Драбблы по winterspider

- Ты мне нравишься. - Херня случается. Питеру семнадцать, а не семь, конечно, но это – не показатель. Подростковая дребедень – она такая. Сегодня есть – завтра уже развеяло пепел по ветру. Все эти страсти, разговоры шепотом под звездами и прочая романтическая ерундень, по мнению Джеймса, не стоит даже упоминания. Официантка в придорожной забегаловке на секунду прекращает надраивать стол, бросает настороженный взгляд в их сторону и возвращается к прерванному занятию, но уже с меньшим усердием. Прислушивается, думает Джеймс, и молча продолжает пить свой кофе. Стоящее перед Питером нетронутое мороженное, несчадно истыканное ложкой, некрасиво тает. - Я серьезно. - А я похож на человека, который читает стэнд-ап? Если закончил – собирайся. Мэй уже под сотню смс накидала. *** С точки зрения Джеймса, такой ванильки как любовь – нет в природе. Может быть, лет эдак пятьдесят назад он думал иначе. Он не помнит. И, пожалуй, это хорошо. Тренировки выматывают, забивают все свободное время и, заодно, мысли. Заставляют сосредоточиться на механическом подсчете нагрузок. - Ты мне правда нравишься, - пацан стоит у противоположной стены уже минут двадцать и, наконец, решает подать голос. Лучше бы сказал что-то если не умное, то хотя бы – новое. - Пройдет. Спроси у Старка, с какой встречи, - груша не выдерживает удара с левой и слетает с креплений. - Думаешь, я ребенок, который просто не знает, чего хочет? – это насуплено-упрямое выражение на лице видеть не хочется. Оно выглядит слишком мило и слишком идет Питеру. Хорошо, что сейчас можно отвлечься на то, чтобы повесить на крепления целую грушу. - Думаю, что – перерастешь. Годочков двадцать будет – поговорим. - Поговорим, когда будет восемнадцать, - упрямый. Соблазн поверить в то, что говорит серьезно – как никогда велик. - Ну да, если так кидаться под пули – до двадцатки можно и не дотянуть, - он знает, что слова тоже могут больно жалить. А еще, что у Паркера – потрясающая способность пропускать мимо ушей даже прямые шпильки. - Я докажу. Дверь захлопывается несколько сильней, чем могла бы. Значит, достал. Отлично. Это – приемлемый вариант. *** - Ты – упрямый, как сто баранов, - ну да, искать уединения на крыше – не очень удачная идея. Питер смотрит исподлобья, раздраженно выдыхает. Джеймс опускает взгляд вниз на несущиеся по улицам мегаполиса машины. В лучах догорающего солнца – красиво. - Черт… - пацан нервно прохаживается по крыше, маска костюма небрежно заткнута за пояс, волосы всклокочены. Это – гораздо красивее, чем улицы Нью-Йорка в лучах заката. – Я… ох, проклятье. - Я так понимаю, те фиаско на миссиях относились к твоему «докажу», - Джеймс специально бьет по больному. В прошлый раз ранили его самого, потому что, черт возьми, рука у него одна, а пуль иногда – слишком много. Даже для паучьего чутья в паре с прикрытием профессионала. До этого положение спасали Старк и Роуди. – Башкой пробуй, для начала, думать. А не тем, что ниже. - То есть, ты видишь это так? – Питер разворачивается на пятках, кулаки крепко сжаты. Джеймс прикидывает, что, в случае драки, сможет как-то одержать верх только за счет опыта. Он не отвечает, просто саркастически вздергивает брови (о да, он очень долго тренировался не ходить с одним и тем же выражением лица, наконец-то пригодился навык, просто отлично), смотрит в глаза пацану. Питер часто дышит, смотрит отчаянно и потерянно. Видимо, он ожидал чего угодно, но только не сарказма в ответ. - У тебя патруль, Паук. Вот им и занимайся. И не засирай себе и мне голову романтической дребеденью. Меньше ущерба будет, гарантирую, - Джеймс отворачивается. Секунд через тридцать слышит, что крыша опустела. *** Они перестают пересекаться в Штабе. На миссиях – так тем более. Слишком разные профили. Джеймса перебрасывают по разным континентам и странам, но это и к лучшему: Нью-Йорк – явно не место для Зимнего Солдата. Честно говоря, он вообще не до конца понимает, где, кроме полевой работы, может быть его место. Точно не рядом с кумиром детей, стариков и молодежи. Так что он просто запрещает себе думать про Питера Паркера с его упрямо поджатыми губами, максимализмом, упрямством и, скорей всего, давно истершейся подростковой влюбленностью. Это не чья-то смерть. С этим – можно жить. *** На одной из миссий Джеймс пересекается с Дэдпулом – вечным поставщиком свежих новостей и сплетен из Нью-Йорка. Уэйд фильтрует информацию как раз до необходимого Джеймсу уровня, при этом приправляя изрядной дозой бреда и пошлятины. Но это лучше, чем выходить на контакт со Стивом, от которого новостей о Питере приходит больше, чем от самой популярной бульварной газетенки. - Че как? – Дэдпул болтает в воздухе ногами и пожирает буррито. - А ты типа не знаешь. - Да не боись, про твою зазнобу в спандексе плохих вестей нет. Жив, цел, орел, растяжка и задница – все еще в топе фоток инстаграма. Дэдпул обычно сам дает повод для старого-доброго мордобоя. За это Джеймс его даже в какой-то степени любит и ценит. - Твоя открывашка для пивных банок все так же круто выносит зубы, - Уэйд отбрасывает испорченную маску, сплевывает в пыль несколько зубов.- Уже б шел валить и трахать, раз такой нервный. Серьезно, нам помогает… стоп-стоп-стоп, не надо играть с нами в эти жуткие гляделки. Мы по другому разделу клевых бдсм-игр и все такое. А железным кулаком слева мозги хорошо вправляет… надо записать в наш топ-десять эффективной терапии. Там твоя бывшая хочет, чтобы ты вернулся. Пока что мы были лапусиками и дали ей твой очень старый адрес и телефончик, но это ее, скорей всего, надолго не задержит. - Ты, блядь, мог сразу с этого начать? - Это не спортивно, Цельнометаллический, ты ж знаешь. Несись к своему Ромео, Джульетта. У него тоже могут попытаться добыть инфу. *** - Сука. Найду и блядь на куски порву, - Джеймс рычит в трубку, с другого конца – лошадиный ржач Уэйда, который иногда прерывается очень фальшивым исполнением песни из Русалочки, исправленной на вольный манер на “you wanna fuck the boy”. Гидра взяла след. Ну конечно. Мудака кусок. - С днем Святого Валентина, моя цельнометаллическая любовь, - противно-писклявым голосом воет Уэйд и отключается. Абонент, ожидаемо, при повторном звонке недоступен. Запоздало Джеймс понимает, что стоит на той же самой крыше. Отлично. Самый лучший способ обосрать себе день, вне зависимости от того, что там за дата на календаре. Внизу все пестрит красным из-за продавцов дешевых доказательств ненастоящих чувств. Джеймс не оборачивается. Его визитер на этой крыше – не пытается подать голос и не уходит. Кто бы сомневался, что пацан не только двадцатку разменяет. С его-то страстью к жизни даже поиски приключений на задницу – не гарантия полного пиздеца и красивого надгробия. - Ты мне нравишься. И, клянусь, я свяжу тебя, если опять попытаешься решать все за меня.