Жизнь сурка

Ничто так не укрепляет дружбу, как совместное закапывание трупа.

— Ты так улыбаешься, что аж зубы сводит, — проворчал Эл, мрачно глядя на Лайта. — Какого черта ты всегда такой счастливый? Детектива можно было понять: Рикка накануне устроила ему сцену на тему «я же тебе говорила», а потом побежала проверяться на случай, если случайно заразилась. В итоге Эл целых три часа сидел в номере один, кофе пытался сделать самостоятельно, но не уследил за туркой (дважды), и, в качестве финального аккорда, поужинал омлетом и отбивной, а не мороженым, как хотелось бы. — Таки шо ви имеете против, молодой человек? — весело фыркнул Лайт. Теперь во взгляде Эла читалось явное отвращение. — Ты сейчас говоришь, как моя бабушка. Если можно было выглядеть счастливее, чем постигший нирвану буддист, то Лайту это удалось. — Бабушка Сара из Из’гаиля? — Бабушка Саша, валютная проститутка из Бурятии. Баба Саша умерла от цирроза уже почти двадцать лет назад, но впечатление на маленького Эла когда-то произвела совершенно неизгладимое. — Так вот в кого у тебя этот дивный разрез глаз! — сквозь смех продолжал издеваться Лайт. Все бы ничего, но эта перепалка происходила на семинаре в Тодай, и, как бы далеко от кафедры они ни сидели, преподавателю было отлично видно, что лучшие студенты курса пинают балду. — Ягами, Рюуга! Может быть, вы выскажетесь насчет этого дела? — Вам мнение прокурора, или адвоката? — ответили они в один голос. После пары вопросов осознав, что завалить студентов за неуважительное поведение ему не удастся, преподаватель быстро скис и отстал. — Серьезно, Ягами, съешь лимон. Лайт покачал головой. — Не поможет. Я уже выпил фенотропил. — Не припомню такого препарата, — нахмурился Эл. — Фенилпирацетам. Советская разработка для космонавтов, — любезно пояснил Лайт. — Ты сидишь на антидепрессантах? Зачем? — Ну, тут два варианта, — в голос Лайта немедленно просочилась доля ехидства. — Либо мне нужен стимулятор для мозгов, а ты мог заметить, что он мне без надобности, либо у меня депрессия. — Либо ты пользуешься им вместо дури. — Поверь мне, если бы я хотел достать дурь, я бы ее достал. — Аргумент. — Эл осмотрел аудиторию, понял, что преподаватель теперь уделяет им ноль внимания, фунт презрения и предложил: — Пойдем-ка в ту кальянную, потолкуем.

***

— У меня складывается такое ощущение, что Гражданин меня дурит, — мрачно поделился предположением Эл, выдыхая дым через нос. — Почему? — заинтересованно спросил Лайт. — Он отправлял мне подсказки относительно того, где его искать. Показал, что может контролировать не только действия жертв, как с Тейлором, но и время смерти, а затем снова стал убивать во временных рамках, которые подходят для школьника или студента. При этом стало понятно, что он имеет связи в полиции... Но если нет? Судя по тому, как выполнен тот вирусный ролик, он мог запросто взломать систему защиты на полицейских компьютерах. Что, если он просто направил нас по ложному пути, а сам сидит где-то в Висконсине? — Эл снял мундштук и предложил трубку Лайту. — Отохарада — рецидивист. Что, если Гражданин сам заставил его захватить тот детский сад перед смертью? Лайт медленно ему похлопал. — Именно, друг мой, именно. Мы можем искать этого молодчика до второго пришествия, если он не облажается. Ты, кажется, говорил, что после Тейлора были еще послания? Эл недовольно дернул бровью. — Да. Этот подонок слишком много знает. «Держи Мелло подальше от наркотиков», «найми Ниа психотерапевта» и «исключи S из программы», — когда Лайт изобразил непонимание, Эл пояснил: — Это мои крестники. Есть мысли? — Я думаю, — медленно проговорил Лайт, — что Гражданин — чертовски изворотливый сукин сын. И что преступники умирают не только потому, что он решил избавить мир от некоторого количества гнили, но еще и затем, чтобы скрыть смерти неугодных ему политиков, которых он убирает другими способами. Глаза детектива почти комично расширились. — То есть... ты считаешь, что он может убивать не только с помощью сердечных приступов? — А с чего бы у сверхъестественной силы, которая позволяет контролировать действия и время смерти людей, было такое ограничение? — легкомысленно пожал плечами Лайт. — И, Рюуга, тебе не кажется, что недавно отошедшим в мир иной сенаторам Соединенных Штатов просто неоткуда было заразиться бубонной чумой? — Для справки, — вставил Эл, снова надевая на трубку свой мундштук, — в ФБР считают, что это новое бактериологическое оружие Аль-Каиды. А то, что оно похоже на бубонную чуму, — просто мерзкий мусульманский юмор. По лицу Лайта было видно, что он думает об этой теории. — Если ты видел медицинские отчеты, то ты должен знать, что это именно. Бубонная. Чума. И, соответственно, мерзкий юмор Гражданина, а не бин Ладена. Эл нахмурился. — Черт побери... — медленно произнес он. — Утечка вируса черной оспы в России... — И вспышка малярии на саммите Евросоюза... — продолжил Лайт, кивая. — И ведь как удобно, что от этих страшных болезней страдают сплошь бизнесмены и политики, м? Эл выглядел пришибленным. — Я предполагал, что это может быть делом рук террористов, но если ты прав... Черт побери, мы в такой жопе. Лайт одарил его непонятным взглядом и внезапно сменил тему. — Сколько лет сейчас твоим крестникам? Эл удивленно моргнул, но ответил: — Младшему еще даже восьми нет. — А Гражданин уже говорит о наркотиках и психотерапевтах. Тебе не кажется, что он действительно слишком много знает? Понимает, что законным путем ничего не добьется, и действует исходя из этого? Лицо детектива окаменело. — Этот ублюдок посмел угрожать Ватари, и он за это поплатится. — А, твоя помощница, миленькая такая, с косой, одевается в средневосточном стиле? — уточнил Лайт и иронично улыбнулся. — Ничто так не мотивирует на подвиги, как дама в опасности, верно? — Он замер, словно что-то вспомнив. — Сможешь прикрыть меня перед отцом? Мне нужно уехать на пару недель.

***

Лайт уже устал изображать из себя ниндзя, следя за Мисой. Как жаль, как жаль, что она тогда не сказала точную дату своей смерти! Но ничего не поделаешь. План был предельно прост: дождаться покушения, и когда Джелос руками Лайта убьет несостоявшегося убийцу Мисы, можно будет и получить еще одну Тетрадь, и заново познакомиться со старой подругой. Правда, наблюдать за ней было странно. И не в самом факте слежки дело, просто... Амане Миса даже близко не была похожа на вдову шефа Куроды. Она уже была весьма находчива и умела манипулировать людьми, но... даже это она предпочитала прятать под маской дурочки. Об эрудированности речи вообще не шло. Это была просто миленькая блондиночка с трагической историей, своими речами о романтике до боли напоминавшая Мико. Если поначалу Лайт колебался, стоит ли перехватывать Тетрадь, то теперь сомнения отпали: Миса ничем не заслужила того, чтобы нести груз хозяина одного из Орудий Смерти. Никаких смертей, никаких тайн. Лайту казалось, что она должна бы уже встречаться со своим бывшим-будущим мужем, но, видимо, перепутал даты. Так что… может быть, ему удастся использовать свои связи, засадить убийцу ее родителей далеко и надолго, раз тот еще жив, и Мисе не придется связываться с мафией? И он еще посмеивался над Эллиотом, который не мог устоять перед «дамой в опасности». Дурак. Сам ведь такой же.

***

Разумеется, искомый маньяк напал на Мису в тот день, когда она решила скоротать вечер в баре с подружками, и возвращалась в общую с сестрой квартиру после полуночи. Лайт отсчитал ровно сорок секунд от начала монолога фрика с ножом и вышел из тени. — Миса, пригнись, — приказал он в типичном тоне майора Вестона, снимая с предохранителя свой незаконно добытый пистолет с глушителем. Миса послушалась, хотя голос ей был незнаком, и Лайт выстрелил, как подсказывали глаза Бога Смерти, товарищу Макино точно в сердце, чтобы не слишком сильно конфликтовать с Тетрадью. А потом подошел и по старой привычке, оставшейся не то от Вестона, не то от Тэтчера, сделал два контрольных в голову. Лайт обернулся на старую подругу. Миса сидела на корточках, зажмурившись и прикрыв голову руками. Да уж, не настали еще — да может уже и никогда не настанут — те времена, когда по указке ее наманикюренного пальчика убивали и пытали неугодных клану Курода субъектов. — Можешь открывать глаза, — весело хмыкнул Лайт, отвинчивая глушитель. Миса открыла один глаз, наткнулась взглядом на труп и тоненько взвизгнула. — Ты его убил? Лайт развел руками. Поскольку в одной из них он держал пистолет, а в другой — глушитель, ответ был очевиден. Миса заворожено посмотрела на него. — Ты спас меня! Лайт подумал, что спас ее кое-кто другой, пусть и его руками, но Миса спокойно проживет и без информации о шинигами. — Ну, технически... — Спасибо! — взвизгнула Миса, бросаясь ему на шею. — Я так испугалась! Ты мой герой! Как тебя зовут, мой храбрый рыцарь? Лайт, не ожидавший такого напора, рассмеялся, но обнимать в ответ не стал, чтобы не оставлять на ее одежде следы пороха. — Все потом, сначала от трупа избавимся. Нам еще повезло со временем суток и относительно безлюдной подворотней. Миса сразу же от него отцепилась и понимающе закивала. — Конечно, я не хочу, чтобы у моего рыцаря были проблемы! Лайт осмотрел место преступления и приметил подходящие для его цели мусорные баки. — Миса, отвернись на минутку, — попросил Лайт, а когда она повиновалась, указал Чезаре на тело, а затем на баки. Чезаре закатил глаза и заворчал, что его, беднягу, используют напропалую, но честно взял тело несостоявшегося убийцы за ноги, невысоко взлетел и брезгливо скинул в открытый бак. Лайт, улыбнувшись, показал ему большие пальцы. — Можешь поворачиваться. Миса развернулась, только хвостики весело вспорхнули. — Есть средство для снятия лака? — Миса утвердительно кивнула. — Прекрасно. Держи фонарик. Полей им все пятна крови, которые идут к бакам, только сама не вступи и не выбрасывай пузырек, если закончится. — Да, капитан! — с улыбкой козырнула Миса и, зажав фонарик в зубах, полезла в сумочку. — Майор, вообще-то, — пробормотал Лайт, направляясь к импровизированному гробу. Он открыл рюкзак и достал четыре литровых фляги с бензином. Затем снял перчатки и верхнюю кофту и кинул в бак вместе с пистолетом и глушителем. Миса тем временем, аккуратно переступая и поливая пятна крови аммиачной жидкостью, почти дошла до Лайта. Чезаре висел в воздухе и качал головой, сжимая пальцами переносицу. — Ты все? Отлично. Лайт тщательно облил труп бензином, завинтил фляги, спрятал их в рюкзак и достал спички. Они с Мисой встали перед баками, словно перед гробом, и Лайт, почувствовав некую ностальгию по своей марсианской жизни, произнес: — Как говорил полковник О’Брайан, у всего есть свой конец, и только у колбасы их два. Гори в аду, подонок. — Он поджег пучком несколько спичек и одним экономным движением отправил в бак. Дохнуло жаром. Лайт улыбнулся и взял Мису под руку. — Пора линять, пока нас не засекли. Угостишь кофе? Миса кивнула и довольно зажмурилась. Бешеная адаптивность, словно и не ее пытались убить несколько минут назад. — Так как тебя зовут, о, мой спаситель? — Ягами Лайт. Студент, занимаюсь подделкой документов, подрабатываю в прокуратуре. За исключением чрезвычайных ситуаций, таких, как сегодняшняя, законопослушный гражданин. Миса прекратила восторженно улыбаться и внимательно на него посмотрела. — Это игра слов, или?.. Лайт тонко улыбнулся. — Кто знает?..

***

Тетрадь шлепнулась на стол, когда Лайт с Мисой пили уже по второй чашке кофе и разговаривали «за жизнь». Миса от неожиданности выпрыгнула из-за стола, и Лайт, жестом велев ей держаться подальше, коснулся знакомой черной обложки. — Эта Тетрадь предназначалась не тебе. Высокая, широкоплечая шинигами с повязкой на глазу определенно была ему знакома. Лайт зло сощурился и сжал зубы, наблюдая, как Рем — он помнил, что шинигами Мисы звали Рем — заинтересованно склоняет голову, наблюдая, как меняется имя у него над головой. — Guten Abend, Untersturmführer Moser. Чезаре смотрел на начавшую меняться Рем почти с сочувствием. — Лайт, что... — начала Миса, переводя взгляд с Тетради на него. Лайт улыбнулся, извиняясь. — Я бы хотел не вовлекать тебя в это. Она, — он повертел Тетрадь в руке, — не принесет тебе счастья. — Но... это же просто Тетрадь. Хотя и появилась из ниоткуда, — непонимающе нахмурилась Миса. — Когда-нибудь я все тебе расскажу. Обещаю. — Лайт кивнул на чашку. — Не волнуйся, я на минуту. Лайт вышел на балкон, запер за собой дверь, развернулся и столкнулся с разъяренной Райк Мозер. — Ты! — Я, — дернул бровью Лайт. — Я вывезла тебя из Биркенау, я рисковала своей шеей, и что я получила в благодарность? — О, ты считаешь, что спасла меня? — ядовито улыбнулся Лайт, впервые выпуская «погулять» Мейру. — Твоя ошибка, Райк, состояла в том, что ты в ходе экспериментов над моими соотечественниками дала мне, — консультанту, так ты это назвала? — доступ к Орудию Смерти. В тот момент тебе пришел конец. Это я написала в обстоятельствах твоей смерти, что ты уничтожишь Тетрадь, вывезешь меня оттуда и дашь убить себя! Так что не тешь себя мыслью, что ты поступила благородно, а тебя предали! Все, что я сделала, — это предотвратила еще большую бойню, чем вы устроили, украла у Аненэрбе оружие, которое могло помочь вам выиграть войну! — И почему же ты тогда не убила верхушку партии? Фюрера? — презрительно сощурилась Мозер. — Не слышала про эффект бабочки? Я не так хорошо знаю историю Европы двадцатого века, у меня не было гарантии, что на их место не придут более умные люди! — Что же... — губы Мозер скривила зловещая улыбка. — Ты идиотка, раз дала мне все вспомнить. И теперь я убью тебя — самым болезненным способом, ты будешь молиться, чтобы твоя агония… Мозер замолкла, когда Чезаре перехватил ее руку с Тетрадью Смерти. О, Лайт не был удивлен, что конфронтация перешла к этому. Его удивило то, насколько Мозер разозлила Чезаре. — Эта жизнь, Рем, принадлежит мне. И забрать ее могу только я. Тебе ясно? — процедил Борджиа, угрожающе склонившись над ней. — И как же ты мне помешаешь? — прошипела та в ответ. — О, — хохотнул Чезаре, — это не я. Убить хозяина Тетради может только тот, кто ее обронил, так сказал Король. И первой этот человек поднял мою Тетрадь. Так что если ты попытаешься... ты развоплотишься. Умрешь, прости за каламбур. Как твой друг Джелос. Мозер спала с лица. — Откуда ты знаешь? Лайт провел рукой по лицу, словно снимая паутину. — Это уже не имеет значения, — устало сказал он. — Но в твоих же интересах не доставлять нам проблем. К твоему несчастью, это не единственный способ убить Бога Смерти.