Последний реагент

5. Молния

Незадолго до прибытия на место Чен позвонил из автомата по найденному в сети адресу и заказал себе номер в маленьком отеле неподалёку от порта. Имя назвал вымышленное и подтвердил, что заплатит наличными, в очередной раз поздравив себя за склонность не оставлять следов и не пользоваться картами. Чонин вечно ворчал, что у Чена все карманы забиты мятыми купюрами. Как только Чен сошёл с автобуса, сразу же отправился писать заявление об утрате документов. — Украли или потеряли? — уточнила с располагающей улыбкой девушка в форме — Чен всегда умел производить приятное впечатление, когда этого хотел. — Наверное, потерял всё же, — сокрушённо повинился Чен. — Перед посадкой на автобус прощался с друзьями, немного перебрал — знаете же, как это бывает, ну и вот... Сумки нет, вещей нет, ничего нет. — А ваши друзья... — Уже вернулись в Канаду. Я сам только оттуда и хотел остаться здесь, гражданство же у меня осталось. Но я прожил всю жизнь в Канаде, понимаете? — А родились вы здесь, так? — взглянув на бланк, уточнила девушка. — Верно. — Придётся отправить запрос в Канаду, но если вы родились здесь, то свидетельство о рождении быстро восстановят, господин Ким Тэчжон. Если вы не собираетесь уезжать, то, думаю, паспорт по свидетельству вам тоже сделают, даже если подтверждение из Канады не придёт. — Благодарю вас, — просиял улыбкой коварный Чен. Всю ночь в автобусе он пробивал базы города с украденного телефона и подыскивал себе подходящее имя. Некий Ким Тэчжон существовал на самом деле, родился в этом городе, но пропал без вести лет одиннадцать тому назад. При стандартной проверке это вряд ли всплывёт, но даже если и всплывёт, всегда можно сказать, что это ошибка, тем более что близких родственников у оригинала не было. Сирота, что сейчас для Чена было чертовски удобным. Морока с документами Чену была нужна исключительно ради собственного удобства. Документы и достаточно реальная личность снимали множество вопросов и ослабляли внимание к нему у окружающих. В конце концов, с помощью своей силы Чен мог повлиять на любые системы, включая банковские, создать себе любые документы и перевести любые суммы на нужный счёт. Вот только сейчас использовать силу не следовало, иначе Чонин его найдёт. Устроившись в отеле и заплатив за месяц вперёд, Чен купил одежду попроще и навострил лыжи в порт. Без документов его брали на подработки, и он часами работал на погрузке и выгрузке. Физический труд помогал освободить голову и избавиться от волнений, а рассчитывались с ним на месте без всяких документов и прочей лабуды. Удобно. Поначалу, правда, на него смотрели с недоверием и полагали, что толку будет мало — слишком изящный, некрупный и холёный был он в чужих глазах, да и выглядел рядом с другими портовыми трудягами невзрачно, как былинка. Но Чен отлично знал, что он гораздо сильнее, чем любой обычный человек. Даже запечатанная сила не делала его в полной мере человеком, рождённым под этим вот небом. Чен родился под иными небесами и на иной земле. Дни в покое и бездумье тянулись мучительно медленно. Сколько бы Чен ни старался вымотаться на подработках, спал он всё равно плохо. Порой просто лежал по полночи на узкой кровати, свернувшись в позе эмбриона и обхватив себя руками за плечи. Представлял, что это руки Чонина. Ничего не мог с собой поделать. А ещё, выходя из душа, часто раскрывал рот, чтобы сказать что-нибудь, но тут же вспоминал, что один. Что Чонин уже не с ним. Вытравить из себя два года, проведённых будто в браке, не получалось. Раз за разом Чен просыпался по ночам и начинал искать Чонина на ощупь, и, только включив лампу, понимал, где находится, и почему Чонина рядом нет. Под утро Чен обычно вжимался лицом в подушку и сдавленно вопрошал, почему именно Чонин должен был оказаться Саркофагом? Почему, нахрен, вот так? Почему не кто-то другой? А если это всё — ошибка? А если... Но Чен вспоминал сраную кофту, пропалины, левую руку Чонина, тот грёбаный щелчок чайника — понаблюдал Телепорт, чтоб его Алые сожрали, в действии... Сомневаться глупо было. Чонин — это Кай. Ключ, Телепорт и Саркофаг. Ещё — любовник Чена по совместительству. Четыре по цене одного. Зато сразу ясно становилось, почему он у Чена вызывал двоякие чувства — опаску и притяжение сразу. Притяжение — он ведь свой, экзо, они все друг к другу притягивались. Опаска — он Саркофаг, ходячая угроза, от которой не спастись, — проглотит и не заметит. Чен каждое утро загибал пальцы: Вода, Мощь, Ветер, Свет... и Молния. Их осталось пять. Он чуял остальных. Слабо, но чуял. Чуял силу каждого, а значит, Саркофаг до них ещё не добрался. Когда на улице или в доках Чен видел порой высоких и смуглых парней, вздрагивал и вскидывался. Потом отпускало, едва доходило, что он обознался. Но по вечерам тогда снова накатывало, пока до Чена не дошло, что он попросту скучает. Он скучал по тем дням, что провёл с Чонином вместе. Чен скучал по сонному Чонину, когда тот несколько суток напролёт без отдыха сидел за очередной важной статьёй. Скучал по несчастному Чонину, который не мог найти нужные слова или выстроить коротко и ёмко фразу с нужным эффектом. Скучал по помятому Чонину, когда тот возвращался после очередного своего безумства ради новой сенсации. Причём Чен всегда восхищался выбором целей Чонина. Тот никогда не гнался за дешевизной или «желтостраничностью». Чонин выбирал исключительно серьёзные и важные темы, иногда даже опасные. Доходило до того, что пару раз Чен вносил залог, чтобы Чонина выпустили из полицейского участка. А потом Чен таял от тихого признания: «Мой ангел-хранитель». В самом деле, Чен иногда чувствовал себя отцом-одиночкой с бедовым подростком на шее. Зато жить было нескучно. Жить было сладко, потому что «бедовый подросток» таскал его на руках дома, баловал, проявлял тёплую и ласковую заботу и отогревал собой. Мелкие и незначительные ссоры и свары и у них случались, конечно, как иначе? Но именно эти отношения в жизни Чена оставались идеальными. Теперь же их не хватало. Чен тосковал по прикосновениям Чонина, по его заботе, по низкому глуховатому голосу, что превращал Чена в податливого и разнежившегося кота. Чен вполне мог кончить просто от собственного имени, произнесённого Чонином. Именно голосом Чонина, в его задумчиво-ленивой манере. Становилось полегче, как только Чен напоминал себе, что это всего лишь ложь. Подлый обман от начала и до конца. Наверняка Чонин понимал, насколько тяжело скрываться в одиночку. Каждому из них было тяжко и одиноко. А Чонин просто воспользовался этим, воспользовался усталостью и измождённостью Чена, втёрся в доверие и держал подле себя овцу на заклание. Тупую! Безмозглую! Паршивую овцу! Чен рычал от ярости на самого себя. Как можно было быть таким кретином последним и ничего не замечать? Чонин хорош, да, комар носа не подточит, но если бы Чен искал и выискивал, он непременно раньше понял бы, откуда ветер дует. Но Чен не искал, а тупо млел от всей этой заботы и теплоты, от крутого секса, позволял взрывному смеху Чонина себя околдовать, плавился под жгучими взглядами и думал, блядь, жопой, а не головой. Тупая овца! Как ещё Алые Чена не прибили с такой-то расхлябанностью? Чен взял себя за шкирку и постарался выровнять собственную жизнь. Прошлое прошлым, но сейчас Чен был один. Сам по себе. Рассчитывать он тоже мог лишь на себя. Запечатанная сила не давала гарантий невидимости и неуязвимости. Другие вот тоже силами не пользовались, но Чен научился чуять их, а значит, при желании Саркофаг тоже мог Чена найти. Их встреча — дело времени. Чен всего лишь хотел к встрече достойно подготовиться. Прежде всего, Чен разжился пистолетом и ножом, собрал сумку на случай экстренного побега. Накопив и отложив нужную сумму, заказал через третьих лиц поддельные китайские документы. После этого Чен занялся детальным анализом собственных ощущений и принялся высчитывать закономерности. Надеялся от души, что его чувствительность обусловлена характером его силы и отчасти уникальна. Чен умел чуять потоки энергии. Два месяца ушло на исследование, после которого Чен на карте отметил приблизительное нахождение Воды и Мощи. Если Чен не ошибался в расчётах, то эти двое жили неподалёку, немногим южнее. Ветер находился намного севернее, а Свет — дальше всех, но ближе к Саркофагу. Однажды среди ночи Чен проснулся от усилившихся ощущений. Он почуял Чонина. Близко. Спросонья задыхался и смотрел в потолок, стирал холодный пот со лба и анализировал. Мощь. А ещё Вода и Свет, но на расстоянии от Мощи. Саркофаг. Мощь убегал от Саркофага. Потом Свет куда-то подевался, а Мощь и Вода встретились. Саркофаг по-прежнему неумолимо приближался к ним. Чен прижимал ладонь к груди и дрожал, умолял в мыслях Мощь и Воду убираться подальше, но те оставались на месте. Обречённо Чен закрыл глаза, едва ощутил присутствие Саркофага рядом с парочкой. Их осталось трое. Саркофаг поглотил двоих практически мгновенно. Они пропали с внутреннего радара Чена. Не погибли, но остались без своих сил. Чен не понимал, что произошло. Мощь мог сражаться с Саркофагом, потому что его сила сама по себе не предусматривала прямого воздействия, но Мощь не сделал ничего, как и Вода. Саркофаг словно походя забрал их силы без какого-либо напряжения. Это пугало. Пугало до озноба. Хуже того, сила Мощи теперь давала Саркофагу преимущество в бою с Ченом. Обратная сторона медали. У Саркофага было бы преимущество в бою с любым из троицы оставшихся, потому что Саркофаг получил части всех шести сил. Полная сила бога — Телепорт и Телекинетик, полная мудрость — Дракон и Пламя, полная жизненная сила — Вода и Мороз, часть перемен — Время, часть влияния — Мощь и часть созидания — Исцеление. Чен видел только один выход: объединиться с Ветром и Светом. Кто знает, что они могли втроём, но втроём лучше, чем быть одному. Да и Чен устал бегать то от Алых, то от Саркофага. Надо было решать что-то и немедленно. Спустя три дня Чен неспешно двигался на север. Останавливался в дешёвых отелях и по ночам пытался нащупать Ветер. Свет на месте не сидел и постоянно перемещался, но направление его движения Чен никогда не угадывал. Свет как будто ездил из города в город наобум, без какой-либо системы. А может, таким образом он сбивал со следа Саркофаг — ведь Свет не запечатывал силу, зато Ветер оставался всё там же. Чен полагал, что силу Ветра Саркофаг заберёт в последнюю очередь. Как самого младшего из них. Это тоже определяло выбор Чена: шансы найти Ветер оставались более высокими, чем вероятность поймать мечущийся Свет. Через неделю Чен прибыл в город, где обитал Ветер. Определить точно, где именно живёт Ветер, у Чена не получалось. Ветер точно так же не использовал силу и держал её запечатанной. Чен ощущал его, но слабо. Где-то рядом, но попробуй отыщи. Это Саркофаг мог использовать силу Телекинетика и находить всех даже с запечатанными силами. Но и ему не удалось бы провернуть такое без труда, иначе он нашёл бы всех давным-давно. Чен зашёл в кафе на центральной площади, сел за угловым столиком и сделал скромный заказ. Сидел с блокнотом и вычерчивал схемы оптимального поиска Ветра. Как бы там ни было, но сила каждого из них накладывала свой отпечаток, потому занятия себе они предпочитали выбирать соответствующие. Вот как основная работа самого Чена, тесно соприкасающаяся с электричеством. Хотя бы работа Чонина подтверждала эту теорию, раз уж требовала от Чонина мобильности. То есть, от Кая, потому что Чонина никогда не существовало. Обман всего лишь. Специально для Чена. А чем мог заниматься Ветер? Подумать об ответах на этот вопрос Чен не успел: дверь кафе распахнулась, и внутрь заглянул стильный молодой человек с ухоженными руками и элегантно подведёнными глазами. Взлохмаченные рыжеватые волосы и леденец на палочке за щекой. Этот молодой человек сразу же нашёл взглядом Чена и зашагал прямиком к угловому столику. Шёл и смотрел на Чена, не обращая внимания на людей вокруг. А у Чена в груди нарастала необъяснимая вибрация. Только когда молодой человек остановился в шаге от стола, Чен осознал, что же это была за вибрация. Ощущение родственной силы. Да и родства просто. Этот молодой человек со смешливыми глазами родился под тем же небом, что и Чен. Он не скрывал сущность. Всего лишь держал силу под контролем, но не пытался её заглушить. — Привет, — обронил он негромко, усаживаясь за столик. Со смаком облизал леденец. — Найти тебя оказалось сложнее всего. Закрытая Молния почти не оставляет следов. Бэкхён. Чену понадобилось минуты две, чтобы осознать сказанное. — Свет? — едва слышно предположил он, хотя уже знал ответ и понимал, почему Бэкхён не скрывал силу. Не мог. Будь Бэкхён Ветром, Чен распознал бы вихревую воронку внутри. Но Бэкхён был Светом, а Свет нельзя потушить. — Ага. Ветер сейчас ищет Ключ. У нас есть время для беседы. — Зачем ему искать... — Чтобы отдать силу. — Бэкхён поднял перед собой ладонь и покачал головой. — Всё по порядку. Ты узнаешь все ответы. Я расскажу тебе. Сейчас. Бэкхён сделал солидный заказ, а потом они просто ждали, пока официант всё принесёт. Оба с любопытством оглядывали друг друга и молчали до ухода официанта. — Я помню тебя, — неожиданно выдал Бэкхён, вытащив леденец изо рта. — Мы пришли вместе. Ещё все шутили, что нас, возможно, выберет одна сила, но вышло немного не так, хотя и близко. А знаешь, ты здесь — под этим небом — больше всех пережил стычек с Алыми. — Откуда тебе знать? — с подозрением спросил Чен, придвинув к себе картонный стакан с десертом. — Просто знаю. Я чувствую всех. Но ладно... — Бэкхён вздохнул и прикрыл глаза. — Ты помнишь, чего от нас ждали? Помнишь. Но у нас не получилось. В нужное время и в нужном месте оказались не все двенадцать. Да и силы не у всех были на нужном уровне. Мы тогда проиграли и бежали. Ты знаешь, что Время пытался использовать силу и дать нам ещё шанс? Чен покачал головой. Этого он не знал. — Он не смог. Не смог использовать силу для всех двенадцати и на такой большой промежуток времени. Его предел — пять минут для всех назад или вперёд во времени. Использовать силу полностью он мог только для себя. Ничего не вышло. Мы все бежали и прятались и пытались выжить, ты знаешь. Пока Дракон не отдал силу Ключу. Всё это время я искал его. — Дракона? — Чен машинально вывел в блокноте «Дракон». — Да. Хотел узнать, почему он так поступил, ведь с жалким интервалом всего в пять месяцев мы потеряли Телекинетика и Время. Но найти Дракона было непросто. С Телекинетиком и Временем вышло быстрее. — И что они тебе сказали? — Чен крепче сжал пальцами ручку. — Телекинетик устал. А Время... Время решил, что не справился, что слишком слаб и что всех подвёл. Они добровольно отдали силы Саркофагу. — Бэкхён бледно улыбнулся и подцепил ложкой ягоду в десерте. — Это долго тянулось, да? Я нашёл Дракона недавно. Незадолго до того, как Саркофаг поглотил Исцеление. — Значит, ты всё же смог поговорить с ним и спросить? — встрепенулся Чен. Но этот вопрос в самом деле долгие годы не давал ему покоя. Он не понимал, почему Дракон сделал то, что сделал. — Ну да. — Бэкхён пожал плечами и окунул ложку в десерт. — Мы все тогда решили, что конец. Не смогли попасть в нужное время в нужное место в полном составе и с раскрытыми способностями. — Именно. — Чен облизнул губы и нахмурился. — Теперь-то чего уж? Ради чего эта беготня? — Так все думали, не ты один. Но Дракон считал иначе. Помнишь Пророчество? «Двенадцать были разделены, дабы каждый прошёл свой путь. Они видят одни Небеса, будучи на разных Землях, и разные Небеса, будучи на одной Земле. Они идут к одной Земле под одними Небесами, где им должно встретиться. В тот день, когда все Двенадцать станут Единым Зерном и одержат победу над Алыми, родится новый мир». Наши силы, соединённые в Ключе, — это всё равно двенадцать. А Ключ — Телепорт. Улавливаешь? — Бэкхён хитро прищурился. — Дракон таки не зря мудр, кое-что смыслит. Да и додумался быстрее всех. — Не понимаю, — честно признался Чен. — Это легко. — Бэкхён надорвал пакетик с цветными драже и разложил двенадцать шариков вокруг стакана с десертом. — Вот. Это если по плану. Но мы не смогли. А теперь... — Бэкхён ссыпал драже обратно в пакетик и положил пакетик у стакана. — Ну? Нас двенадцать. Шесть сил, и каждая из сил поделена пополам. Если сложить все двенадцать в Саркофаг, а потом Телепорт метнётся в нужное время и в нужное место, то что будет? Чен смотрел на Бэкхёна и глаз не отводил. Дыхание у него перехватило, потому что... в самом деле, черти бы его разорвали. В самом деле! Сила бога — власть над временем и пространством. Кай мог переместиться куда угодно и когда угодно. А если Кай притащит при этом с собой все двенадцать сил... — Не обольщайся, — осадил его Бэкхён, заметно помрачнев. — Недостаточно просто взять двенадцать сил, сложить в Саркофаг и телепортнуться куда надо и когда надо. Ему придётся сражаться и оберегать Зерно нового мира. И бой лёгким не будет. Даже при всех двенадцати силах проиграть ничего не стоит. Он будет один против всех наших врагов. Это огромный риск. Если он погибнет — конец всему. Но другого способа у нас просто нет. Или мы верим в него и помогаем, или проигрываем уже сейчас. И не думай, что на этом — всё. Если Саркофаг победит, мы всё равно понадобимся. Зерну нужно прорасти и вырасти. А мы, как ни крути, хранители. — Толку с таких херовых хранителей, если мы останемся без сил? — Сила не определяет всё, уж ты должен это понимать. Даже без силы мы можем немало. Ты ведь был с ним, так? Чен отвернулся. — И что? Я не знал, что это он. Ему просто удобно было держать меня под рукой, вот и всё. — Неужели? Кай сказал, что есть возможность потом вернуть силы. Он не уверен, что получится, но попытаться можно. И даже если у него не получится силы нам вернуть, мы всё равно нужны друг другу и нужны ему. Кто-то должен его защищать. Дракон сам отдал ему силу первым. Добровольно. Многие поступили так же. Сопротивлялись поначалу те, кто не знал. Сейчас Ветер отдаст Саркофагу свою силу. Потом это сделаю я. Чен, ты будешь последним. Но если ты продолжишь прятаться и убегать, тем самым сделаешь план ещё более рискованным. Чем раньше Кай исполнит пророчество, тем лучше. Решение за тобой. Теперь ты знаешь. — Бэкхён поднялся из-за стола. — Подумай об этом. — Почему я — последний? — тихо уточнил Чен. — Спроси Кая. Последовательность неважна. Он мог давно поглотить твою силу, но не поглотил. Смирись с этим и подумай. — Он мог давно сказать мне, кто он! — тоже поднявшись, с тяжёлым гневом высказался Чен. — Чтобы ты сбежал от него, сверкая пятками? — Бэкхён широко улыбнулся. — Хотя ты всё равно сбежал. Спроси его, Чен. Просто спроси его. Ты и так знаешь, что он придёт за тобой. У него просто нет выбора. Он должен. Если он этого не сделает, мы все погибнем, как и этот мир. Вслед за нашим. Наш мир был не готов, но сейчас и здесь — мы знаем и мы готовы. Это единственный наш шанс всё изменить и победить, сохранить всё, ради чего мы жили и живём. Дома мы не смогли. Сможем тут. Этот мир стоит того, чтобы его спасти, Чен. Но без тебя ничего не выйдет. Поэтому Кай придёт к тебе. Ты вправе отвернуться от него. Но ты можешь и поддержать его. Тебе решать. Только помни — времени мало. Потому что мы все остаёмся без своих сил. Мы уязвимы. Чем быстрее Саркофаг соберёт двенадцать сил и переместится в прошлое, тем лучше. Не прощаясь, Бэкхён развернулся и направился к выходу. Чен, раздираемый сомнениями, смотрел ему вслед. А потом почувствовал Ветер. На миг лишь. Саркофаг поглотил Ветер. Теперь Чен ощущал лишь Свет и Саркофаг — никого больше. А Свет шёл к Саркофагу. Через два часа Чен остался один.

6. Чудовище

Запертая дверь вызывала сомнения. Чен поднимался лифтом, что ходил на стоянку, а на стоянке место, где Чонин оставлял байк обычно, пустовало. Это могло ничего не значить, но сомнения одолевали Чена с каждой минутой всё сильнее. Неделя прошла после его встречи со Светом, и Чен признавал — в словах Света был смысл. Но ситуация усложнялась отношениями. Чен прожил с Чонином два года. Чен знал Чонина, но не знал Кая. Не будь всего, что случилось потом... Чен всё равно ушёл бы. Ради Чонина. Чтобы защитить его. Чен не лгал себе. Он в самом деле ушёл бы, чтобы спасти Чонина и не подставить под удар. А получалось теперь, что это Чен был под ударом всё время. Кем он был для Чонина? Одним из двенадцати или?.. А кем он был для Кая? Эмоции, эмоции — ничего не значащие эмоции, но Чен хотел знать ответ. Для него это было важно. Он не оставил бы Чонина без причины, ведь им хорошо было вместе. Но сказать того же о Чонине Чен не мог — не знал. Чен хотел бы остаться вместе, но хотел ли этого Чонин? Сколько в Чонине вообще было настоящего? Или он всегда был только маской для Кая? На фоне риска и зыбкости всей затеи казалось, что особого смысла в ответах нет. Какая разница, хотел ли Чонин остаться с Ченом, если б он всё равно погиб в схватке с Алыми? Но Чену требовался ответ. Чтобы попытаться забыть или оплакивать всем сердцем и душой. Чтобы знать, верить ли ему вообще в те два лучших года. Чен всё же отпер дверь и заглянул в прихожую. В густой тишине бесшумно закрыл дверь, снял обувь, включил свет, босиком прошёлся по комнатам и убедился — никого. Сбросив свитер, Чен заглянул в холодильник — шаром покати. Чайник куснул холодом пальцы. Чен включил его и опустился на табурет, поставил локоть на столешницу и тогда впервые увидел это. Клочья липкой тёмной дымки распускались в воздухе, подобно бутону, и в них — Чонин с серебряными отблесками в глубине глаз. Телепорт в действии. Хотел поглядеть — увидел, что дальше? Чен жадно смотрел на Чонина и видел Чонина, а не оживший кошмар — Кая, который был, есть и будет Саркофагом. Он и помнил-то Чонина, а Кай затерялся в далёких глубинах памяти. Левой рукой Чен нащупал пистолет за поясом джинсов. Когда Чонин сделал шаг, Чен пистолет достал и направил на Чонина. Целился в грудь. Чуть не дёрнул за спусковой крючок от неожиданно громкого щелчка, с которым выключился чайник. — В самом деле собираешься стрелять? — после долгой паузы тихо уточнил Чонин. У него за спиной в прямоугольнике окна догорал закат. — Не знаю, — через силу ответил Чен. Таки пистолет казался лучшим оружием. Ударь Чен силой — и с силой можно попрощаться, потому что Чонин получит последний элемент. Двенадцатый. Не факт, что Чен попал бы и из пистолета. Стрелять в Телепорт по меньшей мере глупо: Чонин или сам ускользнёт, или телепортирует пулю куда-нибудь — ему это легко. Но оружие в руке придавало Чену каплю уверенности. — Я не сделаю тебе ничего плохого, — устало пообещал Чонин и плавным жестом указал на чашки и чайник. Чен не возражал, поэтому через минуту на столешнице стояли две чашки, в которых заваривался чай. Чонин выдвинул табурет из-под стола и сел напротив Чена. Забрался на табурет с ногами, не обращая внимания на пистолет. Рука у Чена уже подрагивала от тяжести оружия. — Я давно сделал бы всё, что хотел, если б мне было надо. Чен вздохнул, помедлил, но убрал пистолет нахрен. Идиотская ситуация. — Значит, ты пришёл за последним куском? — Нет. Я пришёл к тебе. — Разница невелика. — Думаешь? — Чонин придвинул к себе чашку и бросил короткий взгляд на Чена из-под чёлки. — У нас мало времени, но твоя сила ещё при тебе. — У нас полно времени, — возразил Чен. — Для тебя время ничего не значит, позволь напомнить. Чонин сделал глоток из чашки, потом покачал головой. — Нас всего двое осталось. За нами придут. Твоя сила запечатана, но теперь нет фона, который создавали все остальные. Вычислить нас ничего не стоит. Поэтому у нас мало времени, Чен. Время для меня ничего не значит, ты прав. Но для тебя — значит. Не хочу тебя подставлять, но и просто так... — Чонин умолк, а спустя минуту едва слышно добавил: — Я не могу. Знаю, что должен, но я не могу. Это всегда тяжело, но с тобой... тяжелее. — Только потому, что мы были вместе? — Говорить было больно. Как будто горло раздирало воображаемым комом. — Нет, но... — Чонин оставил чашку и потёр лицо ладонями. — Для тебя я тоже всего лишь инструмент, которым можно выиграть войну? — А я для тебя? Тоже просто последний реагент? — Будь так, мы бы сейчас не разговаривали. Ты... — Чонин посмотрел прямо, пронзительно. — Ты вспомнил что-нибудь? — Из того, что было прежде? Только обрывки. — Значит, не вспомнил, — подытожил Чонин и резко отвернулся. — Не думаю, что в этом теперь есть смысл, поэтому забудем пока. Пока поговорим о насущном. Да, мне нужна твоя сила. Без неё нет смысла возвращаться и что-то делать. Думаю, после я смогу вернуть тебе силу, но я не уверен. Это похоже на смутное осознание, не более того, но я непременно попробую вернуть всем силы, если это так важно для тебя. Ты поддержишь нас? Чен сбился с мысли от неожиданного перехода на новую тему. — А мы могли бы пойти вдвоём? — Не уверен, что смогу перенести тебя, — без заминки отозвался Чонин. — Насчёт себя и небольших предметов — уверен. После победы, если победить выйдет, я смогу переносить других. Пока не могу. Сила не на той ступени. Ты ведь тоже не сразу смог управлять мощными потоками. Сила растёт постепенно. Чонин поднялся с табурета и оглянулся, потом Чен и слова сказать не успел, а его уже подталкивали в сторону прихожей. Спрашивать Чен ни о чём не стал. Понятно и так было, что враги близко. Вместе с Чонином они спустились на стоянку. Байк действительно стоял не на привычном месте, но Чен снова промолчал, устроился у Чонина за спиной, проверил пистолет и обхватил за пояс руками. Десять минут пути прошли спокойно, а на одиннадцатой минуте Чен приметил в зеркале заднего вида серебристый автомобиль, что шёл в свете фонарей следом, как привязанный. — По колесу попадёшь? — коротко уточнил Чонин, сбросив скорость перед пешеходным переходом. — Сейчас? — Нет, на прямой. Мы выедем на мост. — Попаду. — Чен прижался щекой к спине Чонина на миг, потом принялся с помощью зеркала следить за преследователями. Уверенности Чонина в том, что их преследуют именно Алые, он не испытывал, но только потому, что с запечатанной силой его чутьё на Алых ослабело. На мост они выехали через три минуты. Чен достал пистолет правой рукой, немного повернулся, удерживаясь левой за Чонина, нашёл взглядом цель и пальнул, почти не целясь. Попал. Автомобиль занесло, влепило в ограждение, перевернуло и перекинуло через бетонные перила. — Готово. — Молодец, но ещё не всё, — коротко бросил через плечо Чонин и погнал по мосту дальше. «Не всё» напомнило о себе, едва они свернули после моста сразу к старым кварталам. Чен так и не понял, что именно бабахнуло слева, инстинктивно пригнулся и крепче ухватился за Чонина. Они погнали по узким проулкам и, казалось, почти ушли от погони, но снова громыхнуло. Дальше Чен благополучно пропустил, а, придя в себя, обнаружил, что лежит в какой-то подворотне в знакомых объятиях. Чонин не шевелился, и Чен осторожно выбрался из-под его рук, ощупал себя, проверил, цел ли, ну и за Чонина взялся. Чонин выглядел вроде бы нормально, просто в отключке. Неподалёку валялся байк у погнутого столба фонаря. Скорее всего, с байка они и навернулись, в падении Чонин закрыл Чена собой и влетел спиной в стенку. Чен ощупал спину Чонина, шею и голову. На пальцах осталось красное. — Вот херня... Чонин? Лечилку включай, распиздяй! Он тормошил Чонина и хлопал ладонью по щеке, пока тот не приоткрыл глаза. Ждать у моря погоды не рекомендовалось. Чен тащил Чонина за собой дальше по тёмному проулку. В правой руке сжимал пистолет и оглядывался каждые пять секунд, опасаясь увидеть кого-нибудь, а то и что-нибудь, в конце проулка. — Голова как? Вылечил? — Чен успевал и Чонина подёргать. Чонин немного отстранил его, оглянулся, потом поймал за руку и поволок за собой, выбирая дорогу не в пример увереннее. — Подожди! — позвал спустя несколько минут Чен — у него уже шея ныла от постоянных оглядываний. Чонин с недоумением посмотрел на него, а он попросту разбил маленькую молнию о широкую ладонь. Кожу слегка пощипывало от недавнего всплеска энергии, а внутри себя Чен ощущал пустоту. Словно с силой ушла вся его сущность. — Всё. Последняя. Теперь можешь идти. Чонин с ошеломлением глядел на ладонь, оплетённую серебристыми линиями. Узор за узором они накладывались на смуглую кожу и будто впитывались в неё. От дракона до скорпиона. Все двенадцать. — Иди, — тихо повторил Чен и машинально проверил обойму. С куда большей радостью он сказал бы: «Останься», но это было бы эгоизмом чистой воды. Один шанс они упустили, но Чонин мог всё исправить. Зря Саркофаг, что ли? Вот пусть и отдувается теперь за всех, козёл... Пусть только попробует не вернуться! Проулок пока оставался чистым, но Чен уже присмотрел идеальные укрытия. — Чен... — Иди же, чтоб тебя. — Чен, скорее, просил и умолял. — Без тебя тут управимся. Просто сделай всё, что сможешь, и вернись, идёт? Иди. Чен слегка толкнул Чонина и отшатнулся к ближайшей стене. Вовремя как раз. Столб рядом разнесло в крошку, грохнуло, по бетону защёлкало. Звуки выстрелов были едва слышными. Чен прижимался спиной к холодной плите, стискивал в ладони рукоять пистолета и смотрел на Чонина, прислонившегося к стене по другую сторону. Их разделяли проулок и вспарывающие воздух пули. Хотя для Чонина это уж точно не преграда — для Чонина никогда преград не существовало. — Иди! — крикнул Чен. Глаза пощипывало, и это Чонину видеть точно не следовало. Чен негромко добавил: — Чем быстрее уйдёшь, тем быстрее они успокоятся. Только вслед за последними словами облик Чонина подёрнулся клубящейся дымкой. Миг спустя у противоположной стены не осталось и намёка на Чонина. — Вот теперь повоюем, сволочи, о да... — Чен рухнул на колени, высунулся из укрытия и принялся палить по вспышкам в густеющем сумраке. Прятался, снова выглядывал и стрелял. Плана у него не было, только две запасные обоймы в карманах. Но и разницы теперь тоже не было. Силу он Чонину отдал, ничего не осталось — плоть и кровь только. Алые уже пытались их изучать, не в новинку. Смогли сбежать тогда, значит, смогут и ещё раз, поэтому Чен не боялся плена. — Но сначала вам придётся поработать, чтоб меня заполучить, — бормотал он себе под нос, загоняя в рукоять последнюю обойму. Он готовился к неизбежному финалу, когда осталось всего пять выстрелов в запасе, но не вышло. Проулок озарило светом фар и оглушило пронзительным гудком клаксона. — Сюда давай! — крикнули знакомым голосом. Чен жмурился от света фар и ничего разглядеть не мог. Кто-то стрелял вместо него. — Двигай же! Ну! Чен перекатился по асфальту, поднялся и, пригнувшись, кинулся к источнику света. У обшарпанного борта машины его поймали за шкирку и втянули в салон, а потом машина дала задний ход, оставив зеркало заднего вида на разграничительном столбике. За рулём торчал долговязый парень с высветленными волосами и лениво жевал жвачку с яблочным запахом. Ветер. Бэкхён с неизменным леденцом на палочке кое-как перебирался на заднее сиденье. — Никого не забыли? — хмыкнул он, выпустив леденец изо рта с причмокиванием. Удобнее перехватил палочку пальцами и погрозил Чену леденцом. — Страсти какие устроил. Ты б ещё при себе зенитный комплекс носил. Шуму на весь город. — Зенитный комплекс так просто на рынке не купишь, — огрызнулся Чен, машинально проверяя оружие. — А это единственное, что тебя удержало от покупки? — Бэкхён осклабился, хлопнул Ветра по плечу ладонью и скомандовал: — Лево руля! Устроим им экскурсию и где-нибудь незаметно потеряем. Пусть играются ещё с кем-нибудь. — Это всё время так будет теперь? — хмуро уточнил Чен. — Нет. Кай ушёл, а нас им сейчас сложно найти. Если у него ничего не вышло, то можно обо всём забыть. Если же у него получилось, то придут и перемены. Ты же не рассчитываешь, что Пророчество исполнится в один миг? Всё требует времени. Даже закрепление победы. — Бэкхён засунул леденец в рот, пососал и пожал плечами. — Они пришли туда из-за Кая и тебя. Вы были вместе. Две силы — неплохой улов. Но ты силу отдал, а Кай ушёл. Думаю, они поняли, что к чему, и хотели тебя заполучить. Но вот выкуси. А как будет дальше... я не знаю. Никто не знает. Ветер молча поглядывал назад и управлял машиной, ловко обходя на широкой полосе тех, кто ехал медленнее. После кольца Ветер порулил ближе к центру города и свернул в тоннель. Неплохая уловка. Сразу из тоннеля они метнулись в автосервис. На въезде Ветер заплатил за мойку. Четверть часа прошла в тишине, и Бэкхён закопошился на заднем сиденье. — Оторвались. Подбросим теперь тебя домой. Чен не возражал. Он вообще никуда не встревал, беседу не поддерживал, молчал и ничего не хотел. Слишком всё быстро случилось. Нет, он знал, что отдаст силу Чонину, когда шёл домой. Сам искал встречи. Знал, зачем это нужно и куда Чонин собирался. Чен всё знал заранее и как будто был ко всему готов, вот только прямо сейчас он понимал, что ни хера он не был готов. Та самая пустота оставалась внутри него. Словно вместе с передачей силы он всё перечеркнул и вычеркнул. «Я давно сделал бы всё, что хотел, если б мне было надо». Два года жизни казались такими далёкими и потерянными, как будто это было с кем-то другим, а не с Ченом. Как будто никогда стекло со звоном не разлеталось осколками, как будто его никогда не вытаскивали из пламени, не прижимались к губам, вдыхая воздух... «Эй, я просто охотник за сенсациями, а ты?» Низкий голос, взрывная волна безудержного смеха, острая линия нижней челюсти, ямочка на колючем подбородке, горячие ладони... Чен поднимался на нужный этаж как на казнь. Запер дверь кое-как, оставил пистолет на полке вместе с ключами, потом долго смотрел на две чашки, так и оставшиеся на столе. Пустив воду в раковине, Чен вымыл чашки. В ванной привычно перевесил полотенце Чонина, а в спальне подобрал валявшиеся на полу джинсы. Из заднего кармана выпал маленький блокнот Чонина для записей, пометок и набросков. Чен бездумно листал его и смотрел на шутливые миникомиксы с собой в главной роли. Иногда, если они с Чонином ссорились, Чен дулся в углу, а Чонин изображал стенку и втихаря рисовал надутого Чена, а потом — в самый неожиданный момент — подсовывал Чену под нос получившийся рисунок. Чен тогда хохотал как сумасшедший, а Чонин его тормошил. Кошачью улыбку Чена Чонин и вовсе рисовал точно и бесподобно, потом дорисовывал Чену ушки и хвост. Выходил презабавнейший котейка в карикатурном стиле, в котором все моментально узнавали Чена. Блокнот Чен сунул себе под подушку, а утром, не выбираясь из-под одеяла, позвонил на работу и договорился, что неделю работать будет дома. Сколько нужно было ждать Чонина, никто не знал. Даже Бэкхён, который периодически Чену названивал. Чонин вернулся назад во времени, а, в теории, это означало, что любые перемены должны были отразиться на будущем и настоящем для остальных. — В теории, — кивал Тао, когда они все собрались в кафе Бэкхёна, где за стойкой протирал чашки полотенцем всё тот же долговязый молчаливый парень — Ветер. — Но это одна из теорий. Если считать время и пространство линейным. Если я сдвигал время на минуты или секунды, то время и пространство в самом деле оставались линейными. Но есть и теория, согласно которой время и пространство множественны. Тогда наша вероятность могла остаться, а Кай вернулся, исправил и создал новую вероятность, в которой мы тоже есть. Только «те» мы не «эти». — Ты сам понял, что сказал? — лениво протянул чахнущий над чашкой с чаем Лэй. — Звучит дико, не спорю, но такая теория есть. — Тао виновато посмотрел на Чена. — Тогда... мы в нашей вероятности Кая уже не увидим? — негромко предположил Сухо — Вода. Никто ему не ответил. Никто и не стал напоминать, что Кай мог попросту погибнуть. — Ты вспомнил его? — позднее негромко поинтересовался Бэкхён и сунул в рот неизменный леденец на палочке. — Вспомнил? — Я не о том, что было недавно. Я о том, что было в самом начале. Ты не помнишь, да? — Бэкхён внезапно потянулся рукой к карману Чена и что-то туда положил. — Вдруг поможет. Не трогай сейчас. Посмотри потом, дома. Может, тогда ты поймёшь, почему ты был последним в его списке. — Какая теперь разница? — уныло отозвался Чен. Он предпочёл бы побегать от Алых ещё, но с Чонином, то есть Каем. Ведь Бэкхён всё правильно тогда сказал — Чен привык к частым стычкам с Алыми, и Алые в этих стычках проигрывали. Подумаешь, жил бы как на вулкане, но с Чонином-Каем. — Что имеем — не ценим, а потерявши — плачем, — произнёс Бэкхён с похвальной проницательностью, а затем крепко сжал плечо Чена. — Надейся на лучшее. Всё-таки ты поверил в него и отдал ему свою силу, а с твоей их у него было двенадцать. Серьёзная угроза. Кай сам по себе не подарок, Телепорт ведь. А со всеми нашими силами... Не теряй надежду, ладно? Чен честно пытался не терять, но шли дни, а ничего не менялось. Ну и в один из вечеров Чен прихватил пистолет, взял свою машину и отправился на охоту за собственными демонами. Домой вернулся под утро с пятёркой свежих зарубок на воображаемом прикладе. Через день Чен отправился на охоту опять. В привычку это вошло меньше чем за месяц. Бэкхён шутил, что такими темпами Чен зачистит город от Алых к концу года. На самом деле Чен зачищал город быстрее, просто враг присылал новые силы. Чен был не в обиде — без ночных охот ему стало бы совсем тошно. Иногда с ним просились Сюмин Мороз, Крис Дракон или Сехун Ветер. По отдельности. Вдвоём тогда они зачищали город ещё быстрее. Сюмин и Сехун предпочитали пистолеты, как и сам Чен, а Крис таскал дробовик. Про то, что Бэкхён сунул ему в карман, Чен благополучно забыл, а вспомнил, когда готовил вещи для стирки. Ему под ноги упало что-то серебристое. Чен наклонился, на ощупь нашёл вещицу под тумбой, выпрямился и раскрыл ладонь. Воспоминания хлынули потоком при виде кольца силы. — Я его специально для тебя сделал. Нравится? — Перевожу, — гаденьким голосом Бэкхёна, — он стырил его в каком-то древнем храме прямо с алтаря. Там главного жреца чуть удар не хватил, когда кое-кто — не буду показывать пальцем — в разгар торжественной церемонии возник из воздуха... — Зато теперь ясно, кто был оригиналом той статуи. Кай, в следующий раз хоть в полотенце из душа телепортируйся, а не в чём мать родила. — Но почему культ солнца, я не пойму? — стенал в углу Тао. — Нет, вы мне объясните, почему на самом интересном месте фиговый листок? — С каких пор это место стало для тебя самым интересным, Чанёль? — ядовито уточнил Крис. Чен помнил, как кольцо холодило ему кожу на ладони, помнил жар рук Чонина, которого тогда звали только Каем, помнил, как прохладный ободок скользил по пальцу. Помнил ещё каюту на двоих. Помнил аварийную капсулу, где Кай обнимал его и закрывал собой во время столкновения. Помнил кровь на толстом стекле, сосредоточенное выражение на лице Лэя, искристое сияние над ранами. Помнил первый бой, когда вёл молниями и энергетическими потоками Кая от корабля к кораблю. Помнил, как напряжённо следил за туманной тёмной дымкой, что распускалась цветком, позволяла увидеть Кая на миг, а после сворачивалась и пропадала вместе с ним, чтобы появиться в новом месте. — Я могу держаться за твою нить — это просто и весело, — смеялся Кай потом, когда Чен водил ладонями по его плечам и проверял, не ранен ли. Всё это как будто было с другим Ченом. Теперь всё это казалось сном, далёким счастливым сном. Перемены нагрянули после воскресной охоты. На неё Чен ходил с Крисом, и они заловили лишь пару Алых. Жидковато. На рассвете Чен запихивал в стиральную машинку испачканную землёй куртку, тогда его и накрыло вдруг волной. Стиральная машинка заискрила и задымилась, сразу же и лампа под потолком разлетелась осколками. Чен прижал ладонь к груди. Задыхался от силы, обрушившейся на него. Между пальцами то и дело пробегали крошечные молнии или проскакивали искры. Без колебаний Чен натянул кроссовки, прихватил кожаную куртку и рванул в кафе Бэкхёна. Под звон колокольчиков влетел в зал и резко остановился. Там были все. Все, кроме одного. И все отводили глаза, отворачивались. Ни один не рискнул посмотреть Чену в лицо. У Чена сердце оборвалось. До сосущей пустоты в груди. Он чувствовал себя так, словно всё, что он делал прежде и сейчас, было зря. Словно он и вовсе жил напрасно. Потому что... зачем? Зачем спасать мир, который ты и подарить никому уже не сможешь? Ради кого брать в руки оружие и сражаться? Ради чего снова использовать силу? Ради мести? Кому и для чего ещё она нужна... Пожалуй. Чен молча развернулся и вышел вон. Не вспомнил о машине даже. Просто шёл вперёд и дёргал за ворот куртки — нечем было дышать. Не уберёг. У Кая получалось лучше — оберегать его, а у него вот не вышло. Теперь их было одиннадцать. Не как в той грёбаной считалочке, но одного всё равно не хватало. Смешно было думать, как прежде Чен боялся Саркофага, а боятся надо было не Кая, а за Кая. Взвалили всё на мальчишку, бросили совсем одного в самое пекло, вот он и нарешал за всех, а сам... — Скотина такая, — сдавленным голосом пожаловался самому себе на Кая Чен. Хотелось разреветься в голос, и плевать на всех вокруг. Пусть думают что хотят. Но слёзы до дома Чен всё-таки донёс. Запер дверь, добрался кое-как до кровати и свалился вниз лицом на ровно застеленное покрывало. Инстинктивно пытался найти, почувствовать — ничего не находил и не чувствовал. Ни силу Кая, ни самого Кая. Нигде. Кай что-то сделал с силой Чена и вернул больше, чем забрал. Возможно, у остальных было так же. Но что он сделал, Чен не знал и не понимал. Ответить на вопросы тоже было некому. Сейчас даже в спящем состоянии сила переполняла Чена, неуловимо звенела на кончиках пальцев, будто готовая в любой миг выплеснуться и смести всё на своём пути. Ещё бы она помогала Кая вернуть...

7. Сила

Время текло само по себе вне Чена. Дни сменялись днями, охоты случались всё чаще, и всё чаще Чен никого не ждал и охотился в одиночку, хотя остальные без него на охоту не ходили. Чен с равнодушием принял тот факт, что его считали экспертом и беспрекословно передавали командование на время охоты. Чен не скрывал, что мстит. Его интересовало только количество поверженных врагов, а способ их уложить он находил всегда. — И что ты будешь делать, когда они все кончатся? — спрашивал Сюмин после очередной — на сей раз парной — охоты. — Ничего. — Чен смотрел себе под ноги и старался переступать через лужи. — Исчерпывающий ответ. Хорошо уже, что ты скальпы не собираешь. Ну или пальцы отрубленные, например. — А стоило бы. Сюмин после такого мрачного ответа заткнулся. Как и остальные, он никогда не задавал вопросов и не пытался лезть в душу. Все и так прекрасно знали, почему Чен угрюмый, всех дичится, не улыбается и либо дома сидит, либо охотится. Чен даже работу бросил — средств на жизнь у него хватало ещё со времён побегов и погонь. Да и если бы деньги кончились, Чен без колебаний воспользовался бы силой — теперь ему было наплевать. — Ветки кто-то пообломал... Чен оглянулся и тогда лишь осознал, что персики зацвели. Сюмин собирал сломанные молодые ветки с цветами в подобие букета. Показал потом Чену. — А вместе они красиво смотрятся, да? Далеко не сразу до Чена дошло, что именно в словах Сюмина заставило его в мыслях правильно положить последний кусочек мозаики. Чен сорвался с места, толком не расслышав удивлённый оклик Сюмина за спиной. Мчался во весь дух по умытому дождём тротуару, потом, согнувшись, стоял у перехода и пытался отдышаться, пока не вспыхнул разрешающий сигнал, тогда Чен снова кинулся вперёд со всех ног. Под громкий перезвон влетел в кафе и повис на стойке. Бэкхён с немым вопросом в глазах таращился на него и лил кофе мимо чашки. Чен открывал рот и пытался что-нибудь сказать, но все звуки застревали глубоко в груди вместе со сбитым дыханием. Сюмин вбежал в кафе, когда Чен худо-бедно отдышался. Тоже повис на стойке рядом, озадаченно глядя на всё ещё ничего не понимающего Бэкхёна. — Да в чём дело-то? — возмутился наконец Бэкхён. — За вами толпа Алых гонится, что ли? — Они не самоубийцы... — прохрипел задыхающийся Сюмин. — Зови всех, — совладав с голосом, велел Чен. — Что уже стряслось? — Просто собери всех. — Чен отошёл к угловому столику и сел на диван. Прикрыл глаза, чтобы подумать последовательно. Его догадка могла оказаться пустышкой — шанс оставался. Но ровно такой же шанс был, что это сработает. Спрятав правую руку под столешницей, Чен высвободил крошечную каплю силы. Ломаные линии и искры всё с тем же туманно-тёмным оттенком. Как старое серебро. Так стало, когда сила вернулась. До того, как Кай собрал их силы, оттенок отличался. — Параноик? — вопросил сам себя Чен, уронив голову на стол. Прижался лбом к гладкой и прохладной поверхности, выдохнул. Но попробовать можно — от них не убудет. Нет, попробовать нужно. Они обязаны сделать всё, что в их силах. Бэкхён за стойкой обзванивал ребят, а Сюмин подкрадывался поближе, пока не уселся с Ченом рядом. — Ты что-то придумал? — Ты — придумал. Мы кое-что просто попробуем. Мы должны. Он ведь... — Чен снова вздохнул и зажмурился. — Конечно попробуем. Не волнуйся так. Главное, объясни, что ты хочешь попробовать? — Мы попробуем искать вместе. Одновременно. Все сразу. Попытаемся его почувствовать. Нет ведь никакой уверенности, что он погиб, так? Вернуть нам силы он мог только после боя. Во время боя это было бы бессмысленно. При проигрыше он и вовсе не смог бы. Значит, он справился. А потом что-то пошло не так. Он вернул нам силы, потому что их оказалось недостаточно. — Но если их было недостаточно, то тогда... — Я предполагаю всего лишь. По какой-то причине он не мог ими воспользоваться, допустим. Своей силы ему тоже не хватило... Помнишь, Тао говорил о вероятностях? И что чем дальше прыгаешь во времени, тем сложнее влиять на происходящее и менять. А что, если он не может прыгнуть обратно? Что, если это мы должны вытащить его? Ну или как на буксире, не знаю. Если он использует свою силу, а мы будем тянуть... Чен с горем пополам объяснил всем, когда они собрались, чего он хочет. Попытаться согласились все. Бэкхён закрыл кафе, и они перебрались в служебный зал. Не придумали ничего лучше, как встать в круг и взять друг друга за руки. На соприкосновении ладоней договорились начать. В целом это наверняка выглядело глупым и примитивным, но Чен изо всех сил старался думать о Чонине. Кае. Настойчиво искал и звал Кая. Первый раз никого не порадовал. Под умоляющим взглядом Чена они попробовали ещё раз, потом снова и опять. Чен старался пропускать мимо ушей разочарованные вздохи. Они просто стояли, взявшись за руки. Стояли, пока Крис — Дракон — не внёс рациональное предложение: — Давайте попробуем с активными силами? Попробовали. Чен зажмурился. Тянулся в пустоту. До едва уловимого импульса. Это... — Мне показалось, или это... — глухо пробормотал Бэкхён. — Тогда мне тоже показалось, — тихо подтвердил Сехун Ветер. Все оживлённо переговаривались, обсуждая впечатления. Бэкхён молча слушал, иногда поглядывая на Чена. У Чена думать и говорить не получалось — он весь был там, в слабом и коротком, как удар сердца, импульсе. Легчайшее касание. Но это был Чонин, то есть Кай. — Давайте рассуждать здраво, — взял слово наконец Бэкхён. — Он точно жив. Если взять в расчёт короткий сигнал, и что нужны мы все... он далеко. Если он не вернулся, значит, не может. Поэтому мы сейчас попытаемся снова и будем пытаться, пока сил хватит. Если ничего не выйдет, попробуем опять через пару дней, как отдохнём. Все согласны? Они в самом деле пытались найти Кая, пока не выдохлись, но ничего не вышло. Тот слабый импульс был единственным. Он давал хотя бы надежду. Чен вернулся домой около полуночи, уставший и на взводе. Усевшись на пол в прихожей, лениво стаскивал кроссовки. Между делом использовал силу — бояться теперь было нечего. Теперь не Алые охотились на них, а они — на Алых. Чен с тоской разглядывал оплетающие кисть молнии. Они пробегали через кольцо, делая его немного темнее. Да и сами молнии по-прежнему были не такими, как когда-то, а будто бы окутанными тёмно-серебряной дымкой. Это не давало Чену покоя. Ему упорно казалось, что Кай что-то с его силой сделал. Ещё Чену не давал покоя тот слабый импульс. Если за столько времени Кай не вернулся, значит, не мог использовать силу. А раз силу он использовать не мог... Чен вновь поглядел на крошечные молнии. Кай что-то передал ему, а у Чена не получалось понять, что именно. Почему Кай выбрал его? Потому что... Из-за того, что они были близки? Или из-за силы Чена? Почему? — Найти и вытащить... — Чен сердито смотрел на собственную правую руку. А если Бэкхён ошибся? Что, если дело не в расстоянии? Что, если Кай не так и далеко, а всего лишь потерял сознание? Это могло объяснить, почему импульс был таким коротким и слабым. Зато каждая минута промедления могла Кая убить. Чен подтянул колени к груди, зажмурился и повёл перед лицом правой рукой, выпуская силу. Звал и искал. Позволял тёмно-серебристой молнии ощупывать мрак и находить себе путь, следовал за едва различимым сиянием. Он шептал имя и на ощупь двигался туда, куда притягивало поток энергии. Поток, в который Кай вплёл себя, — дошло наконец до Чена. Вот почему его молнии приобрели чуждый оттенок. Чен облизнул сухие и горькие на вкус губы. Он с самого начала мог найти Кая — он один. Потому что Кай дал ему подсказку и способ это сделать. Столько времени в никуда! Чен лихорадочно ощупывал пространство энергией и искал с одержимостью, моля Небеса лишь об одном — пусть не будет слишком поздно. Тот же слабый импульс — Чен уловил его и потянулся молнией. Лабиринт! Вот почему Кай не мог вернуться… Чен достал, оплёл и дёрнул к себе, ломая время и пространство. Обхватил руками и распахнул глаза. Он сидел в прихожей и прижимал к себе Кая. Обнажённого и липкого от крови Кая, на котором места живого не было. Тёмные волосы слиплись иголками, на потрескавшейся коже губ бусинами проступали тёмно-красные капли. Такие же тёмно-красные, какими были глаза Кая под полуприкрытыми веками. — Держись, слышишь? Ещё немного... Совсем чуть-чуть... — Чен осторожно коснулся губ Кая собственными, тихо всхлипнул. На ощупь нашёл пиджак, сдёрнул с вешалки и укрыл им Кая. Не знал, что ещё сделать, да и боязно было делать хоть что-то. Чен беспомощно водил взглядом по кровавой плёнке и не представлял, как можно к Каю прикоснуться и не задеть ни одной раны. Чен забрал Кая из Лабиринта. Оставалось только гадать, то ли Кая перекинуло туда после боя, то ли Кай сам туда рванул, чтобы вернуть силы остальным. Во второй вариант верилось больше, но правильный ответ знал сам Кай, только вот сказать пока не мог. Лабиринт глушил силу Кая, потому-то и почуять его было никак, и вытащить — тоже. Лишь у Чена получилось дотянуться и выдернуть, как в былые времена, когда Кай перемещался, удерживаясь за молнии. Чен прижимался губами к виску Кая и с нарастающей паникой ощущал, как холодеет в его руках окровавленное тело. Чен не знал, что было с Каем в Лабиринте и как это на Кая повлияло, — он видел красные глаза и не чувствовал на своих губах дыхания. — Не смей умирать, слышишь? Я вспомнил, знаешь? Я не хочу ещё раз тебя потерять, Кай. Ты мне нужен, слышишь? — Чен коротко поцеловал Кая в висок, погладил по слипшимся от крови волосам и позволил уткнуться носом себе в шею. Медленно закрыл глаза и тихо-тихо повторил давнее: — Останься...

8. Овердоз

Чен радостно и широко улыбался продавцу, пока тот заворачивал ему свежее мясо. На часах за спиной у продавца стрелки показывали без четверти восемь, а за стеклом шумел дождь. — Вы без зонта, господин Ким? Не простудитесь? — Мне до дома минуту бежать, — хмыкнул Чен и машинально тронул шарфик, что прятал шею от любопытных взглядов. — Завтра запасите для меня ещё столько же. — Неужели вы один всё съедаете? — Я маленький, но прожорливый. — По вам и не скажешь. Совсем худенький. Чен прихватил пакет с мясом, попрощался с продавцом и шмыгнул на улицу. С улыбкой пронёсся под прохладной капелью до дома. В лифте стряхивал с себя блестящие бусины и поправлял шарф. Его ждали плотный ужин и голодный Кай. Мясо — для Чена, а Чен — для Кая. Каю подходил любой из одиннадцати, но Чен никому не позволил бы занять его место. Потому что лишь он один подходил Каю идеально. Потому что связь их сил сохранилась. Потому что Чен по-прежнему оставался последним реагентом, благодаря которому Кай становился цельным. На фоне этого необходимость носить шарф казалась такой незначительной малостью... — Добрый вечер. — На ухо мурчащим шёпотом. Опасный красный отблеск из-под ресниц. Крепкие объятия. Озорные мальчишеские проделки и смешные рисунки в блокноте. Впивающиеся в шею острые зубы по ночам пополам с жаром. Никто не знал, кем стал в итоге Кай, но спорить с тем, что Каю требовалась особенная кровь, не приходилось. Кровь Чена больше не была красной. В его жилах текла серебряная кровь — жизнь Кая, и Чен отдавал её с радостью, отдавал всего себя. Им обоим хватило бы надолго. Навсегда. ♪ Roby Fayer — Ready To Fight ♪ Roby Fayer — Loaded Gun