Восток, как совсем не тонкое дело

Элли. За все на свете надо платить, и за наши с любимым ночи я расплатился сполна. Живот тянуло и крутило так, что в одно не прекрасное утро я проснулся от собственных стонов, Оззи в ожидании врачей мерил шагами комнату. У меня распухли губы, веки еле поднимались, соски набухли и стояли, как две горошины. К горячему животу было не прикоснуться, голова тяжелая, как чугун. Чьи-то невидимые руки меняли прохладный компресс на горячем лбу. - Пиить... - попытался попросить я, но с губ слетел нечленораздельный стон. В ответ мне в губы ткнулась трубочка, и я втянул в себя воду. - Он же с лимоном любит... - прозвучал едва узнаваемый голос, полный нежности и сострадания. - Пока мы не поймем что это, никаких аллергенов до прихода врачей. Я вызвал лучшего аллерголога. - Ты сам выглядишь неважно, Марик. Шел бы, поспал, с ночи сидишь с ним. - Малышу плохо, как я могу спать? С тех пор, как он появился, как будто светлее в доме стало. - Ты прав, это чудо всех очаровало. Даже отец каждый день спрашивает о нем. И разговоры о выгодном браке перестал вести. - Оззи... - тихо позвал я. - Малыш, попробуй поспать? А? - я вцепился в его руку и задрожал от плача. Он прижал меня к себе, и его руки, поглаживая, успокаивал боль и жуткое желание почесаться. - Его надо раздеть и осмотреть, трусики тоже... Жало может быть где угодно. Не дай бог клещ, хотя на клещей такой реакции не бывает. Мне стыдно, в несколько рук меня раздевают и осматривают везде, даже интимные места, каждую складочку, каждый участок кожи. Перебирают волосы на голове. - Ничего...принц, с вами что? - Лимфоузлы припухли немного. - Так, вспоминаем что мы оба пили, что ели? - Они оба пьют лимонную воду, - тихо произнес Ли, ему ли не знать, он и мне стал добровольной нянькой. - Значит, исключаем цитрусовые, красные овощи и фрукты. Доктор ушел, вколов нам обоим ударную дозу антигистаминного препарата, а меня еще "помучили", чтобы убедиться, что со мной и с ребенком все в порядке. Я пытался ускользнуть от неприятной процедуры, но руки Оззи так сильно и нежно держали меня, что я, расслабившись, почти ничего не почувствовал. Отключился у него на руках и проснулся от отсутствия рядом горячего тела. Он ушел, чтобы избежать искушения, я понимал его и все равно поплакал, мне не хватало его сейчас, хотелось прижаться к нему и не отпускать. Три месяца спустя. Озчи. Все! Эта обезьянка точно допрыгается у меня! Цветок они там какой-то с таким же дурным Ли посадили и теперь ходят смотреть: расцвел или нет? Идиотизм какой-то, живот скоро на нос полезет, а все как кузнечик скачет - туда-сюда, туда-сюда, в глазах рябит! - Элли, опять босой бегаешь - тапки одень. - Я не маленький. - Ты - хуже, ты беременный и беречься должен, сядь, кому говорю, привяжу тебя! Малыш, тебе нельзя уже так напрягаться! Когда ты меня слушаться будешь? Поешь нормально и пойдешь цветы свои смотреть! - шлепнул по руке, опять куски хватает! Поймал его и, усадив на колени, накладываю ему на тарелку всего понемножку, поёжившись, он все же начинает есть. Ну мальчишка, ни дать, не взять, пятый месяц, животик округлился, соски набухли и весь такой сладкий. Каждую ночь пялю его, и он такой чувствительный стал, сам, наконец-то, стал ласкаться и не краснеет, как раньше. Губки какие сладкие... Вишенка мой... Так бы облизал его всего...ну будет тебе сегодня ночью! Тискаю его попку и глажу тугой животик, зарываясь в открытую шейку. Волосики опять поднял, значит опять ковыряться будет с Ли в саду, неслух! - Обещай мне, что поспишь днем! Буду звонить - проверю! Целуй папочку! - стираю белые усы, оставшиеся от молока и тону в его поцелуе... Вот как теперь работать? Теперь весь день буду рассматривать в ящике стола его фотографию и дрочить в туалете. А сегодня контракт подписывать! Раньше девяти точно не выберусь, а малыш не уснет без меня. А! Начальник я или нет? Он еще в утренней рубашечке, сквозь которую видны сосочки, стягиваю с него бандаж и обвожу растянутый пупочек пальцем... - Оззи, тебе на работу! - Работа - не волк, - тру ему сосочки через рубашечку и он, сверкнув глазками, берет меня за руку и начинает выцеловывать мои пальцы. Я расслабляюсь... Закрываю глаза, ласки нежного язычка заставляют меня дышать через раз и расстегнуть брюки. Задираю его рубашечку, оглаживаю животик, сжимаю попочку и вставляю пальцы в его уже влажную атласную дырочку. Он выдыхает и закусывает губку.Раскладываю его на козетке, срываю галстук, его пальчики расстёгивают мне тугую верхнюю пуговицу рубашки и все, я, уже в полной боевой готовности, вхожу в него, нависая над ним. Член входит не до конца, и я снова вынув, ввожу его в сладко истекающую дырочку, с каждым разом входя все глубже и глубже. Он мечется подо мной, пальчики побелели от натуги, губки закушены, я на минуту останавливаюсь и продолжаю брать моего сладкого мальчика на всю длину. Кончаю и выхожу быстро, чтобы не залипнуть и он, хныча, пытается остановить меня. - Вечером, мой сладкий, все тебе будет: и я и еще кое-что! - дотрахиваю его уже пальцами и помогаю кончить. Он сливается мне в ладонь и расслабленно кивает. Заправляю рубашку в брюки, застегиваю молнию, и смотрю как он вздыхает, закрывая расслабленно глазки, накрываю его еще не остывшего пледом из дикого шелка. Он еще не знает какой сюрприз его ждет! Только придется его временно отселить в крыло омежек, ну да не надолго! Должны же быть у моего любимого мужа и будущего наследника империи Абу Ази соответствующие покои! - Оззи, а моя просьба? - я забыл! Малыш же просил ноутбук! - Прости, любимый, просто мне пообещали привезти для тебя нечто особенное и никак... - Оззи, ну не ври мне! Ты устаешь, много работы, я тут еще со своими капризами, скажи - замотался и забыл? Мне остается только, встав перед ним на колени, уткнутся носом ему в животик. Он гладит меня по волосам, своей маленькой ручкой поднимает мою дурную голову, смотрит в мои виноватые глаза и целует меня, обнимаю мое сокровище и укачиваю его, как ребенка. Он застегивает мне пуговицу, повязывает галстук и приглаживает слегка растрепавшиеся волосы. - Обещаю, что у моего малыша будет самый лучший ноут, какой есть на этом свете! - Оззи, мне надо маленький и без наворотов, пожалуйста! - Как скажешь, любимый. Только обещай мне не переутомляться? - Хорошо, папочка! Улыбаясь, качаю головой - хочется верить. Омар. Малыш сегодня долго не выходит. По его заспанной, довольной мордашке все видно, молодец, братишка! Мальчик летает, как на крыльях, мой Ли с трудом за ним поспевает. - Элли! Ну вот, куда ты полез? Слезай сейчас же! - ну надо же - скакнул на лестницу, чего-то там не так ему! Ли стаскивает его чуть ли не за шиворот и, схватив в охапку, несет ко мне в беседку. - Вовремя вы увидели, мой господин, у него голова закружилась! - Что? Голова закружилась? Ты с ума нас всех сведешь! Учти, все скажу твоему мужу! - И не надо сырость разводить! Не разжалобишь, - я с трудом сдерживал улыбку, глядя на испуг малыша. - Ли, принеси нам мятной воды, и мне и ему надо успокоится. - А яблок можно? - Хорошо, и яблок, только зеленых и кислых! - он заулыбался и сморщился. - Кружится? - Да не очень, просто все тело, как песком пересыпано, и живот тянет. - Это ты слишком долго на солнце был, сейчас Ли тебе льду колотого принесет, пойду, скажу ему. - Омар! - Да, милый? - Не уходите, мне с вами поговорить надо, пока Ли не вернулся, - у него был очень озабоченный вид. - Я... Меня когда...везли... - и он всхлипнул. - Изнасиловали? - он кивнул. - Только... - Я понял, малыш, можешь не продолжать. И это тебя мучает? - Угу... - Сказать тебе, что все пройдет и время лечит раны? - Не лечит... - Лечит, поверь солдату! Единственное, что может нас тревожить - это совесть, а тебя и это не должно тревожить. Ты ни в коем случае не должен винить себя в том, что случилось с тобой! - Но... - Малыш, что ты мог сделать, чтобы защитить себя? Подумай! - ...ничего, - едва слышно прошептал он. Господи! Как хотелось обнять и прижать его к себе и укачивать, как маленького ребенка! Только чтобы никакие дурацкие воспоминания не терзали эту милую головку! - Нет смысла винить себя в том, чего ты не мог изменить, чему ты никак не мог помешать. И все, попытайся забыть, отпусти себя. - А Оззи можно сказать? - Я не думаю. Наш Озчи жуткий собственник, он начнет искать и найдет этих мерзавцев, не сомневаюсь в том, что с ними будет дальше. Да и сам он может пострадать. Давай поступим по-другому? Я уж не такая старая развалина и могу сделать так, чтобы они перестали воровать красивых европейских омежек для продажи или для выкупа? Так, мне кажется будет справедливо и успокоит, надеюсь, тебя? Неожиданно он порывисто обнял меня и прижался тесно-тесно. Хорошо, что я бета, а то, вдохнув сладостно-молочный аромат его разгоряченного тела, я бы не сдержался, да и теперь силы оставили меня и, подходивший Ли, едва успел поймать меня. Открыв глаза, я увидел две пары обеспокоенных глаз. - Жарко сегодня... Прибежавшие слуги помогли донести меня до моих покоев, а вечером уже окончательно пришел в себя под пристальными взглядами брата и отца. - Опять капельница, док, ты так в наркомана превратишь меня, и так вены все истыканы, - попытался я улыбнуться. - Помолчи, сын, испугал ты нас, столько часов без сознания. Мне осталось только, отвернувшись к стене, вспоминать сегодняшний день, ощущение блаженства от доверчиво прижавшегося ко мне хрупкого тельца, с заключенном в нем чудом - новой жизнью.От такого хотелось жить, жить, жить, а не умирать, от медленно подтачивающей силы болезни.