Обжигающий лёд, Леденящее пламя

      Привычная жизнь превратилась в полноценную игру кошки-мышки, в которой Хлоя безуспешно пыталась поймать вечно ускользающего прямо у неё из-под носа Натаниэля. Пожалуй, он справлялся со своей ролью куда лучше, чем она, ведь за прошедшие несколько дней с их последнего разговора девушке так и не удалось застать парня одного и вывести на разговор. Подходить при всех она не решалась, всё ещё боясь выдать себя перед однокурсниками. Ей просто требовалось время — так она успокаивала собственную совесть.       Нужно было срочно предпринять хоть что-нибудь и Хлоя взялась за то, что умела лучше всего — объявила о готовящейся вечеринке по случаю своего дня рождения, который, как нельзя кстати, был уже в ближайшие выходные. Приглашены были абсолютно все и даже те, кого она видеть не особо желала, но выбирать не приходилось. Вряд ли Натаниэль решится проигнорировать такое важное для неё событие. Во всяком случае, она очень на это надеялась, ведь иначе этот вечер грозил стать худшим за все восемнадцать лет её жизни.       Занятая подготовкой, она смогла хоть как-то отвлечься от гнетущих мыслей о парне и полностью сосредоточилась на решении организационных вопросов. Сабрина взяла на себя торжественное оформление зала в отеле «Гранд Париж», а Адриан помогал с выбором меню и музыкальной программы. Сама девушка ужасно нервничала, постоянно путая детали заказов, контакты подрядчиков и многое другое, что совершенно на неё не походило, так что помощь пришлась как нельзя кстати.       Время со всей этой праздничной кутерьмой пролетело настолько стремительно, что «день икс» настал для Хлои абсолютно неожиданно, хоть девушка и считала практически каждую минуту до долгожданной субботы.       Не успевает она открыть глаза, как тут же слышит горячее поздравление Месье Буржуа, присевшего на край кровати с огромным букетом её любимых цветов. Интересно, как долго он сидел подле её ног, дожидаясь, пока дочка соизволит разлепить сонные веки? — Боже, неужели моя крошка стала такой взрослой? — утирая скупую мужскую слезу, причитает отец, крепко сжимая дочь в объятиях, отчего она практически задыхается. — Пааап, прекрати, иначе я тоже расплачусь и никакая косметика не скроет красных глаз от гостей! — наигранно ворчит, наслаждаясь столь редкими минутами с единственным родным человеком в её жизни. — Всё-всё! Приводи себя в порядок, малышка. Не буду тебе мешать. Эх, видела бы тебя мама, — наклоняется к ней и бережно касается губами лба. — Сейчас точно расплачусь, — картинно дует губы, но те предательски расползаются в счастливой улыбке.       Как только за отцом закрывается дверь, она напоследок лениво тянется в постели, сбрасывая последние остатки сна, как обычно связанного с одним рыжим упрямцем. После чего плавно выскальзывает из-под одеяла и бредёт в ванную. Сегодня она должна выглядеть на все сто, нет, на тысячу процентов!       Платье ещё с вечера аккуратно разложено на кресле, ожидая момента, когда именинница сможет его примерить. Через несколько часов должен подъехать её личный визажист, а там и до прихода первых гостей рукой подать, так что, если подумать, то времени на праздные раздумья у неё нет.

***

      Натаниэль всю неделю тщетно пытался придумать вескую причину, чтобы пропустить «событие года», как давно уже повелось именовать день рождения Хлои Буржуа. И всякий раз, как ему казалось, что он поймал удачу за хвост, перед его мысленным взором всплывало лицо любимой, непременно огорченной его отсутствием. Ну, так он думал, где-то в глубине души надеясь, что значит для Хлои несколько больше, чем она показывает.       Никакого дресс-кода в этот раз не навязывали, но он почему-то решил, что должен быть в костюме. Не взятом на прокат или подаренном кем-то. В своём. Таком, какой есть. Простом, хорошо сидящем по фигуре и без дизайнерского лейбла на ярлыке. Он не станет изображать из себя того, кем не является. Вряд ли красивая обёртка сможет добавить ему шансов. — О, Натаниэль, как здорово, что ты пришёл! Хлоя будет просто счастлива, — неожиданно раздается голос Адриана у него за спиной.       «Что? Счастлива? Это точно Адриан? И точно ли он говорит об их общей знакомой?» — Не думаю, что хоть чем-то выделяюсь среди всех приглашённых, — натянуто отвечает, обводя взглядом набитый практически под завязку зал. Кажется, что сегодня здесь собрался весь лицей.       Адриан бросает на него осуждающий взгляд, явно готовясь высказаться, но лишается такой возможности, увлекаемый Маринетт в сторону стола с закусками. Натаниэль с улыбкой провожает влюблённую парочку, ругая себя за неуместное сейчас чувство зависти, цепкой хваткой сжавшее сердце. Как бы ему хотелось, чтобы Хлоя ответила ему взаимностью, но он сам все испортил, так что какой смысл теперь посыпать голову пеплом? Он поставил галочку в виде своего присутствия и постарается лишний раз не мозолить глаза виновнице торжества. Кстати, где она?       «Не твоё дело! Спрячься в каком-нибудь безлюдном углу и заливай все печали алкоголем. Благо, на вечеринке его в достатке», — мысленно ругает сам себя и принимает бокал с подноса официанта, стоящего недалеко от него.       Вечеринка плавно набирает обороты. Со всех сторон слышится довольный смех и гул голосов, плохо различимых из-за играющей в зале музыки. Царящий в помещении полумрак создаёт ощущение интимности, раскрепощая многих и подначивая пуститься в пляс. Среди бушующего моря тел он неожиданно замечает её.       «Как можно быть настолько прекрасной и настолько недосягаемой одновременно? Это форменное издевательство!»       Подпирая плечом мраморную колонну, Натаниэль с замашками отъявленного мазохиста исподтишка наблюдает за именинницей, что натянуто улыбается, выслушивая очередное поздравление, и постоянно бросает ищущий взгляд в толпу гостей. Не его ли она высматривает? Вряд ли. Если только для того, чтобы лично убедиться в его отсутствии.       Сегодня на ней чернильно-чёрное платье в пол с оголёнными плечами, демонстрирующее изящные ключицы и тонкую шею. Как же приятно было касаться её бархатной кожи, скользя губами… Стоп! А почему чёрное платье? Хлое совершенно не идёт этот цвет, как не подходит он предзакатному зареву или сочной радуге… Можно подумать, что она не на собственном празднике, а на помпезных похоронах.       «Что за бредовая мысль!», — отдергивает себя, до боли закусывая щёку с внутренней стороны.       Прикрывает глаза, а в следующую секунду уже спешит выйти на балкон, не в силах больше находиться так близко и так невозможно далеко от неё. Ему срочно нужен воздух, иначе попросту задохнётся от накрывшей волны бушующих эмоций.       Оказавшись вдали от общего шума и гама, Натаниэль рвано хватает воздух, словно утопающий, на миг победивший давящую толщу воды. Опирается руками на холодные перила, бесцельно разглядывая панораму ночного города, как всегда сияющего яркими огнями. — Нат?       «Попался!» — Хлоя, — шепчет, еле ворочая пересохшим языком и не двигаясь с места. — Привет. Я искала тебя… — Привет, — по спине пробегают мурашки, стоит только почувствовать аромат её духов. — Прости, не хотел тебе мешать. И да, с днём рождения… — Может, посмотришь уже на меня или будешь и дальше пялиться на город? — злится. Впрочем, как и всегда.       Медленно набирает в грудь воздуха и оборачивается, чтобы столкнуться лицом к лицу со своей «мучительницей». Хлоя стоит слишком близко. Стоит потянуться вперёд и он вновь почувствует вкус её губ. Нельзя. Руки скрещены на груди, брови сведены к переносице, а глаза… в глазах бушует такое пламя, что можно запросто сгореть заживо, если позволить себе засмотреться чуть дольше. — Так-то лучше, — кивает сама себе. — Нат, я хотела поговорить. — Не надо. Мы уже пробовали и каждый раз наступали на одни и те же грабли. Я всё понял, так что… — Немедленно заткнись! — кричит, не заботясь о том, услышит ли их кто-нибудь. — Я с ума схожу из-за тебя, а ты продолжаешь изображать полного кретина! — Я не хотел, — пытается оправдаться, но не тут-то было. — Ты слышишь меня?! Я схожу с ума, — чеканит каждое слово. — Из-за тебя! Потому что люблю. Идиот!       Это балкон дрожит или его ноги подкашиваются от услышанного? Любит? Не может быть! Кажется, на его лице отражается полное неверие и непонимание, отчего Хлоя распаляется пуще прежнего. — Повтори, — произносит с отчаянной мольбой в голосе. Ему жизненно необходимо убедиться в том, что слух не играет с ним злую шутку, выдавая желаемое за действительное. — Я люблю тебя, — уголки губ слегка дергаются, словно желая расплыться в улыбке, но тут же опускаются вниз,— Оууу… или уже слишком поздно? — Что? Нет! Для тебя никогда не будет поздно, — завороженно любуется алыми щёчками. Смущающаяся Хлоя подобна восьмому чуду света. И что-то ему подсказывает, что такой её видит лишь он. Чертовски приятное осознание! — Помнишь, мы занимались… сексом? — неожиданно повторяет его недавний вопрос, решительно подходя ближе и практически упираясь ему в грудь. — Да, — коротко кивает в ответ, избегая её взгляда. — Тогда ты был не единственным девственником в комнате.       «Что?!» — За нами следили? Снимали на камеру? — горько усмехается, пиная носком ботинка непонятно откуда взявшийся здесь кленовый лист. — Я! Я была девственницей, дурак, — со злостью заявляет Хлоя, после чего делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, и добавляет более спокойным тоном: — я тоже девственница. Вернее, была ей. — Но… Почему ты мне не сказала? — удивленно таращится на нее, наконец-то, забыв про своё дурацкое занятие. — Черт возьми, Хлоя! Почему ты промолчала? — Не знаю. Наверное, хотела поддержать репутацию. Боялась, что ты во мне разочаруешься, — голос немного дрожит от волнения, а руки никак не найдут себе места, теребя небольшое колечко на среднем пальце. — Что? Никогда! Я просто шокирован. В жизни бы не подумал, что именно ты… — Нат! — смотрит на него с явной угрозой во взгляде. Да, пожалуй, это было грубо. Пытается осмыслить услышанное, нервно сглатывая слюну и облизывая пересохшие губы. — Это был очень серьёзный шаг, а мы его профукали. — Очень быстро, — соглашается с ним Буржуа. — Ну, не то чтобы очень… — начинает, но тут же осекается, встречаясь с её укоризненным взглядом. — Ну, вообще, конечно да. А это было важно. Для нас обоих. — Надо было устроить что-нибудь особенное, а мы поспешили. — Может, чуть-чуть притормозим и начнём сначала? — цепляется за отчаянную мысль, с надеждой взирая на любимую. — Как это? — морщит носик, явно не понимая, к чему он клонит.       Натаниэль позволяет себе улыбнуться. Мягко, тепло, бесконечно любяще. — Пойдём, я вскружу тебе голову, — протягивает ей руку, жестом приглашая на танец. — Самое печальное, что тебе это несложно, — ладонь покалывает, стоит только её прохладным пальчикам коснуться его.       Внутри все трепещет, взрывается, замирает, пульсирует, содрогается и ещё добрая сотня слов, да и те вряд ли смогут описать накрывшую парня волну эмоций. Обвивает руками тонкую талию, как можно крепче прижимая к тяжело вздымающейся от нахлынувших чувств груди, и плавится от долгожданного ощущения мягких губ на своих.       Он и Хлоя. Кто бы мог подумать? Обжигающий лёд и леденящее пламя. Такие разные, но такие до одури влюблённые…