Бродяжка

Дни стали лететь слишком стремительно. Милен и не заметил, как подкрался важный день в его жизни. Когда все должно было решиться, наказать виновных и добиться справедливости. Суд над обидчиками назначили. Винсент обещал быть рядом в этот день, и не просто оказался зрителем, а самым настоящим свидетелем обвинения. К половине одиннадцатого начался процесс. До самого суда Милен успел столкнуться с Ричардом и его женихом. То, каким ненавистным взглядом окатили его две пары глаз, послали по позвоночнику холодок. И только когда подошел Винсент, омеге стало легче. А парочка, что вскоре должна была остаться полными банкротами, лишиться имущества, работы и нажитых денег, мгновенно притихла, узнавая крупную шишку — Фантомхайв. Винсент окинул парочку равнодушным взглядом, такая мелочь даже не стоит его внимания, приобнял Милена за плечи и отправился вместе с ним в зал суда, где посадил с собою рядом дожидаться их выступления. Первым вызвали, естественно, потерпевшего. Уже не раз Милен рассказывал о своей незавидной истории. Речь так же, ничего нового, за исключением десятков пар глаз, обращенных на него. А главное взгляды когда-то бывшей родни со стороны Ричарда. Сам он. И ненавистный истинный, явно уже жалеющий о том, что стал инициатором травли Милена. Ведь именно он заставил альфу принять решение оставить бывшего без единого гроша. После Милена выступал Винсент, как человек, ставший главным свидетелем по этому делу. Голос его был спокоен и даже холоден. Он совсем не боялся убирать со своего пути врагов. И сегодня намеревался это сделать. Судья был на их стороне, и даже адвокат той стороны не особо горел желанием помогать таким людям, но эта была его работа. Аргументы в их защиту с маленькую горстку. В чем был повинен Милен? Ни в чем. Главная проблема — он стоял между истинными. А вывод один — включать голову и не слушать науськивания истинного, коэффициент интеллекта которого равен ниже среднего. Судья вынес решение о возвращении всех документов Милена законному владельцу и выплатить компенсацию за моральный ущерб. А так же условный срок в уголовном кодексе. Приняли во внимание беременность жениха Ричарда.

***

— Пошли в ресторан? — предложил Винсент, когда выходил вместе с омегой из зала суда. — Отпразднуем твою победу. — Победу, да? — неуверенно улыбнулся Милен. В его улыбки ни тени торжества. Ничего, кроме сожаления. Сожаления обо всем, что было в прошлом. — Хорошо. Пойдем. — Сегодня закончилось твое страшное прошлое. И началось настоящее. Объятья принесли за собой волнение и зарождающуюся в душе нежность. Его личный ангел. По другому и не назвать. Милен был обязан ему жизнью. Он вернул к жизни, оставив позади все плохое. И пора бы отпускать воспоминания и начать жить настоящим. «Вместе», — мысленно добавил омега, обнимая мужчину в ответ. Ему хотелось быть с Винсентом всегда. И даже провести вместе течку.

***

Альфа был искренне рад, что омега идет ему навстречу. Они хорошие друзья, но произошедший некоторое время назад поцелуй ясно показал, что их влечет друг к другу. Именно поэтому в период течки, когда она только начала входить в силу, было совсем не до шуток. И слишком велико искушение. Милен проснулся, не зная забот. С самого утра, почти в семь, как привык, оделся-умылся-прибрался, и к девяти часам отправился готовить завтрак. И в этот же день хозяин дома никуда не уезжал. В свой законный выходной он оставался дома. А разбудил его запах готового завтрака. Он стал ярче, когда дверь в спальню приоткрылся и показался омега. — Винсент? — тихо позвал парень, осторожно подбираясь ближе. — Ты спишь? — Сплю, — произнес альфа, все еще лежащий в постели. Ему так было неохота куда-то вставать. А его сонный вид вызвал умиление со стороны Милена. Винсент был похож на огромного ленивого кота. Он ведь даже потянулся, как это грациозное животное. Сделав ещё несколько шагов вперёд, омега решил, что не будет плохо, если он присядет на край постели. От него пахло выпечкой, что идеально гармонировало с истинным запахом. — Шарлотка? — принюхался альфа. — С корицей? — решил подколоть. Хотя в последнее время он заметил тягу к этому блюду. Даже в обеденные перекусы предпочитал именно шарлотку. — Ты же сказал, что обожаешь этот пирог, — как-то смущённо ответил Милен, старательно отводя взгляд. — В последнее время очень даже полюбил, — Винсент сел на постели, обнажая голый торс. Не любил он спать в футболках. Красота неземная. По-другому не назвать тело альфы. Такое крепкое и сексуальное… Милен подавил в себе стон удовольствия, а вернее реакцию сущности, и поднялся с постели. Взгляд вновь отвел. — В общем, я жду тебя на кухне. Приходи скорее, а то все остынет. И не дождавшись ответа, выпорхнул из спальни. — Не ешь без меня! — донеслось вдогонку. Уже за столом Милену пришлось напустить строгость. Альфа, словно маленький ребенок, хотел сразу преступить к десерту, исключив завтрак. Тянул руки к пирогу и тут же получил по ним небольшой лопаткой, после чего выслушал поучительную речь. — Да ладно тебе, — улыбнулось большое дитя. — Это же завтрак. Можно и пирогами. — Будь так добр есть все по-порядку и понемногу, — куда спокойнее, но так же не утратив повелительного тона, сказал Милен. И как раз разложил по тарелкам свернутый омлет с ветчиной и зеленым луком. Винсент наигранно удрученно приступил к еде. Хотя готовил Милен невероятно вкусно. Растолстел, если бы не хороший обмен веществ и спорт. — А если в обратном? — Ну и кто ест соленое после сладкого? — устало спросил омега, наконец, удосужившись сесть за несколько часов бесконечной суеты по дому. — Я? — ухмыльнулся альфа, уже вовсю поедая завтрак. — Еще и суп с печеньем любил. — По тебе и не скажешь, что ты сладкоежка, — по-доброму, и даже нежно, улыбнулся Милен, пробуя свою порцию омлета. Не подгорело — уже хорошо. — Спорт, много работы и весь жир сгорает. А без сладкого не попадает глюкоза. Оставшееся время они провели за завтраком практически в молчании. Так, несколько вопросов, за ними ответов, и тишину прерывает звуки столовых приборов о посуду, тихое швыркание горячего чая и слабое чавканье. А после завтрака они решили немного прогуляться. Подышать свежим морозным воздухом. Возражений не имелось. Каждый разошелся по своим комнатам. Довольный, как никогда, Милен стоял у шкафа, разглядывая свою довольную физиономию в зеркале и примеряя новую, недавно купленную теплую кофту Винсентом. Они и правда выглядели как супруги. Живут вместе, кушают вместе. Альфа покупает ему подарки, омега в благодарность готовит и убирает по дому. Чем не семейная жизнь?.. Но так ли это хорошо? Можно ли открыть сердце для последнего альфы? Или же новая встреча с истинным окончательно растопчет все мечты на светлое будущее? Милен желал и опасался одновременно. И одно он понимал четко — такого, как Винсента, ему нигде и никогда не найти. И всей жизни не хватит. Это шанс один на миллион. Пока велись рассуждение, внизу живота неприятно потянуло. Неосознанно нахмурившись, омега приложил ладонь к животу и осторожно, стараясь не делать резких движений, добрался до постели. — Нет, только не сейчас… Плохое время. Они не успели подготовиться. Винсент находился дома и нет гарантии, что он сумеет себя сдержать, когда запах течки будет разлетаться по всей квартире и проникать во все комнаты. Нет гарантии, что Милен сам к нему не придет, когда голые инстинкты ударят в голову. За окутавшей сознание паникой он совсем позабыл о прогулке. Забыл, что Винсент придет к нему и спросит, в чем дело. А как только окажется рядом — учует. Несмотря только что начавшийся цикл… все довольно быстро возрастет. И зуд, и желание, и противная влага между ног. Все будет. Новый приступ скручивал в три погибели. И лучше бы весь процесс состоял из этих неприятных чувств, нежели позже, буквально через пару минут, он стал ощущать зарождающуюся похоть. Включились первобытные инстинкты и до обоняния дошел запах самца. Свободного, зрелого, как никогда желанного. С протяжным стоном, в котором слышалось и отчаяние, и желание, омега на дрожащих ногах поднялся с постели и поплел на выход. Винсент, что-то напевая себе под нос, застегивал джемпер для прогулки. Он настолько замечтался, что не смог сразу учуять в доме новый запах. И не сразу понял, что в комнате уже не один. — В-винсент… Альфа выпал из мира грез на зов омеги. По голосу он понял, что что-то не так. И только потом до него стал доходить сладкий запах. Винсент развернулся, а в глазах появился шок. — Милен? У тебя началась течка? — Помоги мне… — просил тихий молящий голос. Из-за обострённых чувств омега не мог стоять спокойно. Запах альфы кружил голову, он был везде. И объект его желания стоял в каких-то трех-четырех шагах… только руку протяни… Но Милен не смог сделать шаг. Его подкосило и, не удержавшись на ногах, он упал на колени. И это было больно. — Тихо, — Винсент подхватил омегу, чувствовал его, и так было трудно держать себя в руках. — Сейчас я тебя уложу и постараюсь уехать, чтобы все было нормально. — Нет! — тут же вскрикнул омега, хватаясь за предплечья мужчины. В зелёных глазах плескалось болезненное отчаяние. — Не оставляй меня одного, пожалуйста!.. Останься со мной… — В тебе сейчас говорит течка? — уточнил Винсент. Он явно хотел остаться, правда, не знал, правильно ли это будет. — Останься со мной… — продолжил умолять омега, куда тише, словно не услышав заданного вопроса. — Ты ведь пожалеешь потом. Винсент с горечью погладил омегу по щеке. Безусловно, он хотел быть с ним и до течки, а сейчас это подливало все масло в огонь. И он боялся сделать омеге больно. — Нет, я хочу быть с тобой, — замотал головой Милен и, с трудом приподнявшись на дрожащих ногах, обнял мужчину, от запаха которого срывало крышу, за шею.— Пожалуйста, Винсент. Не уходи. — Ты бы знал, как я хочу быть с тобой, — прошептал альфа, обнимая в ответ и утыкаясь носом в светлую макушку. Запах дурманил. И жаль было одно: зря одевался. — Поцелуй меня, — робко попросил омега, цепляясь в сильные плечи и чувствуя, как задний проход стал увлажняться. — Поцелуй меня, Винсент. Альфа не стал возражать, слегка приподнимая подбородок и припадая к желанным губам. Они понравились ему еще в прошлый раз, смешанные с алкоголем. А сейчас и последнего не надо было. Течный омега, ставший таким родным, поддался полученному удовольствию. Приоткрыл свой рот и позволил чужому языку ворваться. Лаская друг друга, они медленно сходили с ума от желания. В один миг сменили позы, в один миг избавились от одежды. Как это произошло, оба и понять не успели, а уже лежали обнаженными, прижимаясь к друг другу и неистово целуясь. Руки альфы оглаживали все еще худое тело. Его и сейчас было приятно трогать, а как только Милен приобретет хорошие округлые формы, альфа и вовсе сойдет с ума от удовольствия его гладить, трогать и целовать, спускаясь губами от губ к подбородку и шее. — Ещё… пожалуйста… — умолял от желания омега, извиваясь на постели. Не в силах просто принимать горячие поцелуи и трепетное прикосновения к своему телу. — Сколько попросишь, — прошептал альфа, не отрываясь. Даже если ему предложат сотни выгодных контрактов в этот момент, он не откажется от ласк, которые так просит его омега. Альфа решил. Он сделает Милена своим. — Винсент… Винсент… м-м… Ви… — выстанывая имя возлюбленного, Милен задохнулся в новом ярком ощущении. Губы, язык… альфа вылизывал его в самых постыдных местах. Никогда еще омега не чувствовал все настолько красочно. До ярких точек в глазах. Словно тянулся самый долгий и незабываемый оргазм. Винсент еще не довел его до пика, но Милен чувствовал, что он тянется. И нарастает. Все больше и больше. А когда достигнет апогея… он точно умрет. Умрет самой сладкой смертью. Для альфы было самой лучшей наградой — слышать стоны омеги, который стал ему не безразличен. Альфа хотел, чтобы любовник остался доволен их первым сексом. Резкий скачок в отношениях не должен приносить дискомфорт. И Винсент хотел это доказать своими поцелуями, своими ласками, да и целовать внутреннюю сторону бедер стало самой вкусной сладостью. Но растягивать процесс не осталось сил. Милен сгорал от желания. Он каждый раз сжимался, стоило почувствовать пальцы на ягодицах и около ануса. А увидев альфийский агрегат, в ту же секунду захотел ощутить в себе. Нестерпимо. — Винсент, войди в меня!.. Пожалуйста, я хочу… тебя! — словно в бреду шептал и стонал все более протяжно. — Не все сразу, — успокаивающе поцеловал лодыжку. — Все сейчас будет. И чтобы подтвердить это, альфа слегка потерся головкой о вход, вызывая своим действием крупную дрожь с новым гортанным стоном. — Винсент!.. Н-не дразнись… я больше не могу терпеть, пожалуйста… — зеленые, потемневшие от страсти глаза, такие же шальные, как у альфы, встретились с темно-карими, почти черными. — Я хочу с тобой слиться. Хочу, чтобы ты сделал меня своим… Усмехнувшись, альфа припал к припухшим губам. В этот момент он стал осторожно входить в тело омеги, прекрасно помня, что секса у него точно давно не было. Благодарный стон, не то скулящий, не то тихо рычащий, потонул в поцелуе. Тело мужчины обняли дрожащие ноги, совсем худенькие, и такие же руки — за шею. Два тела, два сердца и две души слились воедино. Альфа старался двигаться совсем осторожно, чтобы не причинять боль омеге, который был слишком узок внутри. Но о какой боли может идти речь? В течку невозможно чувствовать ее. Покалывающее чувство, это максимум. Все омеги жаждут заполучить член альфы в себе, ведь их разум отключается в ту же секунду, как только они видят готовую крупную плоть. Милен не отличался от других. Он тоже жаждал. И когда заполучил, поддавался бедрами навстречу, только бы его мужчина, его возлюбленный альфа, не прекращал движений. Скорость возрастала постепенно. Винсент сам не знал, откуда у него такое самообладание. Когда плоть внутри стала пульсировать, омега понял, мелькнуло где-то в сознании, что альфа собирается кончить. От осознания этого и желания ощутить внутри себя горячее семя, парень вцепился в возлюбленного сильнее и жарко заговорил, в перерывах между стонами: — Не вынимай, Винсент. Кончи в меня! — Мы же сцепимся, — удивился такому решению альфа, понимая, что еще не совсем поздно покинуть тело. — Да, мы сцепимся, — жарко и от того желанно прошептал Милен, сильнее прижимая к себе мужчину, который почему-то замедлился. И тогда омега вильнул бедрами. — Ну же, не останавливайся. Винсент… давай кончим вместе… И тот поддался уговорам. Обычно он не позволял себе такой роскоши, мало ли чего. А сегодня решил сделать исключения для омеги, которого полюбил, и был готов принять все последствия их сцепки. Оргазм стал финальный аккордом. Насыщенным, ярким, не похожим на другие. На то краткое и одновременно бесконечно долгое мгновение Милен не жил. Его душа словно вырвалась из тела. Крепкая хватка была столь сильной, что оставит еще синяки на плечах возлюбленного. Но очень скоро пришло осознание. Разум прояснился. Получившее свое тело и сущность на миг ослабили инстинкты. Милен чувствовал, как внутри набухает узел, а значит произошла сцепка. И они будут вместе еще несколько минут. — Мы… в цепке? — словно не веря, спросил Милен. — Ты сам настоял. — Но ведь я… я забеременею, — с нарастающей паникой, парень хотел было дернуться, но их связь не позволила. Набухший узел послал странное чувство между болью и удовольствием. — Значит, родишь мне наследника, — слабо улыбнулся альфа. — Я возьму за это ответственность. — Прости, — тихо пробормотал омега, скрывая лицо в груди мужчины. Он вот-вот готов был заплакать. В глазах собирались слезы. — Я стану тебе обузой… ты ведь даже не любишь меня… прости… — Не станешь. Истинная пара не станет обузой. Омега дернулся и от прикосновения, и от сказанный слов. Наконец поднял голову, глядя огромными от шока глазами на улыбающегося мужчину. — В каком смысле… истинные? — Я только сейчас понял. У нас с тобой один запах на двоих. — Запах? — тупо переспросил Милен, а через несколько секунд и до него дошло. Он слегка дернулся и уткнулся носом в шею мужчины. Туда, где запах исходит ярче всего. Будто того, что витало в воздухе, с обостренным обонянием, не хватало. И действительно. Корица. Именно она объединяет их. — И я люблю тебя. Успел в тебя влюбиться, и успел почувствовать нас семьей. Ответ обошел стороной. Альфа ждал, гладя между лопатками, надеялся услышать ответное признание, но вместо этого почувствовал как омега мелко подрагивает. И только затем ощутил влагу. А там до слуха донеслись тихие всхлипы. — Милен? — удивился такой ситуации альфа. — Милен, маленький, ты чего плачешь? — Я-я… н-не думал… что м-меня… кто-нибудь еще полюбит, — сначала заикаясь из-за плача, конец фразы омега быстро выпалил и заплакал пуще прежнего. Словно маленький ребенок. Но его душа пела. А слезы… они так выражают найденное счастье. И только Милен мог реветь, будучи в сцепке с альфой. Когда удовольствие могло прошибать в любую секунду. — Глупый, такого омегу грех не любить, — тихо рассмеялся Винсент, урывая короткий поцелуй. — У нас будет крепкая семья. Я обещаю. — Я… люблю тебя, — признался Милен, как только смог подавить слезы и посмотреть на возлюбленного альфу ясным взглядом, без пелены. — Вот видишь, — Винсент огладил худую спину, — Не спроста нас судьба столкнула. — У нас будет ребенок, — прошептал, как самое сокровенное. И будто до сих пор не мог поверить в такое чудо. Милен прижался к альфе и почувствовал, как волна удовольствия накрывает от макушки до пят. Сцепка делает удивительные вещи. — Будет. Мы станем семьей, о которой ты так давно мечтал. И он сдержит обещание. Не оставит своего омегу, который засел в душе с самой первой минуты. Они преодолели самую первую трудность. Преодолеют и остальные. Конец.