Жажда прикосновений

      Его руки — электрический ток, достаточно было одного прикосновения, чтобы сердце забилось чаще именно в ту минуту, когда его пальцы коснулись тонкого запястья. Наверное, не нужно было смотреть в глаза, но Антон посмотрел и пропал, упал в эту бездонную пропасть, ощущая на своей коже тепло чужих рук. Вероятно, Арсений тогда почувствовал то же самое, те же эмоции, дрожь, мурашки. Захотелось коснуться вновь, почувствовать, как под чужими пальцами бьется твое сердце, легкие мурашки. Никто и никогда не вызывал у Антона подобных ощущений. Это было дико, это было невероятно, это было страшно, страшно от того, что ему нравились прикосновения другого мужчины.       Это случилось с ними. Любовь, страсть, безумие — что это? Как назвать то, что происходило между ними? Жажда прикосновений, голод по теплу чужих рук, по мимолетным касаниям, взглядам.       Он, безусловно, помнил, как это случилось у них впервые: тепло рук, едва ощутимое касание пальцев и взгляд — немного испуганный, ласковый, нежный. В тот миг не было места сомнениям и страхам, были только глаза — голубые и зеленые и ощущение невероятного комфорта рядом с человеком, который волей случая оказался с ним на одной площадке теперь уже известного и любимого шоу «Импровизация».       Одно легкое прикосновение — и они уже не могли остановиться. Их первый поцелуй повторялся снова и снова вот уже на протяжении года, словно дежавю, словно впервые; легкие прикосновения, дыхание, мурашки, биение сердца под чужими пальцами, импульсы, словно ток по телу, и все тот же взгляд. Только нежности прибавилось.       Когда коснуться не удавалось, они касались душами, касались взглядами. Арсений смотрел в его глаза, прожигая насквозь. Иногда все слова терялись, забывались, сбивалось дыхание, и Антон, облизывая пересохшие губы, завороженно смотрел в глаза напротив, какие-то доли секунды цеплялся за этот омут, и этого было достаточно. Со временем он научится контролировать свои порывы и взгляды, но все так же не мог прожить без звонкой пятюни о чужую ладонь, возможно не на людях, возможно за кулисами, там, где не снимают камеры, почувствовать тепло чужих рук. Ведь Арсению нужно касаться, ему необходимо это, как воздух. Антон его воздух, его кислород.       Пальцы мужчины едва касаются чужого запястья, увитого браслетами, проводят по выпирающей венке, чувствуют пульс, и Арсений поднимает глаза на стоящего напротив него высокого светловолосого парня. Все словно впервые, первобытно, захватывающе, желанно.       Клетчатая рубашка медленно сползает с угловатых плеч, чтобы освободить место для нежных прикосновений и поцелуев: в шею, в местечко за ухом; длинные пальцы зарываются в копну темных волос, слегка сжимают, и Антон выдыхает, откидывая голову немного назад, подставляясь нежным шероховатым губам, а чужие руки скользят по плечам, по бледной коже, по безволосой груди, слегка сжимая соски, и губы находят губы напротив, и поцелуй нежный, едва касаемый, но такой чувственный.       Антон стонет в этот поцелуй, не сдержавшись, тяжело дышит, опираясь затылком о стену, прикрывает глаза, отдается чужим рукам, которые касаются, гладят, ласкают, обнимают, не дают упасть, хотя ноги подгибаются. И хорошо, что в гримерной, помимо них, ни души. Во всем съемочном павильоне ни одной живой души, кроме двух мужчин, изголодавшихся по прикосновениям друг друга.       Арсений медленно опускается на колени, лаская упругий живот, покрывая поцелуями нежную кожу, целуя пупок, из которого совсем недавно пил текилу, слизывая разводы.       Губы проходят ниже, но под ремень чужих джинсов не спускаются, дразнят, распаляют, ласкают губами и языком. Мужчина тяжело дышит, вслушиваясь в тихие стоны, слегка морщится от того, как длинные тонкие пальцы крепко сжимают его волосы.       Наконец сильные руки сдирают джинсы вниз, открывая новый уровень, новые места для поцелуев. Внутренняя сторона бедра привлекает особенно, и кожа, нежная и бархатная, чувствуется под пальцами, вызывающими толпы мурашек.       Арсений хмыкает, наблюдая за тем, как боксеры, скрывающие стояк светловолосого парня, намокли. Внутреннее «Я» торжествует, но сейчас еще не время. Сейчас хочется чувствовать, ощущать запах кожи, дрожь от прикосновений и вкус поцелуев.       Дыхание обжигает вставший член, и губы едва касаются ствола, скрытого под тканью боксеров, и вновь язык ползет вверх, и губы впиваются в нежную кожу на шее. Антон тяжело дышит, стягивая с темноволосого мужчины футболку, прижимается ближе, ощущая жар тела партнера, постанывает от нежных ласк и прикосновений.       Руки Арсения тянутся вниз, лаская член сквозь ткань трусов, поглаживают, сжимают, не прерывая поцелуя, ощущая вкус чужих губ, срывая тихие хрипы, ощущая в руках дрожащее податливое тело. Дарить наслаждение, эмоции, прикосновения, дарить ощущения, желание, безумную страсть и получать в ответ еще больше. — Арс, — раздается протяжный стон, и Попов на мгновение отстраняется, заглядывая в туман зеленого леса. — Что? — шепчет, едва касаясь мочки уха, и Антон, откидывая голову назад, хрипло смеется. — Ты меня сегодня будешь трахать или нет? — смеется гад, хрипло смеется, повторяя фразу, сказанную несколько часов назад на съемочной площадке. — Сука, — улыбаясь, беззлобно шепчет Арсений, и его рука вновь скользит под чужие боксеры. — Вся романтика псу под хвост. — Срать, — шепчет Шастун, и Арсений, тяжело дыша, подхватывает его под бедра и со всей страстью вжимает в стену, заставляя стонать, подрагивать, обнимать крепче, заставляя чувствовать его внутри и снаружи, ловить с шероховатых губ стоны, всхлипы и тихие поскуливания, от которых срывает крышу. И смотреть в глаза, и ощущать его руки на своем теле. И знать, что можно коснуться, можно ощутить и насладиться этими короткими моментами.       А после лежать, обнявшись, переплетаясь телами и душами.       Отдать бы все, чтобы чувствовать прикосновения как можно чаще, и если прикоснуться невозможно, коснуться душами, коснуться взглядами, мыслями, испытать все эмоции вновь.       Это так важно — ощущать друг друга, молча смотреть в глаза и все понимать без слов. И на вопрос «Чего ты хочешь?» — услышать: «Я хочу прикоснуться к тебе…»