Восток, как совсем не тонкое дело

РОV Озчи. "Омега... Малыш... трахнуть бы тебя, да и увезти в пустыню, чтобы не видеть, не помнить, не знать твоих милых губ, золотых волос, вишневых глаз. Вот и усни тут... блин, как пахнет... вишней в меду. Голову сносит моментально. Пойти к омежкам - и забыть... забыть про этого течного сучёнка." Думал Озчи, натягивая пижамные штаны на голое тело, чтобы не бродить по половине альф с видимым стояком. От запаха течного омеги кружилась голова и ныло в паху так, что он готов был разорвать каждого. "Низами, поэт хренов, когда привезли из города снова этого мальчишку, объявил отцу, что женится на нем, что омежка-девственник. Отца чуть удар не хватил! А когда я спросил у этого Пигмалиона хренова, когда у мальчонки течка началась и пах он так, что рядом спать невозможно, будет он его трахать или нет? Так братец попер на меня с кулаками и начал нести несусветную чушь о том, что это божественное создание не то, что членом, пальцем не тронет! Номер! Как же пахнет...сил никаких нет - сейчас стошнит от желания трахнуть его белый круглый зад. Озчи не выдержал и зашел в комнату к омежке. В тусклом свете ночника мальчик спал, разметав по подушкам свои длинные золотые волосы, весь чем-то замотанный ниже спины, он тек и, постанывая во сне, делал непроизвольные движения. Альфе снесло крышу, и он, уже больше ничего не соображая, закрыл дверь на ключ и, сняв с себя штаны, сорвал с белой круглой попки омежки тряпки. РОV Элли. Моя первая течка... боже...как хочется-то! Я не знал как это бывает, но, почувствовав в своей комнате запах альфы такой силы, что, застонав, открыл глаза и увидел этого невозможно красивого мужчину рядом с собой. Он зажал мне рукой рот, а я поцеловал его ладонь, тая от его прикосновений. Он содрал с меня прокладки, которыми беты обвязали меня и...даааа...подался ему на встречу. - Ты, течная омега, ты шлюха, ты моя блядь... - он шептал это мне на ухо, вставляя в меня палец и растягивая мою нежную, текущую смазкой звездочку. Добавляя второй палец, он укусил меня за ухо и начал трахать пальцами. Потом добавил третий, а я уже извивался, как мог, насаживаясь сам на него. - Потерпи немножко, сейчас будет больно, - сказал он, и вставил в меня огромную текущую семенем головку. великолепного члена. И замер, обнимая меня руками: - Не больно? - Нееет, продолжай... - я выгнулся, подставляя ему мою не растраханную попку и он засадил мне на всю длину...я упал на подушку от неприятного ощущения, но смазка обильно текла по ногам, и он стал вбивать в меня свой член неистово и быстро. - Ебливая сучка....течный малыш...какой ты узкий, - сказал он и кончил в меня первый раз. - Я хотел тебя с того момента, как увидел, - шептал мне этот полубог, переворачивая на спину,- забеременеешь от меня - женюсь. - А Низами? - Он уезжает через неделю, а я сделаю все, чтобы вашей свадьбы не было! - и он вошел в меня, на сей раз сверху, и, смяв мои губы, стал играться с моим языком, "насилуя" мой рот. Когда он вошел, я застонал от наслаждения и потек, а он вышел из меня и, вставив снова, стал проделывать со мной что-то немыслимое. - Затрахаю мою "девочку"! - и выйдя, наклонился над моим сочащимся членом, стал отсасывать мне, а когда я слился в его жадный, жаркий рот, он вернулся ко мне и, "угостив" меня мною, стал медленно, с наслаждением, вставлять мне. Войдя до тугих яичек, стал драть меня так, что искры из глаз посыпались, и я был только безвольной куклой вдалбливаемой в постель...а потом он залип во мне. Задрав мне ноги, он трахал меня, не знаю сколько времени, не позволяя даже дернуться, я повис на нем, а он не мог остановиться. Позволив мне уснуть только когда сам утомился, и я проснулся с ощущением заполненности. Его семя залило во мне все пространство....он был так глубоко, что мы не могли расцепиться еще долго. Я не понимал, где нахожусь и только спавший на мне Оззи, приникший к моему истерзанному соску, напоминал на каком я свете. Он трахал меня во все время моей течки, сцепляясь и наполняя меня снова и снова. Я уже был на последнем издыхании, когда он отнес меня в ванну и там еще раз трахнул меня, уже без сцепки, и в этом мы увидели знак... он целовал мои опухшие от поцелуев губы, дрочил и помог мне, кончив, излиться в его руку. - Маленький, Вишенка моя...теперь ты мой, - и он надел мне на руку кольцо и браслет на ножку. На четвертый день я открыл глаза от ощущения пустоты и заплакал...Озчи рядом не было. Слуги сменили постель и теперь даже запаха его не осталось. А поздно ночью он разбудил меня. - Почему глазки зареваны? - спросил он, медленно целуя мое обнаженное тело. - Я думал ты не придешь... - сказал я, пряча лицо на его широкой груди. - Даже не думай! Пока можно будет, буду трахать тебя все дни и ночи на пролет! Вишенка моя сладкая... - и он, впившись в мой рот, стал тереть мои, уже ставшие чувствительными от прикосновения его рук, соски. - Не буду тебя мучить, - сказал он, потрогав мой натертый проход, обведя его пальцем по кромке. - Я есть хочу... - попросил я его несмело, все же я немножко боялся его. Он такой красивый, но он альфа и умеет быть жестким и, наверное, даже жестоким. - Конечно, чего ты хочешь? - он поставил передо мной поднос со всякими диковинными яствами. Я такого и не пробовал никогда. Закончив есть, я почувствовал, что так хочу его и снова из меня потекло, но уже не так сильно. Он был особенно нежным и позволил только попробовать "сделать ему приятное", а когда увидел моё неумение (или нежелание),смеясь моим неумелым попыткам, сам облизал каждый сантиметр моего тела и пометил меня, укусив в шею. Теперь я стал окончательно его собственностью. РОV Озчи. Трахать мальчишку оказалось немыслимым удовольствием. Я растрахивал его невинный течный зад, вторгаясь в узость шелкового прохода. Заполнять его, заливать его снова и снова, спать в нем. Ставить ему засосы тереться об его нежный детский член, даже сосать ему, зная, что он только мой и только подо мной он выгибается сейчас и впускает меня в себя первого...он будет моим....только моим....заебу его....будет рожать мне каждый год по сыну! Кончаю в него в который раз...в дверь стучали так, что чуть не снесли. А мне похуй! Я в моем мальчике и шли бы вы все отсюда! Отец, а потом и Омар, сообразили в чем дело и нас больше никто не трогал. Засыпает мой малыш. Поднос с едой и напитками под дверь поставили. Потом... Смывая с его нежной кожи следы любовных схваток, возбуждаюсь и...еще трахаю его...как он выдерживает? Малыш...вишенки мои....давай...помогу тебе...нежный мой...сладкий такой...ОН кончил, и приник ко мне в истоме...спи...отдыхай, счастье моё. Скандал разразился неимоверный. Отец орал так, как будто наступил конец света, а потом, все же, сменил гнев на милость, позволив Эллу стать моим "младшим" мужем, при условии, что "старшим" будет тот, кого выберет отец. Но я-то знал, что кроме моего Вишенки мне никого не нужно, не зря же я отбил мое сокровище у любимого брата. Который, после объяснения с малышом, уехал, не сказав мне ни слова.