Его так трудно понять.

      Через 10 минут в дверь постучали. — Тодороки, открывай. — Открой дверь. — Мы зайдем? — ... — Мы заходим.       По голосу Шото понял, что к нему пришли: Мидория, Иида и Урарака. Видимо, Киришима рассказал им, что они с Бакуго поменялись телами. Звук их шагов становился все громче и громче, но потом резко прекратился. — Эм...Он спит? — спросил Мидория. — Похоже на то, — ответил Иида, — нам, наверное, лучше не мешать ему. — Посмотрите на его волосы! Они смотрятся очень миленько! — сказала Урарака и подошла к Шото, чтобы рассмотреть их получше. Только Урарака потянулась к волосам, как из дверей раздался раздраженный голос. — Эх! Круглолицая! Не трожь мои волосы! — выкрикнул Бакуго, стоявший в дверях. — Б-бакуго, не кричи! Ты же разбудишь Тодороки! — вполголоса сказал Мидория. — Тц, меньше дрыхнуть будет, — Кацуки вышел из палаты.       Шото лежал и думал. Может сделать вид, будто он уже проснулся и побежать за Бакуго? А может просто притворяться дальше? Или сделать вид, что проснулся и поговорить с друзьями? Они, все-таки, пришли его навестить. — "Черт!"— подумал Шото и резко соскочил с кровати, побежав за Бакуго. Шото бежал по коридору все дальше и дальше. Он не расслышал, что сказал ему Иида, когда он убегал. Ноги болели. Обезболивающее действовало, но оно не могло скрыть всю боль полностью.       Вскоре Шото добежал до лифта и увидел, как Кацуки нажимает на кнопку. — Стой, погоди! Выслушай меня, Бакуго, — еле-как выговорил Тодороки. Он запыхался. По ногам резко прошла болезненная волна и Тодороки упал на колени. — Чего тебе? — Кацуки даже не посмотрел на Шото. — Забери меня! Пожалуйста, забери меня отсюда. Я не хочу оставаться здесь...один, — Шото опустил голову вниз. Ему было очень стыдно. Бакуго посмотрел на него. Перед ним,на корточках, сидело его собственное тело. Лицо было красное, как помидор, а волосы убраны в хвостик. — Боже, как унизительно. Встань, — Шото заметил, как на лице Кацуки появился румянец. Это предало ему уверенности. Шото встал и хотел сказать что-то, но Бакуго его прервал. — Нет. Я не стану тебя забирать. Ты хоть знаешь, что мне за это будет? Мать сожрет меня целиком, даже костей не оставит, старая карга, — выругался Кацуки, после чего двери лифта открылись, — попроси Мидорию с тобой остаться. Он точно поможет. Адьес. — Н-но, Бакуго! Я же помог тебе, когда ты замерз! Теперь ты помоги мне! — Тодороки еле-как сдерживал голос, чтобы тот не стал похож на вопль. Он понимал, что это безнадежно, но надеялся на лучшее. — Тц. Отстань, — Кацуки нажал на 1-ый этаж. — Я буду ждать тебя! Я не буду спать всю ночь! Бакуго, я не усну! — прокричал Тодороки вслед. Двери закрылись, — я буду ждать тебя, Бакуго.- прошептал вслед блондину Шото, протерев немного опухшие глаза.       Шото поднялся и увидел Урараку, которая смотрела из-за угла. Тодороки закрыл лицо руками и подошел к ней. — Не могла бы ты забыть об этом? Просто сделай вид, что ничего не было, — из глаза Шото потекла слеза, но он тут же ее вытер. — Тодороки, это правда ты? Твой характер...он изменился. Ты стал совершенно другим человеком. Я понимаю тебя. Я и сама прошла через это. Хочешь поговорить об этом? —Очако мило улыбнулась и ткнула пальцем в щеку Тодороки. — Нет, спасибо. Я сам могу о себе позаботиться, — сказал Шото, — думаю, мне пора в комнату. — Позвони, если что, — Урарака похлопала друга по плечу. Очако проводила Шото взглядом, а затем вышла из больницы.       Тодороки сидел на кровати и держал в руках телефон. Позвонить ей или нет. Этот выбор сводил его с ума. В данный момент, он не знал, что делать со всей этой фигней. Такое чувство, будто весь мир повернулся к нему спиной. Многие психологи говорят, что при трудных обстоятельствах, лучше попросить кого—либо выслушать тебя и дать совет, чем проходить через это одному. Это правильно, но Тодороки совсем не хотел говорить об этом. Ему казалось, что только Кацуки способен ему помочь, но понимал, что это не так.       После 18—ти минутного раздумия, он все же решил написать Очако. Это показалось ему более удобным способом поговорить о себе. —Привет, Урарака. Это Тодороки. Я тебя не отвлекаю? —Приветик! Нет, конечно! —Я хотел поговорить с тобой. О себе. Сегодня ты сказала, что мой характер изменился. Расскажи об этом, пожалуйста. —Ах, да. Ну, я хотела сказать, что это хорошо, а не плохо. Ты изменился в хорошую сторону! —... —П-прости, мне нужно собрать все мысли. Я думала ты не напишешь. Дай мне минутку и я напишу все, что хотела сказать)).       Шото почесал нос и взял со стола книгу. Спустя где—то минут 10, Очако все таки написала для Тодороки небольшое сочинение. — Хочу начать с того, что у тебя появились чувства. Не то, чтобы у тебя их не было, просто ты их никогда не показывал. Многие называют тебя "Бесчувственный Тодороки". Я тоже так тебя называла, но сегодня, когда я увидела, как ты открылся Бакуго, я была немного удивлена. Я не хочу тебя как-то обидеть, но тебе правда нравиться Бакуго? Я не имею ничего против этого, просто ты так ему доверяешь, а он просто махает на тебя рукой. Это неправильно! Мне кажется, что он просто разобьет тебе сердце! Это все, что я хотела сказать. А нет, еще я хотела сказать, чтобы ты всегда оставался таким. Ну, чтобы ты не был "Бесчувственным Тодороки". Я хочу, чтобы ты смеялся над моими шутками. И не только моими, над шутками Киришимы или еще кого—то. Я хочу, чтобы ты мог посочувствовать кому—либо в трудных ситуациях. Я хочу, чтобы ты начал проявлять свои чувства.       Тодороки, читая это сообщение, ничего не понимал. Он правда открылся Бакуго? Смеяться над шутками Киришимы? Посочувствовать кому—либо? Он правда так резко изменился? Но это волновало его не так сильно, как слова Очкако про Бакуго.

"Мне кажется, что он просто разобьет тебе сердце!"

Она права. Тодороки и сам это прекрасно понимал. Он правда изменился. Он слишком много думает о Кацуки. Слишком близко к сердцу воспринимает его слова. —Спасибо, Урарака.       1:57 ночи. На улице еле как светят фонари. Из—за сильного ливня ничего не слышно. Шото стоит на балконе и курит. Вообще—то, он бросил курить, но, как ему кажется, на данном этапе жизни без этого не обойтись. Из—за сигарет все исчезает. Чувства, боль, мысли. Шото просто смотрит вдаль и не о чем не думает. Он ненадолго уходит из реального мира, но вдруг его резко туда возвращают. Ледяной комок прилетает прямо в руку с сигаретой. —Ты что, совсем дурак? Кури в своем теле, идиот!—Шото опускает голову вниз и видит Бакуго. Он стоял рядом с великом весь промокший. От него шел пар. Много пара. —Чего застыл? Спускайся! Шото вздрогнул. Как он должен спуститься, если за ним наблюдают медсестры? Они просто не выпустят его! Шото смотрел на Кацуки и нечего не мог придумать. Он приехал. Бакуго приехал за ним на велосипеде в ливень. На лице Шото появилась улыбка, и он рассмеялся. Он стоял на балконе и смеялся, как дебил. Проходящие мимо люди косо смотрели на него. Когда до Бакуго дошло, что Шото нечего не собирается делать, он попытался сделать лесенку из льда. Нечего не получилось. Остановив свой смех, Тодороки сказал: —Может, ты придумаешь более реалистичный способ, чтобы украсть меня? В голове Кацуки сразу созрел один очень нехороший план. —Выйди в туалет и дождись меня.—сказал Бакуго прицепляя велик к дереву.