Восток, как совсем не тонкое дело

Прошло два года. Низами. Я иду по знакомому коридору клиники, мне нужно разобраться со страховкой и медкартой Оззи, чтобы передать информацию в Единый Европейский Банк мед. данных. Братишка успел-таки словить пулю. Элл там хлопочет над ним - простреленное легкое - серьезная штука, с его-то сердцем. Да, дожив до 30 лет, он начал чувствовать где что у него в организме находится. В голове крутятся мысли по поводу поисков папы Элли. Впечатление такое, что кто-то, очень не хочет, чтобы он нашелся... Весна... я люблю это время года! Кругом влюбленные парочки, омеги текут и начинают обращать на меня пристальное внимание. Смешно, братишка, когда-то был прав, обозвав меня "бесполезной бетой", - я, как бета, мало чувствителен к феромонам омег. Пахнет цветущей вишней. Вдруг, входя в бокс за картой, чувствую ошеломляющий запах вишневого варенья с пенками, такое, как варила старшая мачеха, мама Омара и моя тетя. Моя мама всегда давала мне слизать пенки и ей часто попадало за это от старшей сестры. Боже! Какой запах! - Господин, не могли бы вы мне помочь? Огромные, черные, подернутые мукой глаза, темно-каштановые волосы с немыслимым отливом, скрывают тоненькую фигурку в мешковатой больничной рубашке, расходящейся на розовой попке. Изящные, длинные, нежные ноги с алебастрового цвета кожей. - Чем я могу? - и замираю, понимаю ЧЕМ именно: собственный стояк в области ширинки не дает мне спокойно вздохнуть! Иду за этим чудом, как завороженный, мои руки сминают изумительно мягкую кожу на попке незнакомца... Сумасшествие? Нет, моя природа берет свое! Этот чудесный омежка мой! Только мой и ничей больше! Мой! Рука скользнула внутрь половинок и нащупывает текущую смазкой дырочку, пахнущую вишней. - Прошу вас... - шепот, ласковые руки расстегивают мне штаны, и я уже сам укладываю его и пристраиваюсь между ног, рывком входя в невозможно влажную глубину. Короткий удовлетворенный вздох и я, зверея, делаю все так, как будто это не в первый раз! Мошонка бьет по испачканным влагой половинкам и я в первый раз трахаю омежку! Мой член скользит в нем, а он насаживается на меня сам, чувствуя мою неопытность, переворачивает меня и садиться сверху на мой огромный член! Как он помещается в таком хрупком теле? Мне уже все равно, лишь бы это все продолжалось бесконечно! Он скачет на мне, все хлюпает, и я теперь знаю, что такое "сцепка", на моем члене набухает узел, раздувается в нем, и я кончаю в него! Он склоняется ко мне и замирает, чувствуя, как наполняет его моя сперма. Мой первый раз в жизни! - Как тебя зовут? Что ты тут делаешь? - Я ничего не помню... я просто биоматериал для врачебных экспериментов. - Тыыыы?! - Меня продали институту... - Кто твой куратор? Он называет мне имя знакомого профессора. - Я выкуплю тебя! Такая красота не должна быть просто биоматериалом! Ты мой, только мой, вот моя визитка, как только закончится течка, я выкуплю тебя. А теперь, иди ко мне... - И снова радость обладания. - Мой сладкий...только мой...и у меня, у нас будут детишки! Через неделю Люк Стивенс - так он числился по бумагам, выданным мне в институте, вошел в мой дом, и, как позже выяснилось, уже беременным. Я с удовольствием одеваю моего будущего мужа, вожу его по магазинам, скупая все, что ему понравится! Помолвка состоялась буквально через пару дней. Я был совершенно очарован им, он так очаровательно смущался и краснел, и так страстно отдавался мне ночами. У него несомненно был опыт, да и биологический возраст показывал, что он старше меня, да какая разница! Мы пара! Мы, как Озчи и Элли! Скорей бы они приехали, чтобы устроить небольшую, но настоящую свадьбу! *** - Брат, ты совсем с головой не дружишь? Привести в дом неизвестно кого?! Ох, Замми! И это в то время, как на нас с Эллом покушались! - Сядь и не психуй, Ли, принеси ему его лекарства, а то вон как разошелся, даже покраснел. Давай ты успокоишься и поговорим, наконец, нормально? Без эмоций! Вошедший Ли и, прибежавший на наши крики Элл, уговаривают упрямца отдохнуть после полета и не набрасываться на меня со скоропалительными обвинениями. Рука у Озчи на перевязи и малыш около него "хороводы водит". Хотя,...какой он теперь к черту "малыш"? Шикарный парень с развитой мускулатурой, но не качек, отросшие светлые волосы с теплым рыжеватым оттенком спелого абрикоса. А глаза, они стали еще глубже и... печальнее? Если б не мой Люк, я бы снова влюбился. Вдруг, меня что-то кольнуло. Я посмотрел на Элла, и перед глазами возник Люк: губы того же рисунка, разрез глаз и телосложение...наваждение какое-то... - Элли, уложишь своего мужа, спустись ко мне, пожалуйста? - Нет, Элл не будет знакомится... - тонкая ладошка закрыла сердитые уста. - Хватит бушевать. Все... идем, отдохнешь сейчас, успокоишься, доктор что сказал? Что выписывает тебя под мою ответственность. Так что, извольте слушаться, мой господин... С удовольствием наблюдаю "маленькую семейную сценку" - и ведь пошел! Наш племенной бычок послушался маленького матадора и дал себя укротить! Ай да малыш! Спешу теперь к своей Вишенке, разволновался, наверное, услышав грозный рык Абу Ази? Ничего! Нашла коса на камень: не перестаю удивляться переменам, творящимся с моим братом - вечно вспыльчивый в жизни, тонкий дипломат в том, что касается бизнеса и политики страны. Как его на президентство не уговорили? Вижу и тут проделки нашего маленького омежки - вот кто прирожденный дипломат! Ему бы еще курс прослушать, но нет, какой там! Не терпится ему - вижу, как вспыхивают его глазки при разговоре о детях, как не спускает с рук Керима, несмотря на ворчание мужа и Ли. Постреленок только папу и слушается, и без штанов бегает теперь исключительно в детской! - Люк, ты где? - в комнатах звенящая тишина, прислушиваюсь и слышу приглушенный вздох - так и есть: забился в уголок дивана и уткнулся головой в колени. Его можно совсем не заметить в надвигающихся сумерках. - Посмотри на меня, милый, подними свои глазки? Резануло - как похожи! Он и Элл... "Нет...этого не может быть! Его искали по всей Европе, а он... в качестве "биоматериала"?! Поистине "неисповедимы пути Господни"!!! Шепчу ему успокаивающие слова, глажу его руки, плечи, касаюсь нежной кожи щек, шеи и, вот уже навстречу мне раскрыты знакомые, любимые уста с вишневым вкусом. Сминаю их и тону в жарком поцелуе, но сдерживаю себя...все же мое счастье в положении и сейчас самый опасный триместр. - Низами, ты просил... ПАПА?! - в комнату влетает Элл и, замирая на месте, точно в замедленной киносъёмке, оседает на пол. Мы оба бежим подхватить его и... - Элли, сынок?! - и две головки: одна светлая, другая темная у меня в объятиях. *** - Папа, где ты был все это время? - они оба сидят закутанные в пледы, с чашками горячего травяного настоя, заваренного обрадованным Ли. Семья в сборе! - Милый, я мало что помню с того момента, когда услышал о гибели мужа и...сына. Отец, до последнего, надеялся найти тебя и вот, вроде удалось напасть на след, но...они погибли, а с ними, мне показалось, что прекратилась и моя жизнь. Меня как будто не стало. Со слов Низами, я знаю, что непродолжительное время существовал в виде "биоматериала" в одном из научно-исследовательских институтов. - Как ты попал туда? - Если б знать - помню только, что меня туда привезли грязного и больного, а там меня вымыли, дали новую одежду и... лечили, а вот от чего - не знаю. Замми, ты ведь все мне рассказал? Я только кивнул головой. То, что я выяснил, не узнает никто и никогда - эта тайна умрет вместе со мной. С моим другом - хакером, мы стерли все записи о пребывании Люка в том злополучном учреждении. Люка Стивенса больше не существовало. Теперь мой муж и возлюбленный, бывший Антерно Люсьен, а сейчас Абу Ази(урожденный Эллиай Салим). - Вот что я нашел... Смотрите! - спустившийся сверху, из спальни, Оззи принес ноутбук и, разложив на столе порядочную стопку бумаг, начал строить генеалогическое древо наших с Люсьеном семей: - Вот родоначальник нашего общего рода - шейх Салим Абу Ази ибн Сей. Вот его трое сыновей: от одного и того же потомка - Абу, Оззи или Озчи, Ази, Замми - Низами, Сей-Салим - мы все родственники в третьем поколении! - Боюсь, что мы в близком родстве. Оззи, мне сын сказал, что вы успели взять из нашего особняка в Германии альбом? - Да... Вот он... Всемилостивый! Это же мой папа! - И мой любимый старший брат Серж, он пропал, когда ушел из здания дипмиссии нашего посольства. - Его украли кочевники... - Да, и не будем говорить, что с ним происходило, пока наш отец не отбил его у них... - Это не для твоих юных ушек, сынок! - Ну, папа?! - Эй, ты в семье младший и кому-то надо идти спать? Время уже за полночь, тебе тоже твой доктор не велел нарушать режим, маленький мой! - Озчи, обняв со спины Элла, повел его вверх по лестнице. Тот не сопротивлялся, боясь причинить мужу боль случайным движением. - Домашний деспот! Папа! Ну хоть ты ему скажи? - Милый, нам всем, действительно пора спать, а особенно тебе! - Замми! Я только развел руками, и он ушел "обиженный" на всех на свете. Оззи спустился через полчаса. - Уснул. - Обиделся? - Даже поплакал, а потом уснул... - Каким он стал...Так что, ваш папа и мой брат - одно и то же лицо... Так-то, милый деверь! - Получается, что Элл мой двоюродный брат? С ума сойти! - Нет, если разбираться формально, то у нас с Сержем разные папы-омеги, а отец один. Я даже не берусь определять степень родства. - Все, давайте укладываться, а ты, мой милый, совсем засиделся, - с удовольствием собственника, я положил руки на уже округляющийся животик. Мой дорогой Лю обнял меня таким привычным жестом, что мурашки побежали по коже от нахлынувшей нежности...