Фенечки.

Молча кляну себя, булавкой распутывая слишком крепко затянутый узел, который, вообще-то, должен был оказаться вовсе не там. Какого чёрта я на это согласилась? У меня ведь руки - да и не из нужного места растут. - Плети-плети, раз обещала, - слышится за спиной тихий голос. Она сидит на диване и листает книгу, отказываясь смотреть на все мои потуги доказать, что хотя бы анатомически мои руки точно там, где нужно. Слишком уютная, чтобы быть рядом. С растрёпанными волосами, в растянутом свитере крупной вязки, смешных очках с выпуклыми линзами, но она мне до одури нравится. Возможно, это и есть главная причина моего добровольного согласия на эту пытку. - Напомни-ка мне, что вообще означают фенечки, - пыхчу в ответ, распутывая следующий узел и грешным делом подумывая плюнуть на всё и просто порвать нитки. В комнате виснет недолгое молчание, которое вновь прерывается шелестом страниц и моим тихим чертыханием - одна нитка дробится ещё на несколько. - Символ дружбы, кажется. Я не помню и вообще не очень разбираюсь в этой культуре хиппи. Ставлю сотню на то, что она сейчас морщится, сводит брови к переносице и сверлит спину взглядом. Спасибо, что хоть изредка глядит на меня, проверяя, не заколола ли я себя булавкой. У неё нет ни одной фенечки. Говорит, что они связывают людей, а она не любит быть привязана, хочет иметь возможность в любой момент встать и уйти прочь, сделав вид, что мы никогда и не были знакомы. И зачем ей вдруг понадобилось сплетение ниток на запястье, так и остаётся для меня загадкой. - Готово. Вместо каких-либо застёжек или хотя бы петли и косичек, какими обычно заканчивают и начинают фенечки, чтобы иметь возможность их потом снять, на концах обычные узлы и пара сантиметров незаплетённых нитей. Она поднимается с дивана, откладывает очередную заумную книгу в сторону и снимает очки, осторожно положив на твёрдую обложку, и рассматривает лежащую на столе феньку. - Криво сплела. Да ещё и, видимо, пытаешься привязать меня к себе, не оставив возможности снять её потом, так? - я слышу её смешок и чувствую, как краснею по самые уши. За что, чёрт возьми, я только её люблю? Она же вредная, едкая, ни в ком не нуждается и, однозначно, ничего не чувствует в ответ. На талию опускаются ладони. Я закрываю глаза, пытаясь прислушаться к ощущениями и запомнить их, чуть ли не насильно впечатав в память эти крупицы нежности, которые от неё почти невозможно получить. - Но мне нравится, - она едва ощутимо касается губами виска и зарывается пальцами в волосы, второй рукой оглаживая десяток фенечек на моей руке. Когда-то их было гораздо больше, но многие поистрепались или потерялись. Такое бывает. И совсем не страшно, если она потеряет свою, первую и единственную. В конце концов, ради неё я готова преодолеть даже свою неусидчивость и отвращение к рукоделию.