Иная жизнь или Принцессы шоу бизнеса.

—

***

Идя по коридору одного из трёх этажей, которые занимает теперь компания Биг Хит, я задумалась и проскочила нужный кабинет... но, как вы помните, ничего не бывает случайным в этом мире. Дверь в следующий кабинет была приоткрыта и из неё я услышала голоса Пан Шихёка, менеджера Седжина и начальника охраны, которого тоже узнавала уже по голосу. Разговор был на повышенных тонах и резким. Шихёк: — Как? Объясните мне, как это могло произойти? Как, имея по два охранника, по менеджеру и стилисту, парень мог пропасть у всех на глазах? Как он пропал у вас из-под носа? Нач.охр.: — Это полностью моя вина! Я отвечаю за всю охрану, значит вся ответственность на мне, господин Пан. Седжин: — Я тоже виноват, так как являюсь главным менеджером. Я готов понести наказание. Мы просто понадеялись друг на друга и допустили непростительный просчёт! Шихёк: — Вы вообще понимаете, что чуть не случилось? А если бы ОН пострадал? А если бы ЕГО убили? Вы выяснили, кто это был? Кто похититель? Нач.охр.: — Нет. Он молчит. А видео с камер ничего не дали... А брать анализы на присутствие пото-жировых следов и волос с тела и с одежды... Мембера не имеет смысла- к нему столько человек за всё время концерта прикасалось! Не реально вычислить из них похитителя. Седжин: — Без имён! Предупреждали же! Нач.охр.: — Да, простите. Я сильно переволновался. Шихёк: — А вам он в личной беседе ничего не сказал? Ну, хоть какую-то информацию выдал? Вы же прекрасный психолог и никто дольше вас с ними не работает! Вы должны были найти подход к нему! — с надеждой спросил Шихёк. Седжин: — ОН твердит, что это не было похищением, мол, просто отошёл поговорить. А так как было очень шумно, они зашли в комнату и закрылись, чтобы им не мешали. Но замок якобы заело и они не могли выйти, потом решились и сломали замок, выбив дверь. Что ОН не может раскрыть личность и даже пол этого человека, потому что тот был на грани су*ици*да, а беседа носила личный характер. Это всё... Нач.охр.: — Беседа? Полтора часа? Да у него на запястьях следы от верёвки были или от чего-то похожего! И на лице прямоугольник красный от скотча! Может его допросить построже? Шихёк: — Нет! Ни в коем случае! Парень пережил сильный стресс... ОН может потерять голос, а у них концерты! Мы итак считай уже столько концертов без хореографии Чимина! Две замены парни не вытянут! К тому же, если ЕГО отпустили и ОН не пострадал /а по вашим рассказам и по наблюдениям, айдол в полном порядке/, то пока просто наблюдайте! Может раскроется и расскажет всё сам. Нам остаётся только ждать. Я привык доверять нашим мальчикам. Седжин: — Да. Парням нужно доверять. На этом и основано всё наше сотрудничество, но... Речь о ПОХИЩЕНИИ. Нач.охр.: — Нам уволить и заменить охрану господина Ким... прямо сейчас? Мне подать прошение об увольнении тоже сейчас? Или по прилёту в Корею? Шихёк: — А у вас есть кем их заменить? Сколько понадобится времени на их адаптацию? Вернее на адаптацию Айдола к ним? А кем, скажи на милость, я заменю тебя? Седжин: — Да. Он итак никому теперь не может доверять. Шугается каждого шороха. Шихёк: — Вот именно. Пусть придёт в чувства. Просто наблюдайте и не спускайте с них глаз! В туалет пусть с открытой дверцей ходят и по двое!!! Всё проверять перед каждым их заходом! Бачки, мусорки! Всё! И ещё: вы узнавали кто за последние три дня уволился из работников стадиона, охраны стадиона? Нач.охр: — Никто. Только временно нанятые, все по спискам. Их проверяли. Подозрительных нет. Шихёк: — Ладно. Остаётся только ждать и наблюдать. И поговори, Седжин, с мемберами. С каждым, втайне от других. Может ОН рассказал что-нибудь им. Теперь что там по делу про нападение на другого мембера? Нач.охр: — Тишина. Но я лично осматривал наушник-петлю Чимина, обломок которого изъяли из его какой-то там вены. Так вот: следов от пули нигде нет. Дужка петли-микрофона обломана, как будто вручную. Возможно она треснула во время выступления предыдущего. Просмотрел видео двух номеров до инцидента и тот момент, когда он случился и как его парни на руках выносили... Шихёк: — Ну, так что? Какие результаты? Ты нашёл что-нибудь? Говори всё. Все размышления, выводы, к которым пришёл и почему ты так думаешь - сам же вечно говоришь, что важна каждая мысль, каждая мелочь! Нач.охр: — Вообщем там такая картина вырисовывается. Я же военный бывший, вы знаете. Но не просто бывший военный, а изучал баллистику... Мы высчитывали и просчитывали траектории полётов пуль и все с этим связанное... На выступлении перед песней во время которого всё произошло, ЕМУ несколько раз то ударяли, то зацепив, дергали душку микрофона. Ну, ясное дело не специально... Парни устали, не рассчитали движение, сбились... Шихёк: — Это понятно всё, можешь нам не объяснять. Что по делу? Нач.охр: — В этот самый момент дужка могла треснуть, но все ещё держать микрофон... А когда айдола подняли... Кто-то из парней нечаянно зацепил проводом своим за петлю микрофона Чимина и, когда поднимали и держали, провод стал натягиваться и тянуть, мембер его дёрнул и... она лопнула, и осколок ранил ЕГО. Седжин: — БРЕД! Дужка петли-микрофона СПРАВА! А ранение СЛЕВА! Нач.охр: — А вот тут-то и начинается самое интересное! Я говорил, что рассчитывал траектории полёта пуль. Но не только траектории полета, но и рикошет. Надеюсь вам не надо объяснять что такое рикошет? Седжин: — Это когда пуля летит, ударяется под углом о твердый предмет, металл или бетон и отскакивая ранит кого-то. Нач.охр: — Точно. Я просчитал несколько вариантов и вот... — он показал чертеж с расчетами. Шихёк: — От чего ей рикошетить-то так? — но, посмотрев на чертеж сделанный на распечатанном увеличенном стопкадре видеозаписи с откинутым профилем айдола, оба ахнули: — Бронежилет! Нач.охр: — Именно. По роковой случайности и стечению обстоятельств, именно о бронежилет, который был призван защитить айдола, отрикошетил отломившийся кусочек петли-микрофона, который его чуть не убил! Вот. Просчитав вероятность рикошета, я кинулся в операторский номер отеля. Растолкав спящих операторов, вытребовал у них копии цифровые видеозаписей. Но они их уже отдали полиции. Я потребовал сделать и мне пару копий. И вот что обнаружил! Это замедленный тот момент, когда Чимин ранен и обмяк! А теперь в увеличенном виде. Шихёк: — Я ничего не вижу. Нач.охр: — Потому что вы не туда смотрите! Вот схема... Я ещё замедлил. Но увеличение максимальное. Больше не получится. Седжин: — Всё равно ничего не видно. Нач.охр: — Смотрите на луч лазера! Если бы не этот лучь, предназначенный напугать или ослепить, то мы бы ничего не доказали и не увидели! Шихёк: — О! Точно! Там что-то мелькнуло прямо перед тем моментом, когда ОН ОБМЯК! Прямо перед ранением! Ты гений, знаешь об этом?! Я не буду тебя штрафовать за то, что прохлопал похищение, потому что ты только что решил столько проблем! Просто не представляешь что ты сделал! Нач.охр: — Но и это ещё не всё! Этот парень, скажу вам, под охраной самого могущественного бога! Седжин: — Что еще? Нач.охр: — Я разговаривал с доктором, который его оперировал. Короче: осколок от душки микрофона, который разорвал вену и должен был господина Пака убить, застряв в этой самой ране, перекрыл её и держал рану почти закрытой, пока его не удалили, застряв в ране, он тем самым предотвратил летальное кровотечение и спас ЕМУ жизнь. С таким ранением практически никто не выживает из-за сильной кровопотери. Даже, если врачи рядом и сразу окажут помощь, то всё равно шанс на спасение слишком мал. Седжин: — Кстати, я говорил с Намджуном. Айдола предупредил сам парамедик, делавший операцию, что повторная травма, повторный разрыв этой вены, наверняка будет смертельным. Никаких нагрузок неделю. Но он может петь потом, но не танцевать. Придётся ему снова сидеть на концертах на стуле на сцене, как тогда, когда он ногу подвернул и получил частичный разрыв связок. Зрители так Его поддерживали... И парни тоже. Шихёк: — С этим разобрались. Значит несчастный случай. Почему меня это ни сколько не утешает? Седжин: — А можно мне ещё кое-что сказать? Это на счёт похищения. Меня это с момента, как я увидел вернувшегося господина Кима... айдола, волнует, покоя не даёт... Нач.охр: — Не тяни уже! Сейчас каждая мелочь может сыграть решающую роль! Седжин: — Мне не даёт покоя фраза, оброненная ИМ и поведение в тот самый момент, когда появился после похищения. Он подбежал к первому попавшемуся из стаффа и что-то с тревогой на лице спросил. У него был жуткий страх на лице и его трясло. Но, услышав ответ, облегчённо вздохнул и его как будто перестало потряхивать. Он глубоко вздохнул, улыбнулся... И тут его окружили все, кому не лень, а потом подбежал этот... — он махнул рукой в сторону сидевшего рядом с ним начальника охраны: — И утащил его допрашивать и показывать медику. Шихёк: — Дальше, Седжин, дальше! Ты же не мог не узнать о том, что ОН спрашивал! Седжин: — Да. Я отвёл в сторонку того, кого ОН тряс за плечи и спрашивал. Но тот ничего не помнил. Видимо от шока, от радости, что его любимчик-айдол вернулся живым и невредимым. Зато стоявший рядом с ним в тот момент сотрудник стадиона, рассказал мне, услышав чем я интересуюсь, что слышал отчётливо слова парня, но он не говорит по-корейски. Он попытался воспроизвести вопрос, но я понял из него только имя. А Намджун, поговорив с ним, сказал, что похоже Джин спрашивал, как чувствует себя мембер и где он, что с ним... Нач.охр: — И что, больше он ни о ком не спрашивал? Только про этого мембера и все? Ты хочешь сказать, что думаешь о том же, о чём и я? Похититель схватил НЕ ТОГО мембера? Похитить должны были другого? И ты молчал?! Седжин: — Что? Другого похитили? Так вот почему он его отпустил! Джин договорился с ним на сделку... Что, если он промолчит и прикроет похитителя, то тот не тронет ЕГО, того, кого тот намеревался похитить?! Нач.охр: — Имя! Где он сейчас? Ему тоже нужно усилить охрану! Шихёк: — Седжин! Напиши имя и покажи нам! Менеджер так и сделал... Я стояла совсем рядом с дверью. В глазах помутнело, потемнело от одной только мысли, что возможно должны были похитить Вишенку. Только успела ухватиться за дверной косяк и вскрикнуть: "Тэхён! Нет!" Сползая по косяку, зацепила дверную ручку, толкнув дверь. Последнее, что увидела - это выпученные глаза Шихёка, обернувшегося на мои вопли... — Вишенка... — выдохнула я, приходя в себя. Обеспокоенное, даже испуганное лицо директора было совсем близко. Он пытался услышать дышу я или нет. А после моего выдоха и стона с именем Тэхёна, округлил глаза и вскинул брови: — Этого ещё не хватало! Зарекался же девчонок в агентство брать! — прошептал он. Потом взял себя в руки и сказал: — Да жив-здоров твой Тэхён, успокойся. Все живы и все здоровы. Перепугались только. Из-за Чимини итак все на нервах были. А ты чего это, красавица моя, подслушивала что ли? И с какого момента? Что теперь тебе известно? Хотя чего я так удивляюсь? Ты всё больше напоминаешь мне шпиона. Почему ты пришла на час раньше? Каким образом именно ты оказываешься втянута во все дела компании, во все или почти все передряги? Порой мне кажется, что ты, Алика, знаешь о происходящем в компании и в группах больше, чем я! — говорил директор, сидя на полу возле меня у распахнутой двери. Ну, здравствуй, Господин Закон Подлости, давно не пересекались наши пути... В этот момент, как будто отвечая на вопрос Шихёка, раздался вызов на моём телефоне... До боли знакомый нам обоим голос Тэ пел строки из песни: "Откройся мне. Я откроюсь тебе. Откройся. Откроюсь... " И это было явно записано не в студии, а на мой телефон... Директор снова вскинул брови, увидев подпись на английском: любимая вишенка. Почуяв неладное, глянув на мою реакцию, он нажал "ответить на вызов" и включил громкую связь. Ничего не подозревающий Тэхён, радостно выпалил без "здрасте-до свидания" : — Любимая! Донор нашёлся! Маму наших малышей через 10 часов оперируют! — Я уже знаю. Этот донор, Тэхён, он мой брат... Я знаю. Но теперь об этом знает ещё и наш общий отец... — Как... знает? Шихёк понял мой намёк и вступил в разговор. Его голос подрагивал от напряжения и волнения: — Ну, здравствуй, папочка... Не пора ли тебе познакомить меня с моими внуками? И почему ты сказал: "Наших детей"? То, что их больше одного и ежу понятно... Но почему НАШИХ? РАССКАЗЫВАЙ ВСЁ, пока я даю тебе этот шанс! Я делаю видеозвонок из этого кабинета, отвечай немедленно!!! Ну, думаю я, у Тэ будет возможность что-нибудь придумать, пока он будет отключать со мной связь и отвечать на видеозвонок. Дожидаясь подключения видеосвязи, директор завел меня в кабинет и прикрыл дверь, потом прошептал: — Не слишком ли вы вольно себя почувствовали, лебеди мои белокрылые? Я ведь вам доверял, больше, чем себе! А эта мамочка "наших малышей" случайно не та женщина, у которой работает твоя мама? Таких совпадений не бывает! Как: Тэ и...? Джин, Намджун, теперь ещё и Тэхён... что ж их всех вдруг на нун-то потянуло?! Он взял мой телефон и начал листать фотографии. Там были фотографии наши совместные с ОННИ в больнице и пару фоток меня и моей мамы... с малышами... Я перед приездом в агентство заезжала к ним и не успела перекинуть фото и видео на тайную карту памяти. Шихёк уставился на миникопии своих "сыночков" разинув рот/он прекрасно помнил детские фотографии своих мальчишек/ и потом медленно выдохнул: — Но как? Почему? — и снова ответ не заставил себя ждать. В этот момент включилась видеосвязь с Ви. Ничего не подозревающий Гук выпалил, влетая в фокус камеры: — Это Алика? Ты уже сказал ей, что для мамы наших малышей нашёлся донор? — Донор её брат. Виктор. Она знает... И Шихёк теперь знает. Он нас слышит. Это связь с ним и с Аликой... — поникшим голосом ответил айдол. Чон округлил от ужаса глаза. Директор посмотрел на парней, на фото детей, снова на парней... Потом как-то резко вздохнул, пытаясь набрать в грудь воздуха, но не сумев этого сделать, выронил телефон. Бледнея, он вытащил из кармана трясущимися руками какую-то баночку, попытался раскрыть её, но крышечка не поддавалась пухлым пальцам, они соскальзывали. В этот момент он обмяк и завалился на бок, осев под собственным весом, как брошенный мешок. Выпавшая баночка стукнулась о край стула, треснула и раскололась. Таблетки малюсенькие высыпались из неё и разлетелись по полу подпрыгивая и закатываясь во все щёлки и углы. По симптомам это было похоже: - "Что? Что это может быть? "- судорожно думала я, пока директор пытался открыть баночку. Но, как только его тело обмякло и я увидела таблетки, разлетевшиеся по кабинету, поняла: - "100% - сердечный приступ. Инфаркт? Инсульт? ... И, если в Корее так же лечат сердечников, то эти мизерные таблетки, ни что иное, как нитроглицерин! Его кладут под язык..." - в пять или десять секунд пролетели мысли. Запрокинув еле-еле назад тяжеленную большую голову директора, что облегчило мне попытки открыть ему рот, нажала большим пальцем на подбородок. Приём безотказно сработал: расслабленные мышцы поддались и нижняя челюсть ушла немного вниз, открыв рот мужчины. Трясущимися руками я судорожно пыталась подобрать таблетки. Когда пара из них оказались у меня, я отодвинула мясистый язык, который расслабленно заполнял всю полость рта и пальцами другой руки положила обе таблетки туда, вернув на место язык и челюсть. Секунд 10-20, а то и 30 нужно подождать, пока таблетки растворятся и начнут действовать... Срывающимся голосом Чонгук закричал, осознав весь ужас произошедшего. Я досчитала до 20, но цвет лица директора изменился слабо. Тогда наклонившись совсем близко, распахнула кардиган на груди мужчины, прислонив ухо к богатырской грудной клетке и стала слушать, задержав дыхание... Сердцебиение не прослушивалось. Трясущимися руками попыталась нащупать пульс - безрезультатно. Тогда заорала парням: — Скорую! Вызовите скорую! Остановка сердца! Пытаясь взять себя в руки, Тэ стал дозваниваться до службы спасения Кореи. Долго, как мне казалось, очень долго, пытаясь доказать диспетчеру, что он не шутит и что международный звонок не повод отказывать в приёме вызова... В это время судорожно пыталась вспомнить алгоритм действий при остановке сердца. Надо заставить сердце сокращаться до приезда скорой... "Непрямой массаж сердца!" — стучало у меня в висках. Я попыталась сделать несколько толчков двумя руками, упираясь в могучую грудную клетку Шихёка, но у меня не хватало ни сил, ни веса, я сильно ослабла. Попыталась снова прослушать дыхание, потом вскочила с колен, поставила свою ногу в ярком красном кроссовке на грудь мужчины и снова сделала несколько движений, пытаясь заставить его сердечную мышцу сокращаться. — Директор, господин Пан Шихёк! Держитесь! — закричал Чонгук, когда услышал, подтверждение, что вызов диспетчером спасательной службы принят. На шестом круге моих незамысловатых грубых действий, цвет лица Шихёка стал немного меняться. Это означало лишь одно: у меня получается — кровь понемногу циркулирует и таблетки стали действовать! Уже откровенно ревела и громко говорила: — Директор, миленький, очнись! Ну же, борись за жизнь! Не сдавайся! Не бросай нас! Не смей нас бросать! Ты нам нужен! Слышишь? Ты нужен нам! Мы же твои дети, ты не посмеешь нас вот так бросить! В самый трудный момент! Дыши же! — я сбивалась на русский, потом снова переходила на корейский и снова на русский.. Уже, наверное на двадцатом круге: "Пять - десять толчков грудной клетки, проверка дыхания", когда я убрала ногу с груди директора, упала перед ним на колени и наклонилась, чтобы проверить дышит он или нет к его губам, услышала быстрые шаги, звук открывающейся двери и крик кого-то из персонала: — Ты что себе позволяешь, маленькая стерва... ?! Ты чего творишь?! — этот кто-то схватил меня за волосы и попытался оттащить от Пан Шихёка, но я ударила примерно в пах мужчине, напавшему на меня и не промахнулась! Он отпустил мои волосы и загнулся от повторного удара. Отбросив его в сторону, я продолжила: поставила ногу на грудь директору и заорала во все горло срывающимся голосом: — Не смей умирать! Не имеешь на это права! Дыши уже! Открывай же глаза! — поняв, что я пытаюсь спасти жизнь директору, напавший на меня тихо сидел у стенки и, кажется стонал. Но я так орала, что не слышала его стоны сквозь собственные вопли. Меня охватило отчаяние, от паники уже не осталось и следа... Я вспомнила бьющегося в истерике над мёртвым телом жены, моего брата, вспомнила фотографию жены и дочки Шихёка на его рабочем столе... Перед глазами была пелена, всё было размыто из-за слёз. С силой сделала ещё несколько толчков ногой в грудь директора, снова упала на колени и крикнув последнее: — Дыши, зараза, я не дам тебе сдохнуть! Не дождёшься! — ударила со всей силы кулаками по груди и наклонилась к его лицу, чтобы снова проверить дыхание... и услышала сиплый выдох: — Больно же... Мои глаза встретились со взглядом директора. Через пелену солёной жидкости я увидела карие глаза с бездонным взглядом. Застыв от неожиданности, я почувствовала его дыхание и поняла, что мне не показалось, что я слышала этот стон: — Больно же... — повторил мужчина, пытаясь поднять руки, чтобы взять меня за руки и остановить, но они плетьми снова упали на пол. — Не шевелись! Не разговаривай! Нельзя! — выдавила я, обхватила его голову руками, села рядом и положила её на свои колени. Раздался грохот-топот нескольких пар ног, потом в двери ворвались сначала фигура охранника, а за ним и несколько человек в спецформе парамедиков. Зажав рот ладонью, рыдала, глядя в бездну глаз своего любимого директора, нашего любимого правителя королевства под названием Биг Хит... — Не реви, Алика... — всё, что смог сказать он. Меня увели в глубь кабинета, пытались напоить сначала водой, потом успокоительным. Но видя, как я стала биться в истерике, сделали укол, укутав пледом. Женщина-парамедик, сделавшая укол, обхватила меня своими пухлыми сильными руками и удерживала несколько минут, пока не подействовало лекарство и я не обмякла в её объятиях... Совершенно не помню что мне говорили, не помню что они делали... Уже лежа на диванчике, я слышала голос Тэхёна, который всё ещё был на связи и теперь вместе с Гуком отвечал на вопросы парамедиков, охранника и ещё кого-то из персонала компании.