Восток, как совсем не тонкое дело

Озчи. Три дня возле него, мой малыш... Мы едва тебя не потеряли! Какую шутку играет с нами жизнь: так же уходил мой папа - тогда еще не придумали такого аппарата, и он истек кровью, давая мне жизнь, с моим мальчиком все будет в порядке - выходим и откормим, он еще будет славным, красивым юношей, самым красивым, прекрасным и телом и душой. Тело-то нарастет, а вот где душу взять, такую, как у него? Ясную, светлую, ангельскую... Глажу его волосы, перебирая каждую прядку, стираю с высокого лба пот, целую запавший висок. Сейчас его увезут на перевязку - не живот - сплошная рана: катетеры, трубки, точащие из такого совершенного в своем изяществе тела. Нет, рожать ты у меня больше не будешь, хватит, натерпелся. Во всяком случае, в течении трёх-пяти лет точно! Окрепнешь, повзрослеешь; только я буду всегда рядом - охранять, защищать и поддерживать тебя, любимый мой мальчик! Сейчас одно на повестке дня - чтобы ты очнулся, врачи делают все, а ты "застрял" где-то там, я знаю, тебе там хорошо - нет ни страданий, ни бед, мы с сыном не выживем без тебя! Пою его с ложки, медленно бежит вода, вижу как сглотнул...слава Всевышнему, жив! Держу его слабые пальчики в своей руке, перебираю, и думаю: как же ты дорог стал мне...нет никого на свете лучше моего малыша и нашего с ним сына - богатыря. Опять звонят, ну что мир рухнет если я сейчас не подпишу эти треклятые бумаги? Отец...его голос звучит так успокаивающе, на смену мне едет Ли, отец прав, надо хоть немного поспать, а потом ехать покупать "приданное" обоим малышам! Для моего красавца все магазины скуплю - пусть будет все самое-самое лучшее. Мысли...куда от них дется. Вот и Ли приступил к обязанностям няньки: вдвоем мы аккуратно моем нашего малыша - хотя бы жар спал и воспаление брюшины уже не выглядит так устрашающе. - Очнулся, хороший мой! - Оззи, я родил? - Да, любовь моя! Такого здорового сына - альфу! - Я хочу посмотреть на него, можно? - он еще спрашивает! Конечно, что ему теперь нельзя? Ему все можно, крошке моему, моему любимому малышу! Кладу тяжеленький сверток на постель и раскрываю пеленки - каким восторгом светятся мои вишневые глазки! - Нет, нет, не двигайся! Тебе нельзя поворачиваться, хороший мой, потерпи! Он, скосив глаза, смотрит на чудо, едва не стоившее ему жизни, а вот спроси у него кто-нибудь сейчас: если бы все пришлось пройти заново, согласился ли он повторить бы все это? Он бы, не раздумывая, ответил "да". - Малыш, давай покушаем и спать, хорошо? Тебе надо сил набираться! - А можно сын со мной полежит? - Хорошо, но как пискнет, сразу унесем - слабенький ты еще у меня, тебе надо сейчас, как и ему, много спать и кушать, тебе силы восстанавливать, а ему - расти. Через три дня везу моих малышей домой: у моего Элла мордашка так и светится от счастья - дали подержать сынишку, пока ехали в машине - тяжеловат младенчик для папочки - ему больше килограмма нельзя поднимать, а тут почти четыре! Как только доносил, колобочек мой! Ну да теперь все позади, главное, что бы он поправился и швы не разошлись, придется поставить некоторые ограничения - так и вижу его насупленные бровки, когда буду с ним говорить об этом, не сейчас! Вношу его в ванную, ставлю под душ, сам смываю с моего мальчика запах больницы, сушу его прекрасные золотые волосы и уже дремлющего, мою сладкую Вишенку, укладываю в кроватку со множеством подушек, непременно на спину! Обкладываем с Ли его тельце подушками - что бы если будет двигаться во сне не дай боже, перевернется на животик! Целую его пальчики и висок: - Отдыхай, любовь моя! Утомительный денек для тебя был! - он нежно фыркает и, потираясь носиком об мою руку, засыпает...Счастье мое... - Элли, послушай, прошу тебя, это все только для тебя, потому что ты еще слаб, и пока не окрепнешь, настоятельно прошу придерживаться правил: мы с доктором все обсудили и если ты любишь меня, постарайся следовать им? Первое: из покоев одному - ни ногой, второе: в сад, только гулять! Не сажать ничего, не нагибаться, на лестницу не лезть, а увижу без няньки вышел - запру, и будешь в комнатах сидеть пока не поправишься! И последнее - за ноутом не засиживаться, днем спать не менее 2-х часов! - Оззи, ты хочешь, чтобы я не жил и не дышал? - Элл, не утрируй, я что требую невыполнимого? - Нет, но я надеялся... - и он заплакал! Всемилостивый, прости меня! Его слезы прожигают мне душу. - Вишенка моя, не надо так расстраиваться, ну посмотри на меня? - тормошу его словно мягкую зверюшку, он, наконец - то, расслабился и засопел. - А ребенка покормить можно? - молоко у него подошло сразу, как очнулся, только в клинике ему сцеживали, а теперь сам должен кормить. Приношу сына, подкладываю подушек, чтобы Элли кормил, не садясь на постели - еще нельзя животик сгибать. Ли присмотрит, и я выпросил у отца две недели чтобы побыть с ними. Сосочки у малыша набухли и, приложив младенчика к груди, провел им ему по губкам, тот, засопев, начал сосать... Как красиво! Я никогда не устану любоваться ими - мои малыши, люблю вас!