Ассасин поневоле

Чего я добился? Мой дорогой друг, Все, кого я знаю, уходят навсегда В конце концов. И ты бы мог иметь все это, Мою империю грязи, Но я тебя подведу, Я причиню тебе боль. Johnny Cash – Hurt

Дезмонд осушил бокал в несколько глотков и со стуком опустил его на заляпанный чем-то липкий круглый пластмассовый стол. Виски приятным теплом обожгло горло и стремительно разнесло жар по всему телу. Майлз тоскливыми и покрасневшими от спиртного глазами посмотрел на бутылку "Джека Дэниэлса", а затем ухватился за неё рукой. Дрожащие пальцы соскользнули с горлышка, бутылка упала на столешницу, прокатилась до края и с дребезгом разлетелась на осколки о мытый в прошлом месяце пол. Дезмонд оценивающе уставился на разбитую бутылку и недовольно засопел. Затем Майлз плюхнулся щекой на грязный стол и зажмурился. Тело требовало новую порцию виски, однако карман с деньгами уже был пуст. Ползти и занимать денег у Ребекки, Шона или, что ещё хуже, у отца? – нет уж, спасибо. «Как же хреново…» После выхода из комы сознание Дезмонда исцелилось, галлюцинации больше не преследовали его. Однако даже алкоголь не мог заглушить назойливо-громкий голос, который никак не желал выходить из его головы. «Я спасаю тебя, идиот! БЕГИ! БЕГИ!» Безуспешная попытка вырваться из крепких тисков Шестнадцатого, его прощальный подарок – жертва собой, чтобы спасти Дезмонда от удаления Анимусом… - Чёрт!.. Почему… почему вы все умираете? Дезмонд вцепился руками в спутанные волосы. - Почему вы все умираете из-за меня?.. Я этого не просил!.. – пробормотал Дезмонд и начал тихо стучаться лбом о поверхность стола. Ничто не могло заглушить ту боль, которая бушевала внутри него. «Отвратительно», - с омерзением подумал Уильям, взглянув на своего опьяневшего сына, распластавшегося по поверхности стола в глубине бара. Старший Майлз прислонился спиной к стене у входа в бар и исподлобья наблюдал за Дезмондом. Они остановились в мотеле всего на одну ночь, а его сын уже успел напиться и теперь привлекал невнятным бормотанием тех немногих посетителей бара, кто ещё не отправился почивать к себе в номера. - Я думал, за девять лет из моего сына выросло хоть что-то стоящее… - пробормотал Уильям. - У тебя сердце есть? – поинтересовался Шон, пристроившийся рядом с мужчиной. - Хороший вопрос, Шон! Ребекка демонстративно ткнула локтём Гастингса и поспешила к Дезмонду, который, пытаясь встать из-за стола, уже третий раз опрокидывал стулья. - Эй, парень, полегче, - пробормотала Ребекка, когда младший Майлз протестующе замычал, забрыкался и чуть не опрокинул стол. - Ну что ты стоишь, Шон, помоги мне! – зашипела девушка на британца. Гастингс закатил глаза, демонстративно вздохнул, но помогать Ребекке с разбуянившимся Майлзом всё же отправился. Кое-как они дотащили брыкающегося ассасина до крохотного номера и скинули его на кровать. Ребекка стащила с Дезмонда кроссовки, но от остальной одежды предпочла воздержаться. - Ладно, пойду к себе, оставляю его на тебя, - вздохнула девушка, вытирая пот со лба. - Эй… минуточку, минуточку… что значит «оставляю его на тебя?».. – протестующе взвился Шон и только сейчас заметил, что в номере две односпальных кровати. – Где мой номер? Вы меня что, с этим психом оставляете в одной комнате? Ребекка хихикнула. - Ничего не знаю, все вопросы к Уильяму. Он потребовал себе отдельный номер для работы, а ни с кем из вас комнатой я делиться не собираюсь. - А я что? – вознегодовал Гастингс. – Мне работать не надо? Мне ещё новую базу данных писать и… - Спокойной ночи, зануда, - махнула рукой Ребекка и закрыла за собой входную дверь. Шон выругался, побродил, исследуя небольшой, но, слава Богу, чистый номер, и отправился к их фургону за книгами. Через пятнадцать минут он уже копался за письменным столом в книге Алексиса де Токвиля «Демократия в Америке», карандашом делая пометки и особенно заостряя внимание на начале, где подробно описывались местность и коренное население Новой Англии. - Ты когда-нибудь видел апокалипсис? Шон вздрогнул от неожиданности. - «Знамение», «2012»? Дезмонд как-то странно рассмеялся. - А я вот видел… Они показали мне. Тысячи, нет… миллионы людей умирают, города рушатся… Я видел, как молнии разрушают их стеклянные дома, как обломки падают, погребая под собой людей… а потом земля разверзлась, и люди стали падать в кипящую магму… и женщина… женщина с ребёнком, совсем ещё младенцем… Я видел, как она прижимала его к груди, пыталась убежать… а потом огонь поглотил её. Шон молчал, не зная, что ответить. Дезмонд не рассказывал ещё никому, что он видел в Анимусе. - Вот оно как… - тихо пробормотал британец. – Это то, что будет? - Нет. Это то, что уже было. Гастингс удивлённо обернулся и уставился на Майлза. Ассасин лежал на кровати в том же положении, в каком они оставили его с Ребеккой, и пустыми глазами смотрел в потолок. - То есть… То есть как «уже было»? Что ты хочешь этим сказать? - Мы не первые люди, Шон, тебе ведь это известно. Вот только… я не думал, что они погибли именно так… в одночасье… И это будет со всеми нами, понимаешь? Как мне это остановить, Шон? Что, для этого мне ещё нужно убить кого-то? Тебя или Ребекку? Или, может быть, отца, если так велит Юнона? Я убил Люси… Я убил Люси, её не вернуть. Я не хотел этого, чёрт возьми! Я не просил, чтобы Шестнадцатый умирал за меня! Я не хотел рождаться избранным! Почему именно я? Шон в растерянности молчал некоторое время. Он не ожидал от Дезмонда таких откровений, они никогда не были близки, даже наоборот. Раньше он даже как-то не задумывался, что могло твориться у этого парня в душе. Шону не нравилось, что Дезмонд вечно ноет и жалуется, наоборот он должен быть доволен. Всегда в центре внимания, все нянчатся с ним, как с каким-то сокровищем, а он… Оказывается, быть сокровищем паршиво. - Быть ассасином, - наконец, нашёлся Гастингс, - значит быть готовым к смерти. Всегда. - Ты говоришь, как Люси. Но я этого не хочу… - отмахнулся Майлз. - Привыкнешь. - Не хочу привыкать! Британец грустно усмехнулся и повернулся обратно к своим книгам. - Думаешь, мне нравится всё это? Постоянно прятаться от тамплиеров, которые только и грезят, как убить тебя, рыться в древних книгах, чтобы написать для тебя статьи, которые ты даже не читаешь! И это всё, что я могу, в то время как ты… Ты можешь мир спасти, идиот. Сделай уже свой выбор, наконец. Дезмонд приподнялся на кровати и растерянно уставился на Гастингса. - Шон, я… - И больше не пей. Становишься ужасно разговорчивым, а это раздражает и отвлекает от работы. - Ох, прости, что я тебе надоедаю, - обиженно насупился Майлз. – Я тут просто решил тебе душу открыть, но раз я так действую тебе на нервы, то… - И ещё кое-что, - оборвал его Шон. – Я… ошибался на твой счёт. - Эй, Дез, - шепнула Ребекка на ухо Майлзу, когда тот вылезал из Анимуса. – У нас для тебя кое-что есть. Не успел парень опомниться, как в его руку была всунута бумажка. Дезмонд поднёс её к лицу и в тусклом освещении пещеры Предтечей разглядел ряд цифр и подпись к ним. Глаза Майлза расширились от удивления. - Спасибо, - прошептал Дезмонд, крепко сжал бумажку в кулаке и поспешил к выходу из пещеры, на ходу доставая сотовый. Ребекка не смогла сдержать улыбки, глядя вслед удаляющемуся ассасину. - Думаешь, мы поступили правильно? – тихо спросил Шон, приблизившись к девушке. - Конечно, правильно! Может, он перестанет теперь вести себя, как тухлый баклажан! С тех пор, как Дезмонд вышел из комы, он ни разу не улыбнулся. Дезмонд стремительно шагал к виднеющемуся вдалеке просвету, даже не удосужившись взять фонарик. От многочисленных падений его спасали интуиция, доставшаяся от предков, и кошачья сноровка. Сердце бешено колотилось в груди, стук в ушах с каждым шагом становился всё громче. Майлз нервно сглатывал, пытаясь утихомирить сердцебиение, но все его усилия сводились на нет всякий раз, когда он вспоминал о драгоценной бумажке, которую сжимали взмокшие от волнения пальцы. Выскочив, наконец, из пещеры, Дезмонд прошёл ещё пару метров и на всякий случай спрятался за широким стволом раскидистого дуба. Наушник, который был выдан отцом для постоянной связи, был благоразумно снят и запихнут подальше в карман – Уильям запретил Дезмонду то, что он сейчас собирался делать. Ассасин поднёс бумажку к глазам, однако в темноте буквы и цифры различить было невозможно. Дезмонд несколько раз моргнул – цифры вспыхнули мягким золотистым светом. Сейчас, когда Майлз научился таки пользоваться этим треклятым Орлиным зрением, оно было очень даже полезно. Онемевшими пальцами ассасин разблокировал телефон, набрал номер, написанный на бумажке, и нажал кнопку вызова. Около минуты томительного ожидания. Каждый длинный гудок действовал на нервы всё сильнее. Дезмонд уже было думал отключиться, когда внезапно в трубке раздался щелчок. - Алло?.. – спросил приятный, но чуть растерянный женский голос. Дезмонд замер и зажмурился, боясь даже выдохнуть. Казалось, всё происходящее – сон, и стоит чуть шевельнуться, он рассыплется на тысячи осколков. - Алло? – снова повторил голос. – Кто это? Дезмонд сглотнул горький комок в горле и решился, наконец, заговорить. - Мам?.. Снова воцарилась тишина. Она длилась томительные пятнадцать секунд, а потом из трубки донеслись приглушённые всхлипы. - Господи, я знала… - сквозь слёзы пробормотала Сибилла Майлз. - Мам, - снова повторил Дезмонд. – Мам, это я – Дезмонд. - Дезмонд, сынок… - прошептала женщина. – Это ты, это, наконец-то, твой голос!.. Дезмонд был готов растерзать себя прямо здесь и сейчас за всё, что он сделал, за то, что его мать сейчас плачет из-за него. Он закрыл лицо рукой, и сполз на землю, прислонившись спиной к холодному стволу дерева. И сам не заметил, что по его щекам тоже текли слёзы. - Я был такой сволочью, мам, прости меня! Я не должен был тебя бросать, не должен был сбегать с фермы! Прости, мама! - Глупенький, - всхлипнула Сибилла. – Ничего страшного, мне достаточно услышать, наконец, твой голос. Как ты? - Я в порядке, мам, - честно соврал Дезмонд. Не мог же он признаться матери, что после комы потерял килограммов семь, а о сне он вообще практически забыл. – Лучше скажи, что с тобой? Я слышал, на ферму напали, и я подумал… я подумал, что вас с отцом… - Всё хорошо, - поспешила заверить сына женщина. – К тому моменту, как ферму нашли Абстерго, я уже была в Сингапуре – твой отец хорошо обеспечил мне безопасность. - Мне так жаль, мам… Если бы я не ушёл, если бы не попался Абстерго… Столько людей из-за меня погибло… - Не вини себя, Дезмонд, - успокаивающе сказала Сибилла. – То, что свершилось, уже не исправить. Но в твоих силах исправить будущее. Спаси нас, Дезмонд. Дезмонду казалось, что голос его матери почти не изменился. Он так давно его не слышал, но всё равно мог узнать его из тысячи. И сейчас этот голос был самым сладостным звуком, который заглушал остальные страшные голоса в его голове. - Мне тебя не хватает, - после долгой паузы признался Дезмонд. - Мне тебя тоже, - ответила Сибилла. – Мы… мы ведь увидимся снова?.. - Конечно! – с жаром воскликнул Майлз. – Скоро всё кончится, и если… и если у меня получится, я найду тебя, мама, слышишь? Я найду тебя, где бы отец ни прятал тебя, я… Внезапный щелчок и короткие гудки. Дезмонд замер, вслушиваясь в звуки из трубки, не веря своим ушам. Он решился взглянуть на дисплей телефона и с ужасом обнаружил там надпись: «Исходящие вызовы блокированы. Пожалуйста, пополните баланс…» - Чёрт! – в сердцах воскликнул ассасин и с силой швырнул телефон в ночную темноту. – Чёрт! Чёрт! Дезмонд решительно пробирался по тёмному узкому проходу обратно в пещеру Тех, Кто Пришли До Нас. Всю жизнь от него что-то требовали. Будь сильным, говорили они. Будь ассасином, говорили они. Убивай тамплиеров, найди Яблоко Эдема. Спаси мир от Солнца, Дезмонд. И всё это время Дезмонд думал: а нахрена оно ему надо? «Почему я? Почему этого не сделать другим ассасинам? Что я, избранный какой-то?» Они молчали. Они не объясняли, почему именно он. Раньше Майлза это серьёзно беспокоило. Раньше, но не теперь. Плевать, что этого хотят Тиния или Минерва, плевать, что этого хочет Юнона. Дезмонд не собирается плясать под их дудку, нет. Он возвращается назад, ложится обратно в Анимус и продолжает искать в памяти Коннора Кенуэя этот хренов Ключ, и у него есть семь миллиардов причин для этого. Семь миллиардов и одна. Мама.