Обжигающий лёд, Леденящее пламя

— Сабрина, сколько можно повторять?! Мне нужен именно он! — Хлоя кривит губы и недовольно морщит аккуратный носик, постукивая каблучком по деревянному паркету. — Но, я… — неуверенно подает голос одноклассница, но тут же попадает под колеса несущегося на всех парах локомотива с фамилией Буржуа на боку состава. — Да-да, ты стараешься, но, видимо, этого недостаточно, если приглашенный артист отказывается от участия в день выступления! — верещит Хлоя. — Это мой бал одиноких сердец, понимаешь? Всё должно быть и-де-аль-но!       Проходящая мимо пожилая пара осуждающе смотрит на девушек, переглядывается, нарочито громко высказывает своё мнение по вопросу воспитания нынешней молодёжи и спешит к выходу из отеля. Хлоя лишь небрежно ведёт плечами. Её мало интересует чужое мнение, а уж тем более каких-то там старичков с их средневековыми представлениями о жизни. — Конечно, Хлоя, — Ренкомпри виновато смотрит себе под ноги, отчего Буржуа становится стыдно за то, как она вновь вспылила из-за сущей ерунды, если подумать. Ну, не будет Джагетта Стоуна и что с того? Адриан как-нибудь переживёт, а до остальных ей и вовсе дела нет. В Париже сотни талантливых музыкантов, которые в очередь выстроятся, лишь бы попасть на её вечеринку. — Знаешь, напиши-ка этому Стоуну официальное письмо с моей печатью, в котором обозначь, что его персону не очень-то и ждали… — на лице Хлои расплывается дьявольская ухмылка, — нет! Лучше напиши, что произошла ошибка и он случайно получил приглашение. Да-да! На самом деле никто его тут не ждёт, так что может и дальше колесить по деревням и селам, или где он там сейчас застрял? Не важно.       Секунда и в руках Сабрины, словно по мановению волшебной палочки, появляется ручка и крохотный блокнот с маленькой надписью «С+Х» по центру. Со скоростью того же локомотива она принимается записывать каждое сказанное Хлоей слово, хихикая в кулачок на фразе про деревню.       Не успевает Хлоя произнести последнее слово, как Ренкомпри уже уносится выполнять данное ей поручение. Большие позолоченные часы, установленные в холле отеля, пробивают полдень, а это означает лишь одно — до вечеринки остается ничтожно мало времени! — Боже! — Хлоя стонет в голос, запрокидывая голову назад, отчего золотистый хвостик виляет вслед за хозяйкой.       «Вот так всегда! Добрая-душа-Буржуа устраивает самую крутую вечеринку, а никто в итоге даже спасибо не скажет! Не подойдёт и не похвалит. Неблагодарные! Даже не представляют, каких усилий и нервов мне стоит каждый раз организовывать всё на высшем уровне, да ещё и не повторяться. Может, я поэтому так сильно крашусь! Надо ведь как-то прятать чёрные круги под глазами» — обиженно рассуждает Хлоя по дороге в свою резиденцию на последнем этаже, где её уже ждёт личная команда подготовки: стилисты, парикмахеры, визажисты.       Сегодня она должна быть просто неотразима, чтобы показать кое-кому, что ему точно ничего не светит. Да-да. Абсолютно. Ноль шансов. Он обязательно будет кусать свои локти, когда она его не заметит. Совершенно.

***

      Натаниэль со скучающим видом изучает сверкающую люстру, возвышающуюся над центральной частью просторного зала. Хрустальная громада ослепляет радужными бликами, пробираясь в самые тёмные закутки и напрочь прогоняя тень.       Формат вечеринки обязывает всех парней быть в смокингах, а девушек в бальных платьях. Те, кому не по карману приобретение подобного облачения на один выход в свет, получают костюмы с великодушной подачи Буржуа, пригрозившей всем мучительной расправой в случае отказа.       Натаниэль в сотый раз теребит чёрный галстук-бабочку, удавкой вцепившийся в горло. Парень не привык к подобной одежде и ощущает себя до невозможности глупо. К тому же, его злит, что на нём прокатный смокинг, так как в его гардеробе не нашлось ничего «достойного» сегодняшнего мероприятия. Может, и сам он не слишком достоин этого места и… хозяйки вечера? — Нат, ну же, улыбнись! — подбадривает его неожиданно возникшая прямо перед его носом Маринетт. Вот у кого точно не было проблем с выбором наряда! Золотые руки девушки сотворили потрясающее нежно-голубое платье, плавными волнами спускающееся до самых пят. Тёмные локоны непривычно распущены, а глаза сверкают, как самые яркие сапфиры. Ещё бы! Сбылась её мечта и на бал она пришла не с неудачником Натаниэлем, а с идеальным со всех сторон Адрианом.       «Интересно, что на этот счет думает Хлоя? Они расстались? Почему Агрест в открытую подкатил к Мари?» — вопросы разрывают и без того тяжелую голову, но Нат всё же находит в себе силы и выдавливает некое подобие улыбки. — Так пойдет? — Нет! — Маринетт хмурится и покусывает нижнюю губу, как делает только тогда, когда сильно нервничает. — Слушай, я хотела извини… — Так, сразу стоп! — останавливает он её взмахом руки. — Не хочу слышать никакие извинения. Я тебе не муж и не отец, чтобы ты передо мной объяснялась… Я знаю, как тебе важно его приглашение, так что иди и веселись! — добавляет последнюю фразу после тяжёлого вдоха. — Нат, ты чудо! — расцветает в широкой улыбке девушка, после чего чмокает растерявшегося парня в щёку и убегает кружить в очередном танце со своим кавалером, который довольно ощутимо испепелял Натаниэля суровым взглядом на протяжении всего их разговора с Маринетт.       «Какие мы ревнивые! Пфф»       Натаниэль провожает взглядом удаляющуюся фигурку Дюпэн-Чэн и готовится вернуться к созерцанию люстры, как его ослепляет сияние иного рода.       Девушка столь неожиданно появляется в поле его зрения, что он давится коктейлем, что лишь минутой ранее оказался у него в руках. Лёгкие сковывает, мешая сделать вдох, но причиной тому вовсе не резкий кашель.       Золото. Единственное слово, промелькнувшее во взбудораженном сознании юноши.       Золотистые локоны распущены, демонстрируя всю свою длину (почти до поясницы!) и блеск. Макияж нежный, с ярким акцентом на глаза, которые вовсе не требуют дополнительных ухищрений, чтобы цеплять восхищённые взгляды. Слегка загорелая кожа выглядит такой манящей и бархатистой, что невольно возникает желание дотронуться, чтобы лично удостовериться в её мягкости.       Платье — тысячи сверкающих огоньков с замысловатыми завитками по низу юбки, переливающееся при каждом движении девушки. Натаниэль пытается разглядеть материал, но совершенно теряется в том, что это. Блестки, пайетки, бисер, россыпь камней? Взгляд невольно скользит по открытым плечам, длинной шее, задерживается на восхитительной ложбинке меж грудей.       Хлоя невероятно притягательна, что, судя по всему, замечает не только он. Неужели он ревнует? Вот ещё!       Следующий час Натаниэль тупо пялится на девушку, сохраняя дистанцию. Бокалы сменяют его руки столь же часто, как и звучащие в зале песни молодой, но уже добившейся популярности, группы. Хлоя, кажется, перетанцевала с каждым, кто имел смелость пригласить на танец хозяйку сегодняшнего вечера.       Нат невольно вспоминает её слова о том, что она не желает встречаться с ним на этом балу. Становится немного обидно. Вздыхает, стягивает ненавистную бабочку, заталкивая в карман пиджака, и делает очередной глоток непонятной жидкости, согревающей внутренности. Оборачивается, вертит головой, удивлённо понимая, что упустил Хлою из виду. Должно быть, решила уединиться с одним из… — Ауч! — вскрикивает от резкой боли в боку. Переводит взгляд в сторону и встречается с угрюмым взором своей «пропажи». — Еще минута и я позвоню отцу, Куртцберг! Ты, чёртов сталкер, весь вечер на меня пялишься! — злится Буржуа, продолжая больно тыкать в него своим кулачком. — Выглядишь ослепительно! — произносит неожиданно для самого себя Натаниэль.       Хлоя скрещивает руки на груди, слегка наклоняет голову и прищуривает глаза, внимательно разглядывая оторопевшего парня. — Да что у вас всех с фантазией? Ослепительна, блистательна, сверкающа… Я что, золотое блюдце?! — фыркает девушка, возмущенно вздергивая носик. Вот только на щеках моментально проступает румянец, который не способны скрыть и несколько слоев пудры. — Почему ты не умеешь принимать комплименты? — немного обиженно произносит парень. Можно подумать, он каждой второй говорит такие слова! — Потому что они редко бывают искренними, — как ни в чем не бывало, отмахивается она, после чего отворачивается и отходит в сторону.       Натаниэль спешит следом, словно загипнотизированный плавным движением округлых бедер. — Ты всё ещё тут? О, боже! — восклицает девушка, поглядывая по сторонам. Неужели боится, что их увидят вместе? Натаниэля задевает это. Всё это. Её слова, интонация, взгляд…       «Нахрена надо было целовать меня? Это что, игра такая что ли?» — с каждой минутой он закипает всё сильнее. — Посмотри вокруг. Неужели тебе приятно общаться с этими богатенькими буратино, которым плевать на то, что ты им говоришь, так как они пялятся на твою грудь?       Натаниэль зол и даже не думает прятать свои эмоции за маской. — Кто пялился на мою грудь? Немедленно покажи мне его, — Хлоя округляет глаза, сжимая губы в тонкую линию. Очевидно, готовится карать. — Да какая разница? Каждый из них, — Нат взмахом руки обводит весь зал. — Они не знают тебя настоящую и не стремятся узнать. Думаешь им интересно слушать о том, как в семь лет ты организовала забастовку в школе, потому что Месье Дамоклес приказал выбросить на улицу старую кошку, что повадилась спать в спортзале. — Мисс Пинки! Я обожала эту кошку. Даже украдкой таскала для неё еду с кухни, — на лице Хлои играет ласковая улыбка, а Натаниэль, тем временем, продолжает свою речь: — А как ты подарила Сабрине новую оправу очков, о которой она так мечтала? — Просто я сломала её старую оправу. Не могла же она вечно ходить с пластырем на переносице, — виновато произносит Хлоя. — Да? Эмм. Не лучший пример. Ладно, — Натаниэль трёт рукой затылок, вспоминая всё, что он знает хорошего о Хлое. И чем дольше он думает, тем больше всплывает в памяти добрых дел, о которых (не без её помощи) все благополучно забыли. — Помню, как ты нервничала, когда тебя вызвали к доске читать стихотворение. — Какое еще стихотворение? — Я маленькая птичка, — шепчет он, отворачиваясь в сторону. И зачем он вспомнил про это? Это было так давно. — Ты правда помнишь? — Хлоя выглядит ошарашенной, хлопает ресницами и никак не может найти место своим рукам, что раздражает парня. — Я маленькая птичка и я хочу летать. На солнышке кружиться и крыльями маха…       Договорить ему не позволяют мягкие губы, дарящие нежный и трепетный поцелуй. От неожиданности Натаниэль чуть было не падает, но вовремя берет себя в руки. Только он хочет обнять Хлою, как та отстраняется. — Не слишком ли часто ты стала целовать меня? — задыхаясь от затопивших его эмоций, произносит Нат. — Наслаждайся моментом, Куртцберг, он может и не повториться, — произносит она строго, но в голубых глазах плещется целый океан нежности и смущения, на щёчках играет алая дымка, а губы сложились в приветливую улыбку. Разве так бывает? Он никогда прежде не видел Хлою настолько красивой. Никаких гримас, язвительной мимики и прочего, чем всегда славилась Мадемуазель Буржуа. — Спасибо тебе, — застенчиво (нет, Нату точно показалось!) добавляет девушка. — Ну, я, пожалуй, пойду найду Сабрину. Увидимся в лицее? — Эээ… Да, конечно, — чудом не заикаясь, отвечает он ей и вновь провожает теперь уже щенячьим взглядом её удаляющийся силуэт.