Бродяжка

Собачий холод пробирал до костей. Облаченный в тонкую, местами ободранную, куртку, обнимая себя за плечи, по дороге шел, еле перебирая ногами, парень. Отличало его от всех других прохожих потрепанная одежда. Шапка не скрывала грязных длинных волос. А посмотрев на лицо, многих отталкивал уродливый шрам, шедший от левого глаза до правой щеки. Обветренные губы кривились в отвращении каждый раз, видя проходящих мимо альф. Жизнь не удалась. Совсем молодой, всего двадцать два года, и успел остаться сиротой, продать все наследство ради любимого, прожить в уюте и любви, а после лишиться всего. Остаться без крыши над головой. Все перечеркнули в один момент. В момент, когда его альфа нашел свою истинную пару, выгнав из дома. Забыв, что не только его доля в квартире была. А ведь клялся в любви, мелочный ублюдок. Обещал, что всегда будет рядом. Даже если когда-нибудь они смогут встретить своих партнеров, предназначенных самой судьбой. И вот, что злодейка подкинула. Ричард, бывший возлюбленный и жених, встретил свою омегу, фигуркой краса, лицом ягодка. А характер сволочной. Именно эта «куколка» запудрила мозги. Из-за нее Милен живет на улице вот уже почти месяц. И вот-вот готов загнуться. Он выживал самыми презрительными способами: просил милостыню, подворовывал, жить ведь на что-то и как-то надо. Спал тоже на улице. Конец осени. Но факт в том, что скоро зима и период холодов. Жизнь будет очень тяжелой. Буквально неделю назад отыскал для себя место и переделал в постоянный ночлег. Искал у мусорных баков старую мебель, ту, что смог бы донести сам, и постепенно обустроил для себя маленький уголок. Решетку закрыл картоном, избегая сквозняков, стояло небольшое обшарпанное и местами рваное кресло, вместо кровати один матрас, а чтобы не замерзнуть по ночам, грелся у бочки с огнем. Рядом обитало достаточно народу и каждый относился с неким уважением к найденной собственности другого. Когда-то у этих людей было все, но они это потеряли. Появилось негласное правило, не дать потерять это тем, кто обретает. Особенно за этим строго следили люди в возрасте. Добродушные старички, которые не против выпить бутылочку другую горячительного. Только люди, по неволе ставшие бездомными, могли понять чувства Милена и не позволили ему сломаться. Покончить собой. У него было две попытки. В первый раз броситься с крыши. Второй раз перерезать себе вены. Спасали. Наливали выпить и проводили воспитательные беседы. Постоянно хотелось забыться. Но даже это хорошее однажды закончилось. Кануло в огне. И все из-за группы подростков, любящих снимать на камеру так называемых отбросов общества и показывать, кто в этом мире хозяин. Милен лишился всех близких ему людей. И сам чудом выжил в том пожаре. С наступлением зимы все стало ещё хуже. Валил снег, на улицах становилось холоднее, а голод рос со страшной силой. Милен отыскал место, где мог попрошайничать. Где людей проходило больше всего. Написав на табличке, с каплей юмора, «дома — нет, голод — есть», он стал ждать. Ждал, протянув руку, когда ему дадут денег на чёртово пропитание. Кто-то презрительно, кто-то называл жалким попрошайкой, кто-то проходил просто мимо. За пару часов не многие что-то давали. Пока перед омегой не остановились, заинтересованно его оглядывая. Милен не поднимал глаз, попросту держа дрожащую от холода руку протянутой. Осточертело видеть лица людей. И осточертело сидеть на картонке в мороз! От холода пальцы почти не сгибались. — Эй, кофе будешь? Я его еще не пил. Пальцев коснулось что-то очень горячее. От неожиданности тот одернул руку и взглянул на обладателя красивого голоса. Стоило увидеть стильно одетого мужчину, в глазах вспыхнула ненависть. Ещё один альфа. — Держи, а то совсем окоченеешь, — тот приветливо улыбнулся. Ни намека на презрение. Само добродушие. И, кажется, его совсем не смутил злой взгляд бродяжки. Будучи без крова и пищи, Милен давно позабыл о гордости, потому и стал попрошайничать, только бы выжить. Но когда ему пытались помочь альфы, внутри него происходила настоящая дилемма. Альф он презирал всеми фибрами души. Обжегшись один раз, перестал доверять всем. И теперь пришлось выбирать между гордостью и теплом. — Ты совсем посинел. Кофе мужчина поставил на картонку, возле омеги, затем полез в карман за бумажником. Вытащил оттуда неплохую сумму и протянул бродяжке. — Купи себе теплую длинную куртку, а то все отморозишь. Это плохо для омеги. Крупная купюра маячила перед глазами. Милен вытаращил глаза, глядя то на альфу, то на деньги. Никто ещё так не расщедривался. Если он примет деньги, сможет не только купить куртку, но и запастись едой на пару дней! «Он что, идиот?» — проскользнула мысль в голове омеги. Но почти в ту же секунду пришла другая: — «Богатый, ублюдок. Конечно, такие деньги для него ничто». — Ты говорить-то умеешь? — Умею, — тихо огрызнулся Милен. Голос охрип, а в горле ощущалось противное першение. — Возьмешь? Желание поесть, обзавестись теплой одеждой и, возможно одеялом, пересилило. Омега забрал протянутую купюру и вновь опустил взгляд, желая скорейшего ухода щедрому альфе-идиоту. Под добротой таилось что-то гнилое. Милен это чувствовал, а потому не испытывал благодарности. — Удачи тебе.

***

После встречи с богатым альфой, который не побрезговал в общении с простым бродягой, дал крупную купюру и даже свой горячий кофе, Милен обзавелся новой теплой курткой и шапкой с шарфом. Пришлось, правда, повозиться, ведь ему не согласились так просто продавать товар. Но видя деньги, продавцу стало плевать. И если не считать нижней части одежды, уродливого лица и грязных волос, которые омега обрезал ножом до плеч, он стал похож немного на человека. Более того, смог прожить четыре дня, не выпрашивая денег на еду. Купил на остатки и оставшееся время провел в своей конуре. Но даже денег того альфы не хватило надолго. Как добыть еду, не прибегая к почти двухчасовому сидению на морозе? Зима не щадила своим холодом. Ещё один такой день, без спасительного огня рядом, и Милен заболеет. Сляжет и точно сдохнет без лекарств. Однажды уже случалось. Но тогда его чудом поставили на ноги. И он был не один. Оставался один вариант — попробовать что-то украсть. Правда, он рискует оказаться за решеткой. Но даже эта перспектива не так ужасно звучит. Будет крыша над головой. Все лучше, чем медленно дохнуть на улице зимой.

***

В обеденный час, когда людей в супермаркете находилось достаточно много, он пробовал обходить камеры и персонал стороной, и незаметно класть мелкие продукты в довольно широкий просторный карман пуховика. Спасибо ещё раз тому идиоту-альфе, благодаря которому Милен теперь выглядит по-человечески и на него почти никто не озирается. Однако выйти просто так ему не дали. Охранник решил выполнить свой рабочий долг, выискивая кого-нибудь. Взгляд упал на Милена. Мужчине-бете было абсолютно плевать, кого осматривать. И как только омега заметил неладное, мигом ринулся в сторону выхода. Сомнений не было, его стали подозревать! Гонимый страхом, он бежал со всех ног, пробираясь сквозь людей, так не вовремя маячивших рядом. Кого-то успел толкнуть, в кого-то врезался, но его отталкивали, как нечто омерзительное, что было недалеко от правды, учитывая тот факт, что он два месяца жил бродягой. И вот выход был так близко. Два охранника мчались вперед, желая догнать, пока Милен вновь в кого-то не врезался. Только в этот раз его не оттолкнули. — Ты куда бежишь? — раздался голос над макушкой. Омегу ухватили за предплечья. Знакомый баритон. Помня однажды этот чертов голос, Милен на мгновение впал в ступор. И этого хватило, чтобы охрана добрались до них. — Чертов воришка! — прорычал мужчина-амбал, почти под два метра ростом. Тот самый охранник, что первый заприметил бродягу. — Ребят, расслабьтесь, — миролюбиво улыбнулся альфа. — Что он украл? — Почём знать, — зыркнул второй охранник в сторону подозрительно затихшего омегу. А после до него дошла сложившаяся ситуация. Куда быстрее, чем до собрата. — Вы его знаете? — Видел разок, — усмехнулся. — Я оплачу его покупки, не переживайте. Последующие проходило стороной. Для Милена так точно. Он не понимал почему стоит. Почему не может просто пошевелиться. Почему ждёт, когда за него заплатит тот же придурок, что и в прошлый раз. Почему не одергивает руку из хватки. Почему?.. — Идем со мной, — альфа улыбнулся. — Я тебя не обижу. И словно под гипнозом, Милен отправился за чудоковатым незнакомцем. Очнулся уже будучи в салоне машины. Запах дорогой кожи и парфюма ударил по обаянию. Омега дёрнулся и перевел шокированный взгляд на сидящего за рулём альфу. — Какого черта? Куда ты везёшь меня? — К себе. Тебе надо привести себя в порядок. — Зачем? Хочешь, чтобы за помощь я оплатил тебе натурой? — сморщилась нос омега и скрыл холодные грязные руки, с ободранными ногтями, в карманы пуховика. — Я не обделен омежьим вниманием, — ухмыльнулся альфа. — Поэтому предлагаю простую человеческую помощь. — Останови машину, идиот. Мне не нужна твоя жалость. И платить за себя я не просил. — А я не жалею. Я привык помогать людям без возможностей себя обеспечивать. Оставшуюся дорогу в салоне стояла гнетущая тишина. Для Милена. Внезапный благодетель, кажется, и вовсе не переживает ни о чем. И для него тишина приемлема. Добравшись до места, он ещё и помог выбраться из машины, на что тот сморщился сильнее и, отказываясь принимать руку, выбрался на улицу самостоятельно. Как только оказался на морозе, дёрнулся в левую сторону, желая убежать. — Что же с тобой не так? — удивился альфа, успев ухватить за руку и талию. — Идем. Я не причиню вреда. Тебе необходимо принять душ и хорошенько перекусить. — Отвали, придурок! Мне не нужна твоя помощь, альфа проклятый! — стал биться в истерике омега, дергаясь и всячески пытаясь ударить. — Тише, — мужчина вздохнул, не давая причинить себе вред. — Я обещаю, что ты уйдешь, если захочешь, когда отогреешься, примешь душ и поешь. — Не нужны мне твои обещания! Вы все врете! — стал яростнее протестовать Милен, чувствуя, как обжигают злые слезы. — Тебя предали? Поэтому идешь во вред себе?  — Тебя это не касается! — последний раз выкрикнул омега и затих. И то время что они стояли, а альфа его так и не отпустил, две слезинки покатились по щекам. Милен яростно стал стирать рукавом пуховика. — Я не настаиваю, чтобы ты рассказывал. Но я предлагаю тебе помощь. Воспринимай меня просто человеком, который хочет сделать доброе дело. В ответ он не услышал ничего. Из его рук забрали протянутый платок и это уже хороший признак. Пока бедный омега успокаивался, появилась возможность добраться с ним до дома. Продолжать стоять на холоде дальше нет смысла. Альфа завел парня в хороший холл с охранником, который поприветствовал их небольшим поклоном. Хорошее отношение с охраной — залог мирного проживания. Лифт оказался зеркальным, из-за чего фикус, стоявший в уголке, отражался многократно. Альфа жил на последнем этаже. Была у него небольшая слабость — чувство полета. Оно вызывало легкий адреналин в крови. А вот у Милена просыпалась фобия. С самого детства он боялся высоты. Ни темноты, ни насекомых, ни подкроватных монстров, а именно высоты. Потому и не жил выше третьего этажа. Но глянув на высвеченную цифру «двадцать три», его стало трясти. — Совсем замерз? — альфа слабо улыбнулся. — Ничего, сейчас полежишь в ванной и согреешься. Ответить, что виной не холод, а фобия, омега не мог. Язык словно к небу прилип. Оставшееся время до верха проходило в настоящем кошмаре. Милен еле передвигал ногами. Его благодетелю пришлось буквально на себе тащить до двери. В подъезде были по одной квартире на этаже, чем увеличивало жилую площадь. Стоило альфе провести омегу в квартиру и включить свет, тому предстала довольно просторная прихожая в кремово-белых оттенках, которые разбавляли темный каменный пол, мебель цвета темного ореха и натяжной синий потолок, в котором маленькие светодиодные лампочки создавали эффект созвездий. В прошлом, имея крышу над головой, Милен не мог похвастаться такой же богатой обстановкой. Его бывший жених имел достаточно хорошее финансовое положение, но не настолько. В голову, несмотря на не отпустивший страх, все больше закрадывались подозрения, что благодетель крупная шишка. Возможно, имеет свой бизнес. Директор какой-нибудь компании или что-то в этом роде. — Снимай куртку, я ее повешу, а ты шуруй в ванную. Первая дверь по коридору. Там возьмешь халат. Грязную одежду кинь в стиральную машину. Он отдал указания на первое время, но бродяжка как стоял истуканом, так и стоял. Не шевелился, лишь мелко подрагивал. И только глаза ходили из одного угла к другому, разглядывая помещение. — Нравится обстановка? — Кто ты такой? — вместо ответа, задал свой вопрос омега. Очень тихо и хрипло. Руки, в карманах, сжал в кулаки и дернул плечами, сгоняя с себя противную акрофобию. — Прости, я забыл сказать свое имя, — альфа почесал затылок. — Меня зовут Винсент. Винсент Фантомхайв. Фамилия была смутно знакомой. Где-то Милен о ней слышал, но не мог припомнить где. Но это и не важно. Плевать кто этот мужчина. — А тебя как зовут? — Милен. Ответил так, словно отмахнулся от назойливой мухи. И, говоря о своем имени, испытывал неприязнь, схожую с той, что чувствовал ко всем альфам. Он ненавидел собственное имя, виной чему стал бывший. Свежи воспоминания, с какой любовью произносили это «Милен», или ласковое «Мили». — Красивое имя, — кивнул Винсент, молча предлагая помощь в снятии куртки. Но стоило почувствовать на плечах чужие руки, омега дернулся и отошел на шаг назад. — Не трогай меня. — Хорошо, — примирительно поднял ладони. — Тогда сам. А я пойду приготовлю ужин. Пристальный взгляд зеленых глаз следил за передвижениями хозяина дома. Не доверяя ни на йоту. А как только он ушел, Милен обернулся назад, в сторону выхода. Дверь была закрыта на замок. Ключом. Дергая за ручку, он убедился в этом лично. Его не выпустят из этого дома. А даже если как-то попытается сбежать, застрянет на одном только этаже. Тридцатый этаж… с ума сойти. Это же так высоко! «Спокойно, не паникуй», — мысленно успокаивал себя парень, выдыхая через рот и прикрывая глаза. Ноги едва ли могли его держать. Он прильнул спиной к двери и съехал по ней на пол. Поджимая ноги к груди, он обнял их руками и скрыл лицо в коленях. Винсент, проходя мимо в очередной раз, заметил неподвижного омегу у двери. — Тебе нехорошо? — в голосе скользнуло беспокойство. — Не трогай меня! — заранее зло предупредил Милен, чувствуя, как альфа оказывается близко и уже готов к нему прикоснуться. Головы он так и не поднял. И дрожь в теле не исчезла. Он просто хотел уйти… и все. Поверить в простую доброту сложно. Просто взять, привести незнакомого человека к себе в дом, желая обогреть, накормить, помыть и все прочее, ничего не опасаясь? Нормально ли это? Нет! — Я не знаю, кто причинил вред тебе в прошлом, — тихо заговорил Фантомхайв. — Я прекрасно понимаю, какого это жить почти на улице. Когда мы с сестрой были маленькими, наши родители еле сводили концы с концами. Они смогли выкарабкаться, когда им протянули руку для поддержки. И я привык ее протягивать тому, кто нуждается. Сидящий на полу бродяжка, как никогда напоминал раненного дикого зверька. Он смотрел на все враждебно и никому не доверял. И понимая, что помощь нужна, не мог спокойно ее принять. Зеленые глаза встретились с теплыми карими, в которых не было ничего, кроме желания помочь. — Когда я смогу уйти? — Когда приведешь себя в порядок, согреешься, поешь. Я могу предложить остаться на ночь. У меня есть комната для гостей. К тому же ночью обещали сильный снегопад. Одно упоминание о морозе и по позвоночнику прошелся холодок. Омегу передернуло и он посильнее обнял собственные ноги. Выбирая между двух зол, он согласится на первое — остаться на ночь в тепле, в обществе чертово альфы. И если тот какой маньяк, скрывающий себя под маской добродетеля — плевать. Смерть Милена давно не страшит. И пусть он сдохнет в тепле, чем на холоде. Так и решил. Поднимаясь на ноги, еле-еле, с помощью стены, он молча прошел мимо мужчины. В ту сторону, где должна быть ванная. — Бедный парень, — прошептал Винсент, покачав головой и отправляясь на кухню. У него как раз лазанья в духовке должна была подогреться.

***

Месячный слой грязи. Стоя в душе, омега испытывал забытое удовольствие. Осенью он еще мог поддерживать гигиену, с трудом, но удавалось. К тому же, помогали хорошие люди, такие же бездомные, как он. Они могли греть воду и мыться на скорую руку. Зимой это стало невозможно. Милен зарос грязью, забыв, когда в последний раз был чистым. Из-за этого пришлось обрезать свои красивые когда-то волосы, которые сейчас, криво обрезанные на концах, доставали до плеч. Почти час он пробыл в ванной, тщательно себя моя, до красноты кожи. И вот, когда водные процедуры подошли к концу, встал напротив зеркала, во весь рост, оглядывая свое худощавое чистое тело. По нему анатомию можно изучать. Собственное отражение привело к новой вспышки злости и отвращения. — Милен, — в дверь постучались, — надень халат. Я положил в комнату некоторые вещи, чтобы ты мог переодеться на ночь. Ответом вновь не удосужили. Омега огляделся и нашел в роскошной большой ванной белоснежно-белый халат, висящий на крючке. Он был чистый, пах запахом порошка. И все же, облачаясь в него, Милен мог уловить тонкий запах терпкого кофе с корицей. Запах исключительно для альфы. И, черт возьми, приятный. Более того, именно этот напиток, в свое время, Милен любил больше всего. Одергивая себя от воспоминаний и обнюхивания чужих вещей, он запахнулся посильнее, завязал пояс на талии и выбрался из ванной. После запахов геля и шампуня донесся новый. Аппетитный, вызывающий бурчание живота. И он тут же заболел. С тихим стоном, омега прижал ладонь к нему, и направился в сторону кухни. Там еда. Там его накормят. — Вот теперь ты выглядишь лучше, — улыбнулся Винсент, накрывший стол. Салат, лазанья и некоторые нарезки. Молча пройдя еще несколько шагов, Милен сел на стул, как специально для него выдвинутый, и скрестил руки на груди, в защитном жесте. Головы не поднимал, на альфу тем более не смотрел. Обстановку на кухне и то оставил без внимания. А ведь она наверняка не уступает другим комнатам в богатой квартире. — Милен, — позвал Винсент, протягивая руку. — Я могу стать тебе хорошим другом. Не воспринимай меня как альфу и тебе будет проще. Взгляд медленно поднялся на широкую ладонь мужчины, с красивыми длинными пальцами и ухоженными ногтями. Затем на лицо. Альфа был чертовски хорош собой. Скрипя зубами, Милен признавал это. Не удивительно, что он пользовался спросом у нежного пола. И проще бы воспринимать его бетой, но… нет. Его запах, яркий, вкусный, ассоциировался только с альфийской сущностью. Такого не представишь кем-то другим. Даже, как он сам говорит, другом. — Зачем нам становится друзьями, если завтра я уйду? — Потому что я могу тебе помочь. Ты согласился остаться на ночь, но можешь остаться на столько, на сколько тебе нужно. — И зачем тебе лишний рот? — все еще недоверчиво спрашивал омега, прищурив глаза. — Я все равно дома появляюсь не часто, максимум переночевать, поэтому не буду мельтешить у тебя перед глазами. А на счет лишнего рта, — Винсент присел на стул рядом, — на моих плечах сейчас несколько десятков приютов для различных категорий людей. Я их спонсирую. — И откуда ты взялся такой, добродетель? — язвительно отозвался, опять же, в защитном жесте, и скривил обветренные губы. — Прислан твоим ангелом-хранителем, — по-доброму усмехнулся Винсент. — Я могу поесть? — наступив на горло своей гордости, после недолгой тишины, спросил Милен и кинул взгляд на стол, где уже ждала еда. — Кушай, сколько влезет, — Винсент улыбнулся, поднимаясь и пересаживаясь напротив за свою тарелку. — Лазанью готовила сестра. Тебе должно понравиться. Будь хоть подгорелым, не до конца пропеченным, пересоленным или же наоборот, не до конца соленным, плевать, Милен съел бы все, не оставив ни крошки. Стоило попробовать один кусочек и он набросился, оголодавший, на все остальное, не соблюдая манеры приличия. Лазанью и вовсе ел руками. Винсент невольно улыбнулся, вспоминая себя, когда отец приносил что-то редкое в их дом. Маленький альфа тоже съедал чуть ли не с руками. Тогда было трудное время, и он пообещал себе, что будет по возможности помогать тем, кто в этом нуждается. Позднее отец открыл небольшой бизнес, который достаточно быстро развивался. Винсент помогал, как мог, а после и сам встал во главе, стоило отцу серьёзно заболеть. Когда еда закончилась и на столе осталась лишь грязная посуда, Милен, облизывая пальцы после лазаньи, держал глаза на уровне своих колен. И вдруг испытал что-то вроде стыда за свое дикое поведение за столом. А еще… благодарность. Слово «спасибо» сидело в глотке. — Еще хочешь? — Нет. Желание съесть что-то еще Милен не испытывал. В животе и без этого ощущалась тяжесть. Нужно было кушать поменьше. — Хорошо, — альфа улыбнулся. — Пойдем, покажу тебе комнату. Так и не сорвалось треклятое «спасибо». Милен проглотил его и последовал за мужчиной. Уже хотел вытереть руки об себя, но вспомнил, что ходит в чужом халате и вовремя одернул руки. Винсент провел его в достаточно светлую комнату. Кровать большая и, сразу видно, очень мягкая. Белоснежный интерьер разбавляли сине-коричневые шторы и ковер. Напротив кровати висел телевизор, который можно было посмотреть перед сном. «К хорошему привыкаешь слишком быстро», — неутешительно подумал Милен, оглядывая место своего ночлега. И после такого вернуться обратно на улицу, в мороз… «Чертов альфа, чтоб тебе пусто было!» — Если тебе что-то нужно будет — спрашивай. А проголодаешься ночью, можешь что-нибудь разогреть. В холодильнике полно еды. — Хорошо, — тихо пробормотал, осторожно садясь на край мягкой кровати. — Отдыхай. Я буду в гостиной, поработаю, — альфа решил оставить омегу одного. Как только дверь осторожно за собой прикрыли, Милен почувствовал, наконец, себя в одиночестве и упал спиной на мягкий матрас. Уют. Одно слово, три буквы, но сколько чувств вызывали. Быть чистым, сытым, и лежать в теплой постели — омега и не думал, что когда-нибудь испытывает это снова. Но как теперь вернутся к проклятому существованию бездомной собачонки, после такого?! Слезы сами потекли из глаз. Милен и не понял, что плачет, пока не начало щипать. А вскоре, перевернувшись на бок и сжавшись в позу эмбриона, отпустил себя и позволил рыданиям выйти на волю.