Падение

- Давай быстрее, - грубо сказал Эрен, с силой потянув за поводок, который больно впился в кожу, будто пытаясь продрать насквозь. Леви надрывно закашлялся, внезапно осознавая, что альфа на самом деле не хочет этого делать. Это нежелание в глазах, под слоем пыли внезапно покрывшем радужку и сделавшим их выцветшими. Давно пора. У убийц не может быть живого блеска в зрачках. Не может быть ярких цветов, будто внутри разлили краску. Это откровенное нежелание в том, как сжимаются руки, перехватывая цепочку сильнее будто пытаясь раздробить. Как неправдоподобно кривятся губы в ухмылке, словно их насильно потянули за уголки вверх. Он не хочет делать Леви больно. Просто так надо. Просто омег необходимо унижать. Все элементарно просто. Как два плюс два. Эрен не подчиняется правилам, но следует им беспрекословно. Мнение общества ничего не значит и в то же время альфа боится его осуждения. Эрен говорит одними губами прости. Так, словно его волнует чужая боль. И омега понимает, что сходит с ума, потому что Эрен не может говорить подобное. В его словарном запасе банально нет этих фраз. "Убью", "изнасилую", "мразь", "сука" - этого сколько хочешь. Потому что эти слова нужнее в этом давно разложившимся изнутри мире. Понятнее. Приземленнее. Зачем извиняться, пытаясь привязать душу, если можно заковать тело в цепи, привязав его к себе. Оно точно никуда не денется. Особенно если сломать ноги, раскрошив кости, а лучше вообще отрубить. Тем более с Леви эта тактика, заключающаяся в попытке быть милым и капельку заботливым уже не пройдет. Он, конечно, простит за все. Всегда прощал. Но его душа атрофировалась и больше ничего не чувствует, рассыпавшись трухой. Израненное сердце больше не может вестись на ласку и некогда желанные слова. Оно оледенело, разочаровавшись во всем и во всех. Леви понимает, что-то не так, потому что это ненормально, когда омеге не нужны уже ни нежные поцелуи перед сном, ни космос в касаниях, ни закат на двоих. Ему они не нужны. И это ненормально. Это нарушает все формулы и теоремы омежьей сущности. Ломает логику. Все данные потеряны и восстановлению не подлежат. А вот Эрен никак не может понять, что момент упущен, делает вид, что все как раньше. Вот только так уже никогда не будет. Когда сердце вырвано из груди, становиться как-то не до любви. Еще рывок. Просто так, для галочки. Потому что альфа может. Положение усугубляется, становясь критическим, из-за что Эрен практически сразу выставил вперед локоть, ударив омегу в грудь. Как обычно не подумав о последствиях. Дыхательные пути пережались, кажется ломаясь пополам. Сминаясь, подобно пластиковым трубочкам от сока, практически не в состоянии расправиться самостоятельно. Воздух застыл, перестав литься по носоглотке, будто на пути у быстрого речного потока в ущелье появился огромный камень, перекрывший все пространство. Уже использованный кислород, перевоплотившись в углекислый газ, не находя выхода, заметался по легким, ударяясь о стенки, распирая их изнутри. Они кажется увеличились в объеме, потеснив испуганно затрепетавшее сердце, практически раздавив его своей громадой. Они, готовые лопнуть в любой момент, как слишком сильно надутые воздушные шарики, разлететься на кровавые ошметки, надавили на хрустнувшие ребра. На глаз помимо воли навернулись слезы, застилая все водяной пленкой и снижая видимость до нуля. Мир медленно начал скатываться в кромешную темноту. Изо рта вырвался сдавленный хрип, со свистом протиснувшись сквозь плотно сжатые зубы. Леви сильно качнулся, невольно сделав несколько шагов вперед, чуть наклонившись, прижав ладонь к груди, и надрывно закашлялся. Ну, или попытался это сделать, поскольку получились лишь странные, едва слышные хлюпающие звуки. Руки сами собой, рефлекторно, попытались оттянуть удавку от горла. Не вышло. Она слишком плотно обхватывала шею, так что сколько не пытайся, результата не будет. Только еще чего доброго задушишь себя окончательно... Хотя, если подумать, это не такая уж и плохая мысль. Даже наоборот, она восхитительна. Прекрасна. Забавно. Все вокруг мечтают о долгой и счастливой жизни, о любви, о карьере, а Леви - о смерти. Хотя, на самом деле, это не так уж плохо и ненормально. Это обычно. Все отчаявшиеся люди хотят подобного. Поддаться порыву и пережать свое горло ошейником еще сильнее омега не успел. Даже обидно немного. Внезапно все закончилось. Давление исчезло. В легкие узкой струей хлынул новый, пропитанный городским ядом воздух, заменяя старый, вытесняя его наружу, расправляя своим напором искореженные дыхательные пути. Эрен поспешил. Еще немного и с ним бы осталось лишь жалкое тело, с которым можно делать все, что угодно. Леви уже практически мертв. - Леви? - Эрен, развернувшись, посмотрел прямо в чуть расширившийся серый глаз. Его рука обхватила пальцы спутника, сжав до болезненного хруста, будто пытаясь привести в чувства, либо сломать кости. Тут как получится. В потерявших былую яркость зеленых восхитительных омутах самого альфы отразилось волнение. По ним словно прошло опасная рябь. Это еще не буря, но и она не заставит себя долго ждать, обрушившись всеуничтожающим бедствием, если Леви не успокоит Эрена, предотвратив этим катастрофу. Зрачки, ярко выделяющиеся на фоне помертвевшей зелени, стали похожи на два огромных пылесоса, засасывающих вглубь. Две чертовы космические дыры, от которых нет спасения. Наверное, то внутренние демоны начали проводить свои страшные ритуалы, совмещая их с кровавыми оргиями. - Все... - Леви запнулся. Говорить было тяжело. Голос охрипший, поблекший. Будто трахеи забили влажной землей, а голосовые связки отсырели, провиснув и потеряв возможность выводить чистый звук. Омега прочистил горло и повторил попытку, которая закончилась более удачно, - Все нормально. Хрипы не исчезли, но стали хотя бы не такими откровенными. Леви остервенело моргнул, заставляя капли воды, застывшие блестящими жемчужинами на ресницах, наконец упасть. - Прости, я, наверное, слишком груб, - сочувственная улыбка, пытающая скрыть безразличие. Или, возможно, омеге просто кажется, что она не настоящая. Альфа не просто груб. Он жесток и беспощаден. Он монстр, что по ошибке принял облик человека. Оборотень. Волк в овечьей шкуре, который по ночам тихонько вырезает все стадо. Но ведь всех это устраивает. Та же Микаса находит в жестокости свою извращенную романтику. Вот только омега ее не видит. Может все дело в том, что он просто вещь, лишенная эмоций, вот и не может оценить нечто возвышенное и прекрасное. - Вовсе нет, - ложь дается все легче. Раньше нужно было заставлять себя произносить неправильные слова. Теперь же они сами слетают с губ, будто так и должно быть и звучат так искренне, что усомниться нельзя. - Серьезно? - брови чуть приподнялись. Эрен явно не поверил, либо не хотел верить. Глупо. Лучше сделать вид, что согласился с утверждением. Неужели альфа растерял все свое былое хладнокровие. Рука Эрена, обхватившая кисть омеги, была очень теплой, практически обжигающий, словно он жарко натопленная печка, либо включенный на полную мощность обогреватель. Этот жар проникал под кожу, прожигая в ней дыры, тек вверх по заледеневшим и практически отмершим пальцам. Из-за этого ладонь немного покалывало и ее хотелось отдернуть и в тоже время притиснуть ближе. Вторая же конечность страдала от жестокого холода не в состоянии согреться. Став совсем белой, омертвевшей и практически не сгибающийся. От этого яркого контраста хотелось взвыть. Потому что он невыносим. Отогревая одну руку, он делает хуже другой, которая еще более отчетливо начинает ощущать холод. - Мам, а почему у него такая странная маска? - Леви рывками повернулся на голос, увидев маленькую девочку, показывающую на него пальцем и наивно хлопающую большими глазами. Где-то глубоко под слоями кожи, мяса, мышц и переплетениями кровеносных сосудов заворочалось нечто темное, страшное, от чего сжалось сердце. Оно ощетинилось, выставив подобно дикобразу иглы во все стороны, раня изнутри. Из образовавшихся невидимых ран побежала кровь. - Тише, - к ребенку наклонилась худая, похожая на глиста женщина с болезненным румянцем на щеках, - Не смотри и не подходи близко. Этот омега, наверняка, агрессивный, вот его и держат на цепи. Их всех давно пора посадить на короткий поводок. Может он еще и бешенством болеет... Земля в одно мгновение ушла из под ног. Ну да, все верно. Леви же не человек, так что ему не может быть больно, он не способен обижаться. Ему все равно на эти слова. Вот только почему же тогда ему так невыносимо плохо, так мерзко. - Еще одно слово и я вырву ваш грязный язык, - внезапно вставший на защиту омеги Эрен зло оскалился, оттеснив Леви за спину и смерив говоривших презрительным взглядом. Он склонился к девочке, прищурившись, - У моего друга есть отличная коллекция детских зубов. Может мне вырвать твои и порадовать его новыми экспонатами? - слова источали угрозу. Да и вообще сейчас весь вид альфы внушал суеверный страх. Он был жутким, опасным, источающим жажду крови. Бессмысленный поступок. Леви не надо защищать. Уже нет. Ребенок несколько мгновений тупо смотрел на Эрена, цепляясь за руку матери. А затем внезапно разразился громкими рыданиями. - Хулиган! Я буду жаловаться! - взвизгнула женщина писклявым голосом. - Попробуйте, - голос стал бархатным, - Но, боюсь, вам это не поможет. Практически физически можно было ощутить занесенный над провинившимися топор извращенного правосудия, который может перерубить тонкие нити жизни, как только мать с дочерью зайдут за угол, а альфа подобно хищному зверю, напавшему на след потенциальной добычи, последует за ними, делая вид будто ему просто по пути. И в итоге оставив позади лишь искореженные тела и лужи крови. Омега решил, что пора завершать этот бессмысленный цирк моральных уродов и сделал небольшой шажок вперед, привстав на цыпочки и тихо шепнув: - Не надо, не обращай внимания. Давай уйдем. Он положил руки альфе на плечи, почувствовав как тот напряжен. Будто готов сделать грациозный прыжок, вцепившись зубами в горло жертвы. Это было плохим знаком. - Не смей приближаться, грязная шавка! - это обращение уже непосредственно к самому омеге. Обидно, но свое возмущение и боль нужно молча проглотить, стерпеть. Да не так уж и больно уже, на самом деле. Но Эрен проглатывать ничего не собирался и почему-то воспринял это как личное оскорбление. Он рванул вперед, но Леви его удержал от опрометчивых поступков, повиснув на нем всем весом, стараясь не дать ему сделать шаг. Омега, конечно, был для альфы не особо серьезной помехой. Если бы захотел, то он бы его уже давно скинул. Вот только этого все никак не происходило. Эрен понемногу прекратил свои метания, остыв. Развернулся лицом к омеге. Похоже припадок ярости был позади. На заднем плане слышались проклятия и возмущения неадекватной дамочки. Альфа же под их раздражающий акомпонимент отвернулся, хоть это и далось ему с большим трудом, прервал даже еще толком не начавшийся диалог и стремительно пошел прочь, таща Леви за собой с места происшествия, шипя себе под нос: - Да как они смеют... Убью... Это было даже в какой-то степени приятно. Все же не так часто за Леви вступаются по таким пустякам. Но все мысли практически сразу выветрились из головы, застланные кровавой пеленой. Идти было неимоверно больно. Ноги были ватными. Спина и бедра ныли. Леви пошатывало. Проклятый пистолет внутри давил на чувствительные стенки, держа их в постоянном напряжении, вынуждая сжиматься сильнее и вызывая неприятную пульсацию, царапал металлом, заставляя страдальчески кривить губы. Горло все еще перехватывал ошейник, сдавливая дыхательные пути, немного перекрывая ток воздуха, который проходил с легким хрипом. Омега совершал маленькие глотки кислорода, стараясь делать это как можно чаще. Но его все равно не хватало. В глазах темнело, а голова начинала кружиться. Легкие ныли, требуя воздуха, практически слипаясь. Еще и Эрен, играясь, постоянно дергал за поводок, усугубляя и без того плачевное положение. Мольба о пощаде застыла на языке, не смея отзвучать наяву. Только повторяясь в голове множество тысяч раз. Разбиваясь о стенки черепной коробки и вновь собираясь по деталям в единое целое, вновь начиная свои бесцельные метания по кругу. Как будто альфа умеет читать мысли и сможет услышать ее. Намордник перекрывал всю нижнюю часть лица, безжалостно впиваясь в кожу. Наверняка останутся уродливые следы, которые долго не будут сходить, постепенно превратившись в синяки. Но альфе плевать на это, во всяком случае он хочет, чтобы все так думали. Он как будто специально затянул ремни потуже, чтобы усилить мучения. Сделать их еще невыносимее. Хотя скорее просто не подумал о последствиях. Практически все прохожие оборачивались, глядя на омегу с насмешкой, презрением и отвращением. Они показывали на него пальцами, совсем как та маленькая девочка, смеялись и отпускали обидные комментарии. В их глазах читалось желание добить и так уже практически мертвое существо. Унизить, буквально втоптав в грязь. Леви не поднимал головы, смотря только себе под ноги, но все равно чувствовал меткие выстрелы в спину, которые не повреждая плоть, пролетали насквозь, уродуя и так изрешеченную пулями душу, заставляя ее кровоточить с новой силой. Щеки пылали от стыда. Как же унизительно идти перед всеми в таком виде, откровенно кричащем, что он, Леви, бесправная вещь. Не человек. Омега без особого старания поднял руки, поднеся их к лицу, пытаясь закрыть намордник и прекрасно понимая, что все бесполезно. Предательская маска проглядывала между тонких пальцев, которые не могли скрыть ее полностью. Эрен резко свернул в сторону в очередной раз дернув за поводок, заставляя задыхаться. Странно, несмотря на все, он продолжал сжимать пальцы Леви. Зачем он вообще взял омегу за руку. Это глупо. Если купил ошейник, чтобы держать свою... зверушку? На расстоянии, зачем позволять подходить так близко. Леви бы все понял. Они на разных уровнях. В разных измерениях. И вполне нормально, что альфе он противен. Но так, когда не отталкивают, но в тоже время причиняют душевные раны слишком жестоко. Леви не заслужил подобного обращения. Если уж альфа решил провести черту дозволенного и обговорить правила, пускай не останавливается на полпути, а идет до конца. Пускай прямо укажет, где место омеги, в очередной раз спустит с проклятых, фальшивых небес на землю, заставив разбиться на смерть о жестокую, беспощадную реальность. Под ногами появились ступени, ведущие вниз. Нога, ожидающая ощутить твердую опору, внезапно провалилась в пустоту. Леви вздрогнул от неожиданности, покачнулся, как тростник на ветру, чуть не полетев вниз. Сердце испуганно замерло. Омега слишком хорошо помнил, что подобная дорога ведет в беспросветный ад. Неужели альфа решил его отдать? Снова? Глаз расширился. Дыхание замерло. Леви похолодел от внезапного осознания. Нет. Нет-нет-нет. Он не сможет пережить все это повторно. Он не выдержит, умрет, сломается пополам. Эрен просто не может поступить с ним так бесчеловечно. Пускай бьет, обзывает, унижает, но не отдает в чужие жестокие руки. Они уж слишком грубые, каждое их прикосновение - новый шрам. Каждый удар - сквозная, рваная рана. Омега, пошатываясь, отступил на шаг назад. Язык прошелся по невероятно сухим, растресканным губам. - Пожалуйста, не надо. Я... я же во всем тебя слушался. И буду слушаться. Только не отдавай меня им. Эрен, я... - слова звучали надрывно. Плохо. Он сорвался, показал свой страх. - Не веди себя так, будто я собираюсь тебя пытать, - отрезал альфа и поднес руку омеги ближе к глазам, - Давай сошьемся. - В каком смысле? - не понял Леви, склонив голову на бок. Будто так ему было лучше видно альфу. Он все никак не мог унять нервную дрожь. - В прямом, - пожал плечами Эрен, - Есть сиамские близнецы, изначально соединенный друг с другом, есть соулмейты, скованные незримой нитью крепких уз. Мы же сами себя привяжем. Не бойся, потом расцепимся, - родные пальцы нежно погладили костяшки, - Ну так как? - Зачем тебе мое согласие? Я же вещь, значит ты можешь делать все, что угодно, не спрашивая меня, - отозвался омега, не пытаясь отстраниться, но и не реагируя на ласку. - Так не пойдет, - нахмурился альфа, - Мне важно знать твое мнение. - Хорошо, я согласен, и что дальше? - взгляд в серое, безжизненное небо. Оно уже скоро умрет, дав место новому, по-весеннему чистому и пронзительно синему. Ну как скоро... все относительно. - Прислони костяшки своей левой руки к моим, - попросил альфа. Леви слегка озадачено посмотрел на свою руку, пытаясь понять, что с ней не так, а быть может даже прощаясь с такой родной и любимой конечностью. Затем все же подчинился, нерешительно прислонив пальцы к коже альфы. - Не так, - нетерпеливо заявил Эрен. Он схватил тонкое запястье, потянув всю конечность на себя, вжимая в свою руку. После этого полез к себе в карман, шебурша фантиками от давно съеденных конфет и важными бумажками, пока на свет не была извлечена подозрительного вида игла. Металл странно побурел, словно впитав в себя... кровь? Скорее всего. Еще и нитка, тянущаяся следом была пропитана точно таким же красителем. Леви вопросительно приподнял бровь, искренне не понимая намерений своего спутника. Еще и это странное предложение сшиться. Наверное речь шла об одежде, например, пришить часть рукавов друг к другу. Хотя вряд ли альфа выбрал нечто миролюбивое. Смутные, нехорошие подозрения закрадывались в душу. - Эрен, подожди, ты... - внезапное осознание прошло через все тело электрическими разрядами. - Будет немного больно. Тебе придется потерпеть, - успокаивающе заявил Эрен и вонзил острие в незащищенную кожу омеги, неприятно царапнув кость, сделав стежок. Рука рефлекторно дернулась. Ногти болезненно впились в ладони, оставляя яркие следы. Леви стиснул зубы, но больше ничем не выдал свою боль и неудобство. Нитка медленно поползла через проделанную ранку, расширяя ее, раздражая поврежденные ткани. Пришлось бросить все силы на то, чтобы не дать измученному, обезумевшему от постоянных издевательств телу отскочить назад, оттолкнув Эрена. Иголка между тем прошла и через кожу на одной из костяшек самого альфы, который даже глазом не моргнул, спокойно продолжая работу. Стягивая руки между собой, вшивая одну в другую. Еще один укол, еще и еще. - Вот и все, - оптимистично заявил альфа, закрепив нитку и теперь пытаясь оторвать остатки. Леви как зачарованный глядел на выступившие едва заметные бисеринки крови, которые дрожали непоседливыми капельками, расползались, смешивались. - Заражение крови нам обеспечено, - тоскливо заметил омега. Но альфа лишь отмахнулся. Он потащил Леви дальше, вниз по ступеням, продолжая прерванный путь и украдкой поглядывая на часы. Нитки натянули кожу, пытаясь прорвать ее, заставили подчиниться и ускориться, хотя это и было довольно таки больно. Словно изнутри дикий, обезумевший зверь рвал внутренности когтями, причиняя неимоверные страдания. Прозрачная дверь мелькнула прямо перед лицом, чуть не врезав по носу. Тоскливо пикнул давно уставший от суеты будних дней металлоискатель. В поле зрения попали билетные кассы. Эрен неуклюже одной рукой принялся отыскивать по карманам нужную сумму денег. Леви отстраненно рассматривал окружающих его людей. В основном их ботинки, мельтешащие по полу, поскольку осуждения и презрения и так хватало сполна, омега чувствовал их кожей и видеть еще и на холеных лицах совсем не хотел. До ушей долетали обрывки бессмысленных разговоров, засоряющих пространство, делая его напряженным, заряженным отрицательной энергией. -...а там есть мишки? А котики? А жирафы? Они ведь не спят? - задавал вопросы детский голос, выделившись на фоне остальных шумов своей звонкостью. Он показался смутно знакомым. Омега вроде бы уже слышал его раньше. Вот только когда и где? Или же ему просто кажется из-за того, что у всех детей одинаковые голоса. Леви бы посмотрел чисто из любопытства на сказавшего эту реплику. Но он находился в слепой зоне, с той стороны, где плотная повязка закрывала глаз. - Как раз самое время. Вот и бубновая элита пожаловала. Все карты биты. Только Жана не хватает, но это мелочи,- пробормотал Эрен, говоря как будто сам с собой. Эта фраза очень взволновала Леви. Уж очень странной она была. Но переспросить он не смог. Язык внезапно онемел. Да вообще все тело застыло, будто моментально замерзнув. Причина была в приятном, успокаивающем голосе, что прошел через весь организм теплой волной, будто очищая от скверны. - Конечно будут. Не волнуйся так, Петра. Весь мир застыл. Планета перестала вертеться. Воздух внезапно исчез, растворившись в бесконечном пространстве космоса. Все вулканы разом проснулись и погребли все живое под слоем пепла. Эрвин. Никаких сомнений, это он. Это его голос. Леви бы его ни с кем не спутал, узнал из сотен тысяч других. Он стоял совсем близко. Всего в нескольких шагах. Если очень захотеть, можно даже докоснуться до него. От этого все тело охватывал то всепоглощающий холод, то жар, а сердце билось, как бешеное, пытаясь проломить ребра и выпрыгнуть из груди. Леви же нельзя узнать, правда? Намордник скрывает половину лица, один глаз спрятан под бинтами, еще парень стоит спиной и вряд ли мужчина ожидает его здесь увидеть, но... Омега поднес свободную руку к лицу, инстинктивно пытаясь закрыться, спрятаться ото всех. Его не должны заметить. Не должны узнать. Он не сможет взглянуть в глаза Эрвина после всего, что сотворил. Он сгорит со стыда на месте. Прямо сейчас трусливое желание провалиться сквозь этот холодный, равнодушный пол набирает обороты, становясь все сильнее. Как же он жалок. - Пап, а эта штука против собак и правда действует? Они ее боятся? - Да, только включишь и начнется мини фейерверк, все враги разбегутся, поджав хвосты, - подтвердил до боли знакомый голос, пускающий по спине мурашки. - А если собака ничего не видит? - невинный вопрос. - Значит испугается шума. - А если она ничего не слышит, - что у детей за дурацкая логика? - Хоть как-нибудь, но собака это почувствует, - спокойно и уверенно заявил мужчина. - А если она всегда спит? - не унималась Петра. - Тогда она просто тебя не заметит, - рассмеялся Эрвин, - И что это вообще за собака такая? - Мертвая, похоже, - пробормотал Леви едва слышно, нервно оборачиваясь, ища пути к отступлению или хотя бы укрытие. Эрен же был спокоен, как объевшийся кроликами удав и будто не понимал всей плачевности ситуации. Хотя, наверное, и правда не понимал. Ему ведь нет дела до проблем омеги. - А люди, как собаки, тоже носят ошейники? - удивление. Наивно детское, невинное. Все люди носят ошейники. Они обычно невидимые, но сломать их невозможно. Они приковывают своего обладателя к дому, к работе, к людям, заставляя всегда возвращаться назад. - Ты о чем? - в словах сквозило напряжение. Нет, нельзя, чтобы он увидел Леви. Кто угодно, только не он. Омега слегка дернулся, морщась от боли в пришитой к конечности Эрена руке. - Посмотри туда, - эти слова, звучали подобно приговору. Несколько секунд гробового молчания посреди оглушительного шума. За это время омега успел умереть несколько раз подряд, вновь возродившись из пепла подобно фениксу. Спина напряглась, выпрямившись, став неестественно ровной. Он знал, что его не простят. Эрвин сможет. А вот сам себя Леви не простит. Он совершил самый страшный грех - обманул единственного по-настоящему хорошего человека на свете. Ему нет оправданий. - Леви? - неподдельное изумление и... радость? Нет, этого не может быть. Омега не выдержал. Он рванулся. Еще раз. Кожа затрещала, расходясь по швам. Нитки прорвали ее. Тонкие клочки плоти остались пришитыми к костяшкам Эрена. По руке потекла кровь, срываясь на пол, но Леви не обратил на это никакого внимания. Он рванул вперед, чуть не задохнувшись и не сломав перехваченную ошейником шею пополам, но все же сумев вырвать из некрепко сжатых пальцев Эрена поводок. Леви, превозмогая боль во всем теле, подскочил к турникету, прильнув всем телом к как раз проходящему вперед мужику, пытаясь слиться с ним в единое целое. Аппарат одобрил такой поворот событий, приняв прошедшую парочку за одного толстого человека. Дверцы хлопнули прямо за спиной, чуть не защемив едва успевшую отдернуться ногу и все таки умудрившись вцепиться в рукав. Омега отчаянно дернулся. Краем глаза замечая переполошившегося охранника, который удосужился вылезти из своего закутка и теперь направлялся к нему с грозным и немного заспанным видом. Это подстегнуло действовать с большим рвением, дергаясь, как припадочный. Ткань натянулась, затрещала. И вот уже пол рукава осталось в пасти турникета, а Леви, не удержавшись на ногах, полетел вниз. Удар о грязный, до невозможности жесткий пол был болезненным. Выбившим из легких весь воздух. Еще и пистолет внутри сместился от резкого движения, с новой силой жестоко воткнувшись дулом в чувствительные стенки, практически разрывая их. От внезапной боли омега выгнулся, зажмурившись. Вскрик застрял в горле. Времени на определение нанесенного телу ущерба не было. Любое промедление могло стать решающим, неотвратимо ведя к неприятным последствиям. Леви практически моментально поднялся на четвереньки, загнанным зверем ползя вперед и попутно пытаясь подняться. Ноги скользили по мокрому полу. Несколько раз омега падал, рассек губу об решетку намордника при сильном ударе, разодрал штаны. Но он не останавливался, пока наконец ему не удалось вскочить, поймав хрупкое равновесие. Все это происходило в доли секунды, а казалось, что прошла целая вечность. Омега, сильно хромая побежал прочь, прижимая кровоточащую руку к груди. - Стоять! - воздух прорезал запоздалый свисток охранника, который окончательно очухался от недавнего сна и пустился в погоню. - Куда ты, зачем я тогда покупал на тебя билет, - Эрену явно было весело. Его радостный смех отлетал от стен и потолка, прыгая по коридору. - Леви, подожди! - а вот это уже Эрвин. На его зов откликаться точно нельзя. Омега, с трудом протискиваясь сквозь людской поток, толкаясь и пихаясь, продвигался вперед. В ушах стучала кровь. В горле пересохло. Он не смел обернуться. Боялся увидеть осуждающий взгляд пронзительно-синих глаз. Он его не вынесет. Сломается. Уж лучше пусть Эрен запытает его до смерти. Перенести физическую боль легче, чем услышать обвинения и презрения, слетающие с губ Эрвина. Горло в который раз перехватило. Ошейник глубоко впился в кожу, дернув все тело назад. Леви подавился вдохом, практически задохнувшись и чуть не упав. Он дергано обернулся, обнаружив конец поводка, волочащийся по полу, по которому с полным хладнокровием шуровали ноги, придавливая его к твердой поверхности. Омега обхватил дрожащими руками цепочку, дернув на себя, наматывая ее на пальцы. А затем сразу бросился вперед, случайно выбив из рук какой-то бабушки сумки и сбив с ног в меру упитанного мужчину. Леви вскочил на лениво движущиеся ступени эскалатора, опасно накренившись, не сразу освоившись с движущей силой, скользящей под ногами. Хотя, пришел он в себя довольно быстро. Цепко схватился целой рукой за перила и побежал вниз, держась на ногах из последних сил. Опора настойчиво уплывала из под ботинок. Люди будто специально подставляли подножки и перегораживали путь сумками. Из обычного забега все превращалось в бег с препятствиями. Эскалатор полз все дальше и дальше под землю. Казалось, что ему нет конца. Топот ног за спиной, подстегивал бежать быстрее. Омега с невероятной скоростью достиг самого низа, спрыгнув с движущихся ступеней на твердую поверхность и поспешно захромал дальше, обогнув второго недовольного охранника, уже подкарауливающего его. Ушей коснулся отдаленный шум приближающегося поезда метро. Омега свернул наугад вправо. Он пробежал, если это конечно можно назвать бегом, еще немного, нервно обернулся заметив своего преследователя совсем близко, в нескольких шагах. За его спиной вырисовывались два ярких огонька, принадлежащих приближающемуся транспорту. Опасность была слишком отчетливой, ясной и реальной. Леви поднажал, но это ему не особо помогло. Стальные пальцы вцепились в плечи, пригвождая к месту. Омега, не собираясь так просто сдаваться, тут же отчаянно завертелся, заизвивался, пинаясь. Он изогнулся, умудрившись вцепиться зубами в незащищенную конечность, изо всех сил сжимая челюсти и слыша вскрик. Хватка ослабла и Леви, воспользовавшись этим, оттолкнул мужчину от себя. Дальше события разворачивались с бешеной скоростью. Охранник от сильного толчка отступил назад, к самому краю. Его нога сорвалась и он, медленно накренившись, полетел на рельсы. Его силуэт ярко осветили огни фар подъезжающего состава. Эти глаза полные непонимания и легкого изумления омега, кажется, никогда не забудет. Визг, скрежет, крики. Отрубленная рука, катящаяся в сторону. Кишки, запутавшиеся в колесах. Сознание помутилось. Омега попятился назад, сам не поняв, как оказался в поезде, идущим в другую сторону. Дикторша объявила о том, что двери закрываются и Леви стремительно понесло в глубь темных туннелей, как можно дальше от места преступления.

***

Омега сидел на полу возле колонны, не зная что ему делать. Перед внутренним взором все еще стояли глаза того погибшего по ЕГО вине мужчины. В них мерещилось осуждение. У него ведь наверняка была семья, близкие люди. Те, кто будет проливать по нему горькие слезы. И виноват в этом Леви. И больше никто. - Я не хотел, - тихий, надрывный шепот, ушедший в пустоту. Ногти провели по лицу, расцарапывая его в кровь. Хотелось кричать. Просто орать так, чтобы все услышали. Но омега молчал, не смея проронить ни звука. Он вышел на первой же остановке и теперь ждал Эрена, который никогда не придет. Леви это знал, но был слишком потерян и напуган, чтобы действовать самостоятельно, без поддержки альфы. В огромном пространстве слышался голос того полицейского. Или же это просто мерещилось измученному сознанию. Он что-то быстро говорил. Злился или осуждал. Возможно хотел утащить с собой в могилу. А омега судорожно закрывал руками уши, только бы не слышать всего этого. Леви нерешительно подтянул колени к груди, уткнувшись в них лбом. Почему все и всегда идет не так? Прямо перед ним возник новоиспеченный покойник. Его тяжелый взгляд прожигал в теле дыры. Его руки готовы были впиться в шею Леви. Омега чувствовал это, ощущал каждой клеточкой организма, боясь поднять голову. Руки мелко дрожали, голова кружилась. Все кричало об опасности. - Не сиди на полу - простудишься, - заявил мертвец голосом Эрвина. Леви замер в ужасе, а затем медленно поднял голову, вопросительно уставившись на говорившего. - Почему ты... - омега запнулся. Губы дрогнули. Почему он здесь? - Я волновался за тебя, - просто сказал Эрвин. - А как же Петра, - на автомате спросил Леви, вспомнив, что до этого альфа был не один, а в веселой компании. - Она с Ханджи... И мы сейчас не о ней. Что с тобой случилось? - сострадальческий взгляд на намордник. Альфа ласково провел рукой по темным волосам Леви. Горло перехватили, душащие омегу слезы. Брюнет подался вперед, обняв Эрвина за колени, потираясь о них щекой и надрывно умоляя: - Прости... прости! Эрвин, пожалуйста, спаси меня! - это необдуманные слова. Не решение мозга, а крик души. Ему просто страшно. Страшно от того, что он убил человека, так запросто оборвал чужую жизнь. Одно неверное движение и того мужчины уже не существует. Просто нет и все. И ничего. В прямом смысле ничего. Только кровавое месиво, несколько литров крови и раздробленные кости. Это все, что осталось от энергичного и пышущего здоровьем существа. Какие же все таки люди хрупкие создания. - Ты чего, прекрати... поднимайся, - альфа явно испугался такой яркой реакции, пытаясь поставить Леви на ноги, но не особо преуспевая в этом, - Я не злюсь, слышишь? - Эрвин, пристально посмотрел в глаз омеги, - Ты скучал по этому... Эрену. Я все понимаю. При длительном расставании люди всегда скучают друг по другу. А машина - это просто груда металлолома, так что даже в голову не бери. Альфа слишком хороший. От его доброты Леви стало еще хуже. Практически невыносимо. Особенно от этого яркого контраста. Тьма и свет не могут стоять рядом. Леви запачкает Эрвина своей грязной сущностью, осквернит. Заставит его крылья слипнуться из-за грязной паутины и потерять способность летать. Надо держаться подальше. А лучше никогда не видеться и не говорить. Зачем только Эрену понадобилось тащить его именно в это метро и именно в это время. Омега, было прильнувший к альфе, резко передумал и оттолкнул мужчину, твердо встав на ноги и проскочив мимо. Нужно наверх. К свету. Туда, где огромное пространство и свежий морозный воздух. Подальше от Эрвина. Выбраться из метро не составило труда. Правда было немного странно, что альфа его не нагнал. Он быстрый, а омега едва передвигается, так что вариант того, что это Леви так стремительно бегает отпадает, как попросту нереальный. Из этого следует только один вывод: Эрвин сознательно не нагоняет омегу, давая ему держаться на достаточном расстоянии, и в то же время не упуская из виду. Зачем - это уже другой вопрос, который лучше всего задавать тараканам в голове альфы. Наверняка именно они состряпали подобную дурацкую идею за чашечкой горячего кофе. Но самое главное и важное сейчас то, что это было очень-приочень плохо. Необходимо хоть что-нибудь предпринять. Спрятаться, затеряться в толпе, а лучше вообще исчезнуть. Боковое зрение зацепило табличку с большими буквами, мелькнувшую справа. Ноги сами зарулили туда. Поворот. И омега забежал в общественный и, о чудо, бесплатный туалет. Дыхание было сбито. Ноги болели. Между бедер растекалась раскаленным свинцом боль. Наверняка внутри все стерлось в кровь, порвалось. Не надо было так бегать. Все равно этим не удалось ничего добиться. Если только не брать в расчет смерть невинного человека... Омегу передернуло. В горле резко встал горький ком. Ему не страшно, вовсе нет. Он не сожалеет о случившемся. Но все равно почему-то дрожит, как осиновый лист на ветру. Сознание холодеет, по внутренностям скользит ледяная струя воды, превращая все в лед. Омега не может видеть Эрвина. Не не хочет, а именно не может. Ему слишком больно от пересечения взглядов, от бархатного голоса. Его буквально выворачивает наизнанку. Внутренности падают на пол с неприятным чавканьем, легкие сминаются. Несколько нерешительных шагов вглубь помещения. Внезапно практически перед Леви возникает человек с пронзительно-белой кожей и страшными, безумными глазами. Сущий дьявол, выбравшийся из преисподней, пришедший сожрать его внутренности, выпить мозги и кровь. Омега в испуге отпрянул, неудачно подвернув ногу и осев на пол. Странно, но существо проделало точно такие же движения в итоге вообще исчезнув из поля зрения. Брюнет моргнул, не понимая, что произошло. Нерешительно поднял руку вверх, обнаружив возникшую из воздуха точно такую же конечность. Обычное зеркало. Как омега только не узнал себя. Все ведь было очевидно. За спиной громко хлопнула дверь. Леви испуганно метнулся в сторону, шмыгнув в первую попавшуюся кабинку, спрятавшись за хлипкой перегородкой, готовой рухнуть даже от легкого толчка. - Я знаю, что ты здесь. Незачем прятаться, - голос Эрвина был спокойным. В нем не было угрозы или злости, - Почему ты меня так боишься? - откровенное страдание в голосе, от которого сжималось сердце. Но Леви молчал, уже твердо решив для себя не поддаваться на чары альфы. В прошлый раз он проиграл, поверив в этот сладкий мед, сочащийся с уст, в этот успокаивающий запах соснового леса, в эти сильные руки, способные защитить и умеющие дарить ласку. Которые не забирают, а наоборот отдают. Но теперь все иначе. Омега готов к бою. Он выдержит все испытания. - Он издевается над тобой, - пронзительная горечь. - Нет, - тут же возразил Леви, и сам не понимая зачем защищает Эрена. Того, кто не нуждался ни в чьей защите и не заслуживал тех теплых чувств, которые были некогда на него направлены. Эрвин их заслуживает больше. Он бы не добивал, а помог воскреснуть. Поддержал. Как жаль, что Леви с ним не по пути. Это было ясно с самого начала. С первой секунды знакомства. - Тогда намордник ты сам надел? И ошейник тоже? Сам наставил себе синяков и повредил глаз? - не выдержал Эрвин, чуть повысив голос. Странно, но похоже он и правда волновался. Правда переживал за Леви, - Прости, я не хотел на тебя кричать, - тут же опомнился альфа. - Да, я сам во всем виноват! Я просто... просто упал с лестницы, вот и появились раны. А насчет намордника... Он мне понравился и все, - запинаясь, заявил Леви, прекрасно понимая, как жалко и неправдоподобно звучат его слова. Он склонил голову, разглядывая грязный пол и ожидая того, что Эрвин начнет возражать или злиться. Но он этого не сделал. - Открой дверь, - попросил альфа. Леви изумленно приподнял брови. Он не ожидал подобной прямоты и не знал как реагировать. - Ты думаешь я так запросто послушаюсь тебя? - после недолгого замешательства наконец ответил омега, - Ты совсем идиот? - Что он еще с тобой сделал? - очередной обезоруживающий вопрос. - Эрвин, что тебе от меня надо? На кой черт я тебе сдался? Если тебе не нужны лишние проблемы, то просто оставь меня в покое. Я уж как-нибудь сам о себе позабочусь, - пожалуйста, уйди. Так будет лучше для всех. - Я взял тебя под свое покровительство и теперь чувствую ответственность, - пояснил альфа. - Ты что, будешь так же бегать за каждым брошенным котенком, которого тебе удосужиться приласкать? Бред. Не смеши меня. - выдохнул Леви, начиная понемногу злиться. - Нет, не за каждым. Ты первый, - просто сказал Эрвин, - Теперь откроешь? Леви сглотнул. В голове не укладывалось все происходящее. Все было слишком странно и неправильно. Рука сама потянулась к замку, открывая дверь, которая тут же резко распахнулась от того, что Эрвин с силой рванул ее на себя. - Почему? - только и смог выдавить Леви. - Потому что ты мне не безразличен, - пояснил альфа. Омега как завороженный глядел на него, будто видел первый раз в жизни. Потому что Леви прекрасно понимал, что никому и никогда не может понравиться. Что он отвратителен, жалок и слишком далек от общепринятых стандартов красоты. - Красиво врешь, - прошептал он. - Годы тренировки, - пожал плечами альфа. Его пальцы нежно погладили по плечам, переместились на шею, расстегивая ошейник. Леви не сопротивлялся, позволяя делать Эрвину все, что он считает нужным. Еще немного и удавка спала с шеи. Следом за ней отправился намордник. Омега облегченно выдохнул. - Что-нибудь еще? - поинтересовался мужчина. - А сам как думаешь? - вопросом на вопрос ответил Леви.

***

Почему происходит то, что происходит? Это попросту жестоко и несправедливо. Жизнь научила омегу прогибаться так, чтобы ей было удобней иметь его. И это адски больно, практически невыносимо. Сейчас же еще и Эрвин заставляет его прогнуться в спине, подставиться, чтобы было удобнее трахать. Как все дошло до того, что альфа развернул Леви спиной к себе, одновременно прикрывая дверь в кабинку. Он спокойно спустил штаны омеги до колен, обнажив молочную кожу, которой тут же коснулся зверский холод. Брюнет не сопротивлялся. Потому что это бесполезно и мужчина все равно сделает все по-своему. - Мне не нужна помощь, - простая истина. - Тогда почему ты открыл дверь? - Эрвин пытается подловить, найти пути к сердцу, завоевать доверие. Вот только все ходы завалены, а храм доверия разрушен до основания. Нечего завоевывать. - Правило первое. Альфы высшие существа и им необходимо беспрекословно подчиняться, - автоматизированный ответ. Омега вбил его себе в голову намертво. Всего лишь пришлось повторить это себе восемьсот сорок девять раз. И они стали правдой. - И кто внушил тебе это? - поинтересовался Эрвин. - Жизнь. Это же очевидно. Здесь альфы правят балом. Они короли, боги. Идти против их системы невозможно. Остается смириться. Эрвин вздохнул, как будто ему есть до Леви дело и аккуратно развел упругие ягодицы в стороны, рассматривая потресканное, израненное колечко мышц. Прекрасный вид, не так ли? Наверное, мерзко касаться шлюхи, которую до тебя имели другие. Которую уже давно опорочили, осквернив тело. Омега грязный. Эта грязь невидима для обычного глаза, но она есть, спрятанная под кожей. Немного помедлив альфа дотронулся двумя пальцами до промежности, слегка погладив. Движение было совсем легкое. Мужчина даже не попытался проникнуть внутрь. Но все равно стало неимоверно больно, словно к коже приложили раскаленное железо. Леви непроизвольно сжался, уткнулся в сгиб локтя, пытаясь спрятаться, чтобы Эрвин не видел непроизвольной гримасы боли, исказившей черты, и не услышал практически беззвучного стона. Он должен думать, что все в порядке. Сильные руки успокаивающе погладили по спине. Альфа как будто все видел, все понимал и это злило. - Я постараюсь закончить как можно быстрее, - сказал он мягко. Его забота - это самое худшее, что могло случиться. Из-за нее чувство вины терзает изнутри сильнее, заставляя содрогаться всем телом. Это становится практически невыносимо. - Не нужно меня успокаивать. Я могу и потерпеть. В конце концов не сахарный, не растаю, - шикнул омега напряженно, - Давай уже. Лучше бы альфа остался равнодушным и просто прошел мимо. Либо был груб. Очень груб, заставляя корчиться и кричать. Так привычнее. Эрвин в который раз тяжело вздохнул, но подчинился. Прямо в колечко мышц уткнулся палец, мягко надавливая, вызывая спазматические сокращения стенок и непреодолимое желание свести ноги. Он проник лишь слегка, на одну фалангу, и замер в нерешительности, давая время организму смириться с тем, что в него запихнули еще один инородный предмет, причиняющий ужасный дискомфорт. Леви несколько раз тяжело вдохнул и выдохнул, успокаиваясь, пытаясь внушить себе, что все в порядке. Омеги постоянно должны быть наполненными изнутри, принимать в себя предметы разнообразных форм и размеров. Чем больше, тем лучше. Приятнее. Он, превозмогая боль, слегка повел бедрами навстречу, как бы говоря, что можно продолжать. В то же время боясь того, что сейчас, ободренные этим действием, в него грубо ворвутся, раздирая в кровь. Хотя именно так все и должно было быть. Только жестокость. Только боль. Альфа понял намек и вонзил палец глубже в тело, пытаясь нащупать пистолет, будто ножом вскрывая свежие раны. Позвоночник напряженно изогнулся. Омега охнул, расставив ноги шире, заставляя себя насаживаться самостоятельно, помогая определить местоположение оружия. - Не спеши, - посоветовал Эрвин, прибавляя второй палец, - Он слишком глубоко. - А ты не тормози. Просто всунь в меня руку по локоть, делов-то, - заявил Леви с напускной смелостью. Внутри же все трепетало от страха. - Я не хочу тебе делать слишком больно, - виноватое пояснение. - К чему такая галантность с обычной шлюхой? В моей заднице побывало и не такое. Просто поторопись, - Леви неуклюже переступил с ноги на ногу, - Я не буду кричать, если тебя это волнует, - добавил он неуверенно, - Во всяком случае я постараюсь. Альфа ничего не ответил. Он покрепче перехватил Леви за бедро, толкаясь уже всеми пальцами вглубь, стараясь дотянуться до желанного предмета. Это было чересчур резко и неожиданно. Боль ввинтилась в позвоночник смертоносным ядом, заискрилась под кожей. Губы страдальчески искривились. Ноги сами собой стиснулись, крепко зажав руку Эрвина между собой, не пропуская ее дальше. Внутри все горело. Кажется, закрывая глаза, можно было даже увидеть это полыхающее пламя, сжигающее все на своем пути. Неприятная пульсация распространялась от заднего прохода вверх по всему телу, скручивая внутренности в тугой узел. Альфа осторожно, но решительно вклинил колено между сопротивляющихся бедер, насильно раздвигая их в стороны. Он безжалостно потянул Леви на себя протискивая руку глубже в судорожно дрожащее и извивающееся тело, сорвав с тонких губ едва различимый, какой-то уставший и вялый стон. Он ощупал мягкое нутро, слегка задев пистолет, который чуть сместился, пустив по организму новую волну агонии. - Мне придется проникнуть глубже, - извиняющимся голосом произнес альфа. - Я тебя что ругаю? - едва различимо проскулил омега, не в силах терпеть, - Просто не обращай внимания на мои сопротивления. Это получается не специально. Делай, что считаешь нужным. Я разрешаю тебе абсолютно все. Рука вошла глубже. По запястье. И толстой, отъевшейся змеей поползла дальше. Стенки невольно расступались под сильным напором. Омега молча смаргивал слезы, практически теряя сознание от боли. Эрвин, пытаясь хоть как-то отвлечь его от, мягко говоря, неприятных ощущений, покрывал напряженную спину поцелуями, несомненно восхитительными и нежными, но практически незаметными на фоне всего остального. Ноги беспомощно скользили по крышке унитаза, соскальзывая с гладкой поверхности. Руки царапали покрытие. Леви не знал, что делать. Он не мог больше безвольно стоять, позволяя так безжалостно врываться в свое тело. Это слишком больно. Каждое движение ощущается слишком отчетливо. Вперед больно, назад тоже больно. Выхода нет. Ведь сопротивляться и мешать альфе тоже нельзя. Взгляд устремился в равнодушную стену. Он застыл, будто заледенев. Зрачки сильно расширились, поглотив практически всю радужку. Леви не кричал, не метался от боли, не стонал, не плакал, ничего не просил и не требовал. Он просто повис в руках Эрвина, практически улегшись грудью на бачок и безвольно дрожа. Он уже был на пределе своих возможностей. Еще чуть-чуть глубже и он кажется разорвется. Эрвин наконец умудрился обхватить пальцами пистолет и дернул его на себя, стараясь как можно скорее извлечь его из измученного омеги. Металл болезненно царапнул чувствительные стенки и с неприятным, чавкающим звуком выскочил наружу, немного порвав пульсирующее колечко мышц. Леви медленно развернулся, ошалело глядя на альфу. - Теперь ты меня трахнешь, - утверждение, в котором звучит отчаяние. - Не говори глупостей! - неподдельное возмущение. Как всегда правильный и идеальный Эрвин. Никакой пошлости, разврата и жестокости. Все должно быть правильно. - Спасибо, - тихий шепот. Все идет по кругу. Теперь надо опять возвращаться к Эрену. Хотя Леви уже не уверен, что хочет к нему вернуться.