это вообще была не Пугачева — а опять кто-то у кого-то что-то спиздил и поменял две ноты. Джей-Джей поднял на него глаза и замолк, улыбнулся уголками губ. Кивнул: садись. Юра сел, обнял коленки. Скосил глаза. Джей-Джей продолжал улыбаться под нос, возясь со шнурками дольше, чем надо было. Юра наблюдал за его пальцами. Потом решил смотреть только перед собой. Откашлялся и заговорил вдруг охрипшим голосом:
— Лео решил линять.
— А?
— Я говорю — Лео попросился от нас съехать. У Виктора. Ты с ним не ссорился?
Джей-Джей перестал улыбаться. Подергал молнию куртки вверх-вниз. Прикусил губу. Блядь.
— Нет, — наконец сказал он. — Нет, наоборот, он мне предложил попробовать поменять музыку на той дорожке. Нашей с тобой. Проблемной. Не в самой пьесе поменять, а выбрать просто поритмичнее композицию, которая нравится мне больше, и попробовать отработать с тобой под нее, чтобы добиться синхронности…
— Дело говорит, — буркнул Юра. Джей-Джей, судя по всему, не врубался. И это, пожалуй, было хорошо.
— Лео всегда отлично чувствовал музыку, — Джей-Джей пожевал щеку.
— Может, его Отабек пугает?
— Ты что, Отабек же душка, — Джей-Джей захлопал глазами. — Я не знаю человека обаятельней.
Юра завис на секунду, потом отмер.
— Точняк. Что тогда?
— Не знаю, — Джей-Джей почесал голову. — Ты с ним не говорил?
— Ты вроде его знаешь давно, вот и спрашиваю у тебя.
— Ты просто хотел меня видеть, — Джей-Джей, как всегда, слушал жопой. И слышал ею только то, что сам хотел. Юра моргнул.
— Я тебя утром только видел, когда бы мне соскучиться?
— Говори, Юра, — Джей-Джей выпрямился и откинул челку со лба. — Говори еще. Мне нравится твой голос.
Улыбка у него стала какая-то больная. Юра подумал отодвинуться и почему-то не стал. Он неловко повел плечом, натянул рукава кофты на запястья, разозлился, закатал до локтей. Кашлянул:
— Ты… так вообще как?
— Прекрасно, — удивился Джей-Джей. — Кажется, я начинаю слышать, как бьется твое сердце, когда пытаюсь провести дорожку…
— Джей-Джей, я же не про это, — Юра махнул головой. Джей-Джей прикрыл глаза:
— Назови мое имя еще раз.
— Ты больной, блядь, — Юра сказал это почему-то радостно. — И все с тобой в порядке.
— Когда Белла ушла, — вдруг выдал Джей-Джей, продолжая блаженно улыбаться, — я где-то с неделю действительно пил и слушал Лану Дель Рей.
— Надеюсь, программу не думал на нее поставить?
— Думал, конечно, — Джей-Джей похлопал его по коленке. — Но обошлось.
— Слава яйцам, — пробормотал Юра под нос.
— Виктор очень вовремя возник с этим шоу, — Джей-Джей понизил голос. — И поселил нас вместе по моей просьбе. Я не хотел быть с кем-то еще, кроме вас, не смейся, но вы самые близкие мне люди…
Юра замер.
— Это была твоя идея.
— Да, — Джей-Джей повернулся на скамейке, задел колено Юры своим. — Старая тусовка слишком связана с ней. Мы расстались друзьями, кстати. Но все равно. Неделя Ланы Дель Рей, сделанное не разделать. Мне очень стыдно.
— Погоди-ка, — Юра кашлянул. Джей-Джей поднял руку:
— Не хочу, чтобы ты думал, что вы — просто замена. Ты и Бекс, и Лео — мечта. Я всегда хорошо к вам относился.
— Только вот Лео пытается покинуть корабль, — Юра мысленно похвалил себя за то, что не стал пока орать.
Джей-Джей. Это все начал Джей-Джей, даже не Витька, коварная его задница.
— И я не очень понимаю, при чем тут оказался я, потому что вы-то с Бекой дружили, и с ним тоже…
— Может быть, — Джей-Джей придвинулся чуть ближе и зашептал на ухо, — Лео просто немного неловко.
Гениально, подумал Юра. Как же я без тебя не догадался. Джей-Джей продолжал шептать:
— И ты же не всерьез решил, что ты ни при чем?
Губы задели ухо — совсем чуть-чуть, и Юра замер. В горле застучало. Он прокашлялся.
— Поясни.
— Пояснить?
— Я конкретику люблю, — Юра повернул голову так, чтобы смотреть прямо в лицо. Джей-Джей расширил глаза, быстро облизал губы. И вдруг покраснел. Заговорил, почти запинаясь:
— Если я скажу, что не знаю, к кому кого ревновать, и что у меня все альбомы Ланы на айпаде…
Юра качнулся и ткнулся губами в его приоткрытый рот, оборвав фразу. Джей-Джей замер, дернул рукой, как будто хотел потрогать и побоялся спугнуть. Юра шумно вдохнул носом, посидел так, осознавая, что творит, потом отстранился и вскочил, закинул сумку на плечо и кинулся бежать со всех ног, не оглядываясь. В голове что-то орало и прыгало от ужаса и восторга, и от этого бежалось в два раза быстрее.
Ебаный стыд догнал чуть позже — тактика «бей и беги» никуда не годилась, нормальные мужики так не делали. Юра замедлился, когда понял, что никто за ним не гонится. Споткнулся и затормозил, нагнулся, чтобы отдышаться. У него тренировка была через двадцать минут, и вернуться надо было в любом случае. Юра вытянул телефон.
«Виктор у меня температура», — строчил Юра со скоростью света.
«Сегодня без меня».
«Полежу у себя».
— Я уже к себе иду, — заговорил он, отжав кнопку ответа: Виктор тут же кинулся названивать. — Штормит как пиздец. Не знаю, что такое.
— Ты только что был здоров, как лось.
Канадский.
Юра пошел быстрее. Потом медленнее — навстречу от дверей спорткомплекса шагал Отабек.
— А потом скрутило резко. Вышел от тебя — и все, пиздец. В глазах потемнело.
— Тогда я скажу, чтобы тебя проводили, — Виктор заволновался всерьез и включил мамашу. — Где ты сейчас? Вот тут у меня Жан-Жак, я его отправлю…
— Не надо, — Юра закашлялся, — не гоняй человека, вот тут у меня Отабек, он меня доведет, если что. А вообще, тут идти-то фонарь, я сам могу!
— Что-то мне твой голос не нравится, — Виктор уже поймал волну, — давай не дури, Яков мне голову снимет. Где ты, Юра?
— Отабек тут, трубку ему даю, — Юра сунул телефон в руки Отабеку, который подошел и стоял, уставившись немигающим взглядом. — Скажи Вите, что отведешь меня сам, и что я не умираю.
— Он умирает, — Отабек взял трубку и придавил плечом, обеими руками крепко поймал Юру за плечи. Юра почувствовал, как в живот упал кирпич. Стало еще жарче, чем было, пока он уматывал от Джей-Джея. — Совсем плохой. Я ему в номер врача вызову.
Юра расширил глаза и замотал головой. Отабек сдвинул брови. В трубке помолчали, потом Виктор заговорил:
— Отабек, я тебе доверяю, как себе, проследи за этим долбоебом, прошу. Можете оба не приходить, я закончу со снежинками и зайду вас проведать.
— Не нужно, не заходи, я тебе отчитаюсь, — Отабек говорил твердо, Юру не выпускал, и Юра чувствовал, что от пальцев будут синяки. Почему-то от этой мысли слабели коленки. Хотя синяков на нем и так было под сраку, Отабек ронял в поддержке его три раза из четырех. И когда держал — впечатывался. Весь живот и бока были улапаны пальцами. И Джей-Джеевыми тоже. Какая теперь-то разница…
— Говорите по-английски! — крикнул Джей-Джей в трубке. Виктор добавил:
— Очень хорошо, спасибо, Отабек, ты настоящий друг.
Отабек дождался отбоя и дернул подбородком — забери. Юра вытянул телефон из-под его щеки и убрал в карман, морщась. Отабек руки убирать не спешил. Смотрел прямо, хотелось глаза отвести и не получалось.
Юра кашлянул и сипло пробормотал:
— Спасибо. Очень надо было свалить сегодня…
Отабек подался вперед и прижался губами к его лбу. Произнес прямо в кожу:
— Нет у тебя никакой температуры.
— Я в курсе, — Юра закрыл глаза. — Я не заболел.
— А лицо такое, как будто температура.
— Я же сказал — очень надо.
— Я же сказал — я тебя отведу. Ты же слышал. Виктор доверяет мне, как себе, я не могу его подвести, — Отабек так и стоял, и Юра хотел сказать ему, что можно уже и отпустить. И не трогать лоб, люди ходят кругом…
Вокруг не было ни души.
Отабек дышал в его волосы.
— Снежинка Сандра только что отправила мне фотографию с телефона, — Отабек говорил негромко, но от его голоса у Юры внутри… копошилось и ворочалось. От переступил с ноги на ногу и тоже выдохнул в шею Отабеку:
— Сисек?
— Нет. Тебя и Джей-Джея.
Юра вздернул голову и глянул Отабеку в глаза, потому что настоящий мужик рано или поздно отвечает за свои поступки, особенно если убежать от ответа не получилось. Джей-Джей не догнал, но чтобы не догнал Отабек… Не было такого.
— Сука эта ваша снежинка Сандра, сдала без попыток шантажа, — сообщил Юра.
Отабек глубоко вздохнул:
— Мы с ней просто давно знакомы, и она, наверное, подозревает, что я к тебе, эм, неравнодушен.
— Тогда тем более сука.
— Женщины.
Юра дернулся вперед и поцеловал его в губы. Отабек замер точно так же, как и Джей-Джей, приоткрыв рот. Но все равно было по-другому.
У Джей-Джея губы мягкие и тонкие, у Отабека — твердые и пухлые. У Джей-Джея пальцы длиннее, а у Отабека на ладонях мозоли, чуть заметные. Отабек наклонял голову вправо. А Джей-Джей — влево.
Отабек лежал, подложив плечо под тяжелую дурную Юрину голову. Джей-Джей дышал в висок, накрыв рукой колотящееся сердце под Юриной майкой.
Джей-Джей поднимал его, как пушинку, и смотрел в глаза снизу вверх. Отабек ехал рядом, не повторяя все движения — копируя, отражая, как зеркало.
Отабек целовал его, сжимая плечи, и руки уже немели.
Юра закрыл глаза и подумал, что все очень плохо.

Три

— Ложись, — сказал Отабек, закрывая дверь в номер на ключ. — Под одеяло. Переоденься в домашнее.
— Зачем? — Юру отнесло к кровати, и он уселся на нее, засунул ладони под задницу. Глянул исподлобья. Отабек так и стоял у двери и тоже смотрел.
— Потому что Виктор может заглянуть и проверить. С врачом мы зря, конечно, где теперь справку взять…
— А мы скажем, что скорая не доехала.
— У нас здесь свой врач есть, Виктор же договорился, — Отабек заговорил почти страдальчески, тоном «Юра, ты мой друг, но ты клинически тупой, и кто, как не друг тебе это скажет еще».
— Ну, — Юра мотнул ногой, — он же тебе доверяет, отзвонись и все.
— И все, — эхом отозвался Отабек. И решительно шагнул в сторону ванной. Юра подобрал под себя ноги и стиснул покрывало в кулаке.
— Серьезно?
— Руки, — Отабек показал ему руки, — помою.
— Ага. Как я эти дни руки мыл.
— Юра, — Отабек остановился и прикрыл глаза, — я не хочу трогать тебя грязными руками, и только. Можешь мне пока рассказать, — он открыл дверь и встал над раковиной так, чтобы Юра его видел.
— Что?
— Как ты руки мыл.
Юра чуть не прокусил себе губу. Кашлянул. Зачем-то попытался пошутить:
— Мсье знает толк.
— Это не извращение, — Отабек выдавил себе на ладони беловатый гель и растер его. Юра зажмурился на секунду. — Это нормально.
— Нихуя подобного, — сообщил Юра, глядя как влажно блестящие скользкие пальцы трутся друг о друга, гладят костяшки кулаков, обхватывают запястья. — Вот правда.
— Да, — Отабек закрыл кран и взял полотенце. Капля воды побежала и сорвалась с его локтя. — А знаешь, что ненормально?
— Чего-то не хватает, — прошептал Юра. Отабек повесил полотенце на место. Глянул на него, прислонившись к раковине поясницей.
— Ума у нас не хватает, — он усмехнулся уголком рта. — И времени вечно.
— Потом свожу вас на свидание, — Юра сглотнул. — Бека. Не стой там, а?
— Погоди секунду, — Отабек тоже сглотнул.
В двери пискнул замок, и оба подпрыгнули. Джей-Джей открыл дверь максимально медленно и закрыл со скоростью света. Он запыхался и покраснел. От двери он видел только Юру, и Юра спрыгнул с кровати, быстро глянул в ванную.
— Лео, — Джей-Джей согнулся пополам и уперся в колени, пытаясь отдышаться, — не придет. Он сегодня ночует… у своих.
— Это тоже ты устроил? — Юра задавил ухмылку. Отабек вышел из ванной:
— «Тоже»?
— Бекс, — Джей-Джей выпрямился и заговорил, торопясь: — Пойми меня правильно, я тысячу раз извиняюсь, можем потом подраться, если хочешь, но только не по лицу, конечно, но я так не могу больше.
— Никто не заставляет, — ввернул Юра. Ему не стоялось, и он опять сел. Джей-Джей посмотрел на него:
— Это не я, он сам. Лео сам. Хотел бы я сказать, что я настолько крут, но это не так.
— Можем скинуться на пентхаус, он еще свободен, — буркнул Юра. Отабек подошел и встал в центре ковра, кашлянул и опустил голову виновато:
— Я просил Виктора, когда Юра еще не прилетел, чтобы нас с вами втроем не селили. Волновался. Что не выдержу.
Юра сжал кулаки и со свистом выдохнул:
— Ненавижу вас. Вы это спланировали. Решили разложить мальчика на двоих, да?
Повисла тишина. Юра фыркнул:
— Хоть бы врали одинаково. Гондоны.
Джей-Джей глянул на Отабека растерянно. Отабек хмурился.
— Ну, — буркнул Юра, — кровати, что ли, давайте сдвинем.
— Не надо, — Джей-Джей переминался с ноги на ногу. — Юра, послушай.
— Не будем мы ничего двигать, — отрезал Отабек. Юра глянул на него, поджал губы:
— Трусло.
— Сам трусло, — Отабек подошел к Джей-Джею и тронул его за рукав, не глядя, просто встал рядом, показывая — порядок. И добавил, кашлянув: — Своди нас на свидание, потом ори.
— Ты обязался проследить, чтобы я был в постели, — Юра прищурился. Отабек тоже сузил глаза, глядя на него. Джей-Джей подал голос:
— Я сказал, что я тоже заболел, и Виктор велел нам закрыться в комнате и ждать врача. Потому Лео и отправили к парням пока, чтобы он жив остался…
Юра поперхнулся и захохотал. У него выступили слезы. Отабек странно шевельнулся и покраснел, потом отвернулся и закрыл лицо рукой.
— Что? Формально-то это не я, — Джей-Джей вертел головой между ними. Юра ржал, вытирая лицо рукой. Отабек тряс плечами. Повернулся и выдавил:
— Ну Виктор. Лео эвакуировал, а меня спасать не стал.
— Ты же контактный, — Юра уткнулся лбом в спинку кровати и провыл: — Сука, Джей-Джей, хитрый план такой хитрый…
— Я уверен, мы спалились на весь спорткомплекс, — Отабек тоже сжал пальцами переносицу. Джей-Джей приоткрыл рот.
— Думаете?
— Да было бы, что палить, — Юра выпрямился и перевел дыхание. — Больше базарим.
— Я бы сказал, и того многовато, — признался Джей-Джей. — Юра, сколько тебе лет?
— А то ты не знаешь, сколько мне лет, — Юра поерзал на кровати. Отабек шагнул к телефону:
— Я обед закажу.
— Стоять, — Юра вскочил, — сколько можно жрать? В любой непонятной ситуации — жрите? Ты меня потом не поднимешь!
— Я подниму, — Джей-Джей подкрался поближе. — А Бекс сделает дорожку. Поменяемся сами. Виктор любит инициативу.
— Согласен. Сам виноват, — пожал плечами Отабек и положил уже поднятую трубку. Юра повел подбородком:
— О, ну тогда давайте обожремся для полного счастья. А завтра в качалке заночуем.
— Нет, — Отабек отошел и уселся на свою койку. — Я тут подумал — заразим еще персонал. И выкосит весь штат, как американских индейцев пилигримскими болезнями.
— Лео может прийти за пижамой и зубной щеткой, — заметил Джей-Джей. Юра напрягся. Потом расслабился, опустил плечи, улегся на кровать с ногами и сложил руки на животе:
— И что? Придет и увидит, как мы тут в шахматы играем, никакого криминала.
— Юра хочет криминала, — Отабек переглянулся с Джей-Джеем. Джей-Джей развел руками:
— Я тебе говорил, этот ребенок нам фору даст.
— Что еще вы обо мне говорили? — кровь бросилась в лицо, Юре показалось, что под ним качнулась кровать. Он лег удобнее и скрестил ноги, проглотил многоэтажный мат. Говорили они. Бляди.
— Что ты талантливый фигурист, — бодро отозвался Джей-Джей. — И что нагнуть тебя получится только в прямом смысле, если ты продолжишь такими темпами. Бекс дал мне в морду за эти слова. Тогда я еще подумал, что у вас точно все серьезно, — прибавил он, покосившись на Отабека. Потом подошел и тоже сел на свою кровать. Юрина стояла точно посередине, между их двумя кроватями. Он хотел себе ту, что у окна, подальше от всех, но ее отжал Лео, который приехал первым.
Опять Лео был виноват. Юра сглотнул, щеки горели.
— А у нас ничего серьезного, ха, — буркнул он. Отабек откашлялся:
— Неправда. Я всегда серьезен.
— Он всегда серьезен, — подтвердил Джей-Джей.
Юра рывком сел и сообщил:
— Как вы меня заебали, а.

Два

— Во-первых, — говорил Отабек, прикрыв глаза. Юра пялился, уронив нижнюю челюсть, - …надо понимать, во что ввязываешься. Потому что меня очень напугали твои слова, что ты еще даже не целовался. Нельзя делать это без уверенности.
Джей-Джей просто сидел рядом с ним на кровати — он перемахнул через Юрину, как заправский паркурщик. Фигурист.
Юра сглотнул вязкую слюну.
Джей-Джей тяжело качнулся и ткнулся лбом Отабеку в бритый висок.
— Бекс.
— Погоди, — Отабек сосредоточенно хмурился. — Во-вторых, Юра, ты точно понимаешь, что это такое?
— У меня есть интернет, — Юра прикусил губу. Джей-Джей выдохнул Отабеку на щеку и чуть тронул губами. Открыл глаз и покосился на Юру. Глаз был мутно-синий, дурной. Юра подавился воздухом.
— Этого мало. Я понимаю, тебе все интересно, но…
— Слушай, поступай на тренера, — не выдержал Юра. — Серьезно, тема же. На кой хуй тебе вышка экономическая? Фигурист-экономист. Блядь.
— Юра, — сказал Отабек. Джей-Джей прихватил его зубами за ухо, и получилось какое-то запредельно жуткое, тяжелое, шершавое «Юра», как будто у Отабека распух и пересох язык в страшную жару, и голос пропал от молчания, выгорел на солнце. Джей-Джей снова покосился на Юру и опустил ресницы.
Юра смотрел, как привязанный, боясь, что если шевельнется — стечет к хренам с койки.
Хрена с два он двинется.
Так и будет тут жить.
— Посмотри, — Джей-Джей снова открыл глаза, повернул голову, положил пальцы Отабеку на шею, будто делал так всегда. Юра подумал, что в нем пропадает детектив. Хорошо, приятно быть правым. Слишком хорошо. Слишком приятно. Стыдоба-то какая.
— Посмотри на него, — говорил Джей-Джей, глядя на Юру, водил пальцами по шее Отабека. Гулко сглотнул, перевел дыхание. — Он же готов.
— ЖэЖэ шарит, — прошептал Юра по-русски, запинаясь. Отабек зажмурился и поджал губы, как будто ему было больно.
— Я волнуюсь за тебя, — сказал он, явно подобрав слова. Стратег. Тактик Джей-Джей опустил руку ему на бедро. Юра уставился на эту руку.
— А я волнуюсь за тебя. И за Джей-Джея, а он за нас, все мы втроем волнуемся, одному Лео хорошо — съебался и спит спокойно. Может, я тоже пойду?
Отабек и Джей-Джей подняли головы и посмотрели на него синхронно-плавным движением, как в фильмах ужасов. Юра подумал, что вот кому бы параллельные дорожки мутить.
— Он хочет пойти, — пробормотал Отабек. Джей-Джей отозвался, не отводя взгляда, не моргая:
— Сейчас пойдет.
— Я бы сказал, куда он пойдет.
— Но воспитание тебе не позволит.
— Алабама, сэр, — пробормотал Юра. Джей-Джей кашлянул:
— А?
— Смотрели «Форреста Гампа»? — Юра старался говорить твердым голосом. — Вы что, блядь, близнецы?
Шутка не взлетела, последняя фраза упала, сорвавшись, тяжело, разбилась, пропала, и Юра тоже пропал, потому что Отабек протянул руку и просто взял его за запястье, а Джей-Джей — за другое.
— Иди сюда, — сказал он тихо.
— Сам иди, — Юра огрызнулся просто по инерции, потому что привык, но он только сейчас заметил, как это было хорошо.

— Вот так.
— Все будет хорошо.
— Расслабься.
— Серьезно? — Юра запрокинул голову и хихикнул, как идиот. — Расслабиться? Вы пробовали в такой ситуации расслабиться?
Вообще-то, с него просто пытались снять футболку в четыре руки. Отабек сидел перед ним, сложив ноги по-турецки, и гладил пальцами лицо и шею, а Джей-Джей уселся сзади, поставив свои длинные и неудобные ноги по бокам от Юры, и Юра иногда хватался за его коленку, когда ему казалось, что кровать слишком шаткая.
Нормальная была кровать, пока он один на ней спал.
Надо было все-таки две сдвинуть, не развернешься, слишком близко. Сидели теперь, как кильки в банке, ни вздохнуть, ни подумать о вечном.
— «Думай о России», — Юра снова хихикнул, задохнулся. Отабек взял его за руки и поднял их в воздух, потом погладил ладонями, сверху вниз, от запястий до подмышек, и Юру дернуло дрожью. Отабек глянул за его плечо — Джей-Джей рывком потянул футболку Юры вверх, царапнув ногтями бока, и по коже тут же рассыпались мурашки. Юра вздохнул.
Они оставили футболку на запястьях, Отабек скрутил ее, спутав руки, опустил их и потянул Юру на себя. Поцеловал, совсем чуть-чуть трогая губами, легко, не давая Юре кинуться и даже язык в рот засунуть.
— Тихо, — сказал он в губы. Юра выдохнул через нос. Джей-Джей забрал его волосы в кулак на затылке и приложился ртом к шее сзади — под волосами, на плече, между лопаток. Юра выругался в рот Отабеку, задохнулся.
— С ума сойти, — пробормотал Джей-Джей. Отабек промолчал, поцеловал глубже, все еще удерживая Юру за руки. Юра выпрямил ноги и закинул ему на пояс, кажется, лягнув пяткой в живот. Даже если так, Отабек не подал виду, он целовал Юру медленно и со знанием дела, и держал крепко. Джей-Джей трогал губами шею и лопатки, а потом нашел ухо, и Юра не выдержал и застонал.
Отабек и Джей-Джей куда-то убрались разом, исчезли. Отабек сел, выпрямившись, Джей-Джей ткнулся лбом в Юрино плечо.
— Тут у него веснушки, — тихо выдавил он. Отабек кашлянул и сорванно сказал:
— А тут родинка на груди.
— За-е-бись, — Юра закинул голову и выдохнул в потолок: — Напишите про это песню, я под нее откатаю. Делать-то больше нехуй…
Джей-Джей скользнул пальцами по его подбородку и запрокинул голову, может, хотел зарезать, может, просто заткнуть.
— Хорошая идея, — сказал он и поцеловал Юру. Пришлось выгнуться до хруста в пояснице, Джей-Джей был сильно выше и привстал на колени, но все равно — спина заныла, а голова закружилась. Юра зажмурился до слез, волосы свесились и достали, казалось, до задницы.
Спереди горло влажно и тепло тронуло, повело мокрым вниз между ключиц, правый сосок забрало горячим, потом обдуло холодным, потом легко сдавило — губами, зубами, накрыло мокрым ртом, и Юра задрожал всем телом. Левый стиснуло в пальцах — твердых, с шершавыми подушечками. В пах тяжело ударило, Юре показалось, что он весь стек вниз, туда, и немного только остался — там, где Джей-Джей вылизывал его рот, где Отабек целовал ребра и водил горячими ладонями.
Юра захрипел и выпутал руки из футболки, заколотил по матрасу — сдаюсь. Джей-Джей ласково перехватил его под затылок, скользнул рукой по плечам, придержал за спину и убрался, выдыхая. Как вынырнул. Облизал губы — его перевернутое лицо было прямо над Юриным, глаза темные и мокрые, ресницы падали тенью. Губы — красные. Зубы зло блестели. Юра дышал ртом, глядя снизу вверх, забыв, что только что хотел сказать.
Отабек поднял голову, оставив посередине груди влажный след, нагнулся и поцеловал под подбородком, в губы, цапнул нижнюю, сказал:
— Юра.
Добавил, прижавшись ртом к Юриной щеке:
— Жан.
— Черт, — сказал Джей-Джей и шатнулся.
Они целовались, закрыв глаза, Юра смотрел, неудобно согнувшись, потом сполз ниже — Джей-Джей аккуратно опустил его на матрас, Юра задрал задницу, подтянулся, уцепившись ногами за талию Отабека, вытянул руки за голову и обнял Джей-Джея за пояс. Потом вцепился руками в зад, сдавил — и увидел, как Джей-Джей вздрогнул, как дернулся кадык. Ракурс был дурацкий, какой-то совсем неловкий, потому что Юра пялился и представлял, как вот так же целуют его, и внутри все вскипало, поднималось пеной, подступало и хотело наружу — трогать, лизать, кусаться, дергать. Юра скользнул пальцами по пояснице Джей-Джея под его майку, пяткой повел вверх по спине Отабека. Попытался криво ухмыльнуться, когда двое расцепились и посмотрели вниз. Стало хуже.
Они просто сидели так и смотрели — вдвоем, опустив глаза, Отабек тяжело дышал, Джей-Джей улыбался, Юра замер, думая — и стараясь не думать, — что он видел такое порно.
— Мэйдэй, — сказал он и глухо выдохнул.
Отабек опустил руку на его живот, взялся за пуговицу джинсов. Джей-Джей легко погладил его по щеке, тронул волосы, убрал за ухо. Юра понятливо поднял руку и поймал замок его ширинки. Джей-Джей тут же перехватил его руки и испуганно сказал:
— Нет.
— Да, — Юра дернулся, Отабек придавил его за бедра к матрасу, поднял на Джей-Джея странный взгляд — снизу было не разобрать.
— Нет, — повторил Джей-Джей уже спокойнее и снова опустил голову.
Потом взял Юру подмышки и опять потянул вверх. Юра ощутил себя странно тяжелым, он висел на руках, поддавался, потом навалился на Отабека и обнял за шею.
Отабек спустил его джинсы до колен — пришлось приподняться. Джей-Джей стянул резинку трусов, зацепив сзади, повел костяшками пальцев по ягодицам, и Юра сжался, задохнулся. Не успел набрать воздуха — Отабек поймал его выдох, запечатал рот ртом, зализал языком, обхватив ладонью за шею. Другой взялся за член, придавил к животу, и Юра вскрикнул — где-то в горле, Отабек проглотил его крик. Джей-Джей водил большими пальцами по пояснице, подобрав под задницу, и Юру забрало мурашками — всего. Джей-Джей решил, что ему этого мало, потому что он заговорил на ухо Юре, сначала по-английски, что Юра красивый, и Отабек красивый, и он сам — извращенец, потому что хочет обоих и представлял их двоих, и что он сумасшедший, а они — они не лучше, и что у Юры прекрасная кожа.
Кожа. Юра думал, там по тексту идет «задница». Но Джей-Джей говорил про кожу, и волосы, и какой Юра гибкий. И что можно сделать с этой гибкостью…
Отабек не выдержал, потому что он отпустил Юрин рот и уронил голову на Юрино плечо и сказал, подавившись:
— Блядь, Джей-Джей.
Это его «фак, Джей-Джей», и его рука, то гладящая, то сжимающая до искр перед глазами, и дыхание, прилипшее к плечу, и руки Джей-Джея на ягодицах — Юра подумал, что этого всего ему как-то многовато.
Он захныкал, затрясся, мышцы вытягивало и сдавливало как судорогой, и разведенные коленки тряслись, и в животе копилось и тянуло, почти больно.
Отабек медленно дрочил ему, отведя голову, глядя то на него, то на Джей-Джея за плечом, и Юра не знал, куда ему повернуться, потому что спереди Отабек пытался пристрелить его взглядом — Юра догнал ту метафору с их нашумевшей показалки, Юра познал дзен — это была нихуя не метафора. И пальцы Юры во рту Отабека — тоже были буквальны. Ну ничего себе.
Джей-Джей за его спиной хлюпал влажно, тщательно обсасывая свои собственные пальцы. Юра посмотрел назад один роковой раз и больше не рискнул.
Он с трудом сложил два и два только когда руки Отабека и Джей-Джея столкнулись, задев мошонку — там, внизу. Когда один тонкий длинный палец вошел сразу плавно и до упора, — и Юра порадовался, что помылся перед тренировкой, но не так, как ему теперь бы хотелось, — и когда твердый крепкий кулак спереди сжал его у корня, а другая рука скользнула ниже, погладила промежность.
Юра умер.
Юре стало больно и жарко, Отабек сжал его слишком сильно, и палец оказался, хотя Юра был не идиотом, неожиданностью, поэтому Юра заорал, а потом завыл в ладонь, зажавшую рот, и Отабек сипло рыкнул:
— Тише, идиот.
Это он не мне, сообразил Юра сквозь мутную кашу в мозгах. Но Юра тоже замычал, что будет тише, только руку уберите. А потом понял, что от руки, плотно сжавшей губы, стало только лучше — мозги вскипели и испарились, а член дернулся в руке Отабека. Может, дело было в пальце, который двинулся назад, потом вперед и вглубь, выше, может, в том, как Джей-Джей виновато зашептал ему в ухо.
По-французски.
Точно идиот.
Может, в том, как Отабек, мучительно сводя брови, нагнулся и поцеловал — пальцы Джей-Джея, зажимавшие Юре рот, мокрую Юрину щеку, колючие слипшиеся ресницы.
Джей-Джей плавно двигал ладонью, Отабек скользил кулаком вверх и вниз, Юра вздыхал носом, глядя в его потемневшие глаза, слушая тихий голос Джей-Джея и не понимая уже, на каком языке все происходит.
Момент, когда все зашаталось и посыпалось, Юра упустил, включаясь с опозданием, когда Отабек заработал рукой быстрее, а Джей-Джей убрал руку со рта и крепко перехватил за живот, обнимая, согнув внутри Юры палец.
Юра засипел, закинув голову, потом долго матерился, потом жмурился, чтобы не реветь, но слезы катились сами — его сдавило и отпустило в тот самый момент, когда он был уверен, что вот-вот задохнется.
— Всё, — Отабек уговаривал его, как будто Юра страдал и мучился, обнимал, притянув к себе. — Всё.
Джей-Джей целовал его мокрую шею, отведя волосы на плечо. Потом потянулся через Юру и поцеловал Отабека — просто и привычно. Отабек поднял руку и положил на затылок Джей-Джея. Юра закрыл глаза и дрожаще выдохнул.
— Почему «всё»? — растерянно спросил он. Отабек глухо отозвался, прервав поцелуй:
— Потому что у тебя температура.
— Это по легенде.
— Тихо, — строго сказал Джей-Джей. — Хорошего понемногу.
— Ничего подобного, — возмутился Юра. — Я прилягу на минуту, а потом встану, и вам пиздец.
— Конечно, — сказал Джей-Джей. — Я первым в ванную.
— Это почему, — Отабек заговорил с угрозой. Юра положил голову на его плечо, не открывая глаз, вяло фыркнул:
— Не. Не-не-не. Не сметь. Не мойте пока руки. Я сейчас, сказал же.
— Руки? — удивился Джей-Джей. Отабек усмехнулся:
— Потом.
Потом, — подумал Юра. Вот сейчас, он откроет глаза, и всем покажет. Или ему покажут. Или по очереди можно. А еще, он видел в одном ролике…

Один

— Вы могли позвать меня, — обиженно сказал Лео, и Юра подавился яичницей. К их чести, суровой диетической яичницей со шпинатом и фасолью, потому что утреннее взвешивание сказало Юре, что он охуел так жить.
Отабек промокнул рот салфеткой и покосился на Джей-Джея. Поднял бровь: ты выкручивайся.
Джей-Джей был королем, помимо многого прочего, переговоров. Он улыбнулся как акула и сказал:
— Мы думали об этом, но потом решили тебя поберечь, потому что на третьем кону без штанов остался даже я, а ведь я всю жизнь был свято уверен, что умею играть. Я был в Вегасе два раза!
— Все равно, — Лео намотал на вилку лист шпината и уставился на него с тоской. — Может, я всю жизнь катался, чтобы посмотреть, как Виктор Никифоров играет в карты.
— Еще один, — фыркнул Юра. Он успел напрячься, шальные мысли тянули его в последние дни вообще в противоположную от официального курса сторону. Теперь он медленно расслаблялся, радуясь, что Лео имеет в виду совсем другое. Может, и стоило уже перестать залипать и начать включаться в контекст, так и спалиться было недолго. — Был уже один такой. Хотел посмотреть, как Виктор Никифоров творит историю. И где он теперь?
— Замужем, — улыбнулся Джей-Джей. — Юрочка, еще яиц?
— Женат, — поправил Отабек. — А у меня еще брокколи есть. Кто хочет?
Лео подпер щеку рукой и уставился на них троих, странно улыбаясь:
— И что, вообще без шансов?
— Они с Кацудоном думают об усыновлении, ты о чем, — фыркнул Юра и спиздил себе и яиц, и брокколи. Набрал на вилку побольше, затолкал в рот и сказал с полным ртом: — Там все очень плохо.
— Я говорил про карты, — ухмыльнулся Лео. Отабек отпил свой чай, пожал плечами:
— Там тоже. Джей-Джей просрал нательный крестик.
— Неправда, я потом отыгрался! — ахнул Джей-Джей, расширив глаза. Юре стало не к месту смешно. Он Викторов талант знал давно и разумно не ставил ничего дорогого сердцу. В отличие от некоторых. А ведь Юра их предупреждал.
— В любом случае, — Отабек утешающе хлопнул Джей-Джея по руке и глянул на Лео, — Виктор еще придет сегодня.
— О, — оживился Лео. Джей-Джей кивнул:
— Сказал, что обязан научить нас играть по-крупному. «Чтобы не боялись поставить медали». Так что сыграешь еще.
— Круто, — Лео оживился, — позову ребят.
Юра безнадежно переглянулся с Джей-Джеем и Отабеком. Те подняли брови.
В принципе, надежда на уединение умерла в то самое утро, когда у Отабека получилась поддержка, а Джей-Джей выполнил дорожку, которой Виктор добивался, отзеркалив движения Юры один в один. Виктор приперся в номер в тот же день, взяв с собой целый пакет средств от кашля и простуды и бутылку сувенирного саке. За его спиной маячил Кацуки, тревожно заглядывая в номер.
Юра, в общем, проводил третий вечер подряд в «теплом семейном кругу» и мечтал прибить кого-нибудь. Вглядывался в хитрую Витину рожу, пытаясь понять, что происходит. Виктор шутил с Отабеком шутки про казахов, с Джей-Джеем — про Канаду и Америку, учил их прятать карты в рукавах и делал вид, что это все абсолютно нормально.
Юра сталкивался с Отабеком и Джей-Джеем локтями и бедрами в ванной, краснел и пытался задержать прикосновение, проверяя, не приснилось ли ему кое-что.
Ну, проснулся он в то утро, крепко зажатый в живые горячие тиски. Джей-Джей раскрыл истинную сущность — похрапывал в затылок Юре. Отабек ровно дышал в грудь, его волосы щекотали Юре шею. Юра полежал, моргая, покосился на часы на тумбочке и принялся трубить подъем — Лео мог завалиться в номер в любую секунду.
Лео завалился по заказу через час, когда они успели перестелить кровать Юры и умыть горящие лица.
С тех пор в жизни Юры все было ровно, как лед. Юра ненавидел свою жизнь.
Ну, может, и нет. Ненавидел — слишком громкое слово.
Отабек положил руку на его бедро под столом. Джей-Джей дотянулся и обвил ногой щиколотку. Юра уронил последнюю брокколи с вилки себе на трусы.
Лео разлил чай из чайника еще раз. Поднял на них троих глаза. Кашлянул:
— Как вы себя чувствуете? Тут ходят слухи, что наш номер чума взяла.
— Холера, — сипло хохотнул Юра. Отабек невозмутимо поднял брови:
— Показалось. Наверное, перезанимались и все. Медик ничего не нашел. Не волнуйся.
— Кто волнуется, — Лео улыбнулся и положил в свой чай листик мяты. Извращенец. — Слушайте, а у Пхичита и Си этот столик в номере прозрачный.
Джей-Джей вытащил руку из-под стола и прилично положил ее рядом с тарелкой.
— Да? Странно.
— Это еще что, — Отабек тоже предъявил руки, — в Барселоне в том году в номерах были прозрачные душевые. Я жил с тренером.
— Ужас какой, — Лео покивал. — Тут деревянная-то столешница не спасает, на самом деле.
Юра медленно покраснел. Джей-Джей даже в лице не изменился. Отабек улыбнулся.
— Чума, — сказал он важно. Юра спрятал лицо в ладони.
— Я никому не скажу, — пообещал Лео и для верности снова покивал.
— Есть еще снежинка Сандра, — глухо сказал Юра в двойной фейспалм. Джей-Джей мрачно сказал:
— Откупимся.
— Чем? Ты все Виктору проиграл, — любезно напомнил Отабек. Он все еще улыбался. Юра не выдержал и заржал, в груди нервно дергало. Джей-Джей отмахнулся:
— Он сегодня еще придет. Все под контролем.
Юра ненавидел свою жизнь.
Или нет.
Примечания:
Про апельсины:

Идет заседание в Рейхстаге, присутствуют Гитлер, Гимлер, Мюллер. Дверь пинком распахивается, заходит Штирлиц, ставит на стол поднос с апельсинами, подходит к стене, ломом вскрывает сейф, начинает швырять на пол бумаги, наконец берет из сейфа документы и уходит. Гитлер в гневе:
- Это кто?
Гимлер и Мюллер в один голос:
- Это русский разведчик Исаев.
Гитлер:
- Так арестуйте его!
- Бесполезно. Отмажется. Скажет, что просто апельсины приносил.