Жизнь сурка

В СИЗО антидепрессанты было не достать, и это очень плохо сказывалось на состоянии Лайта. Не хотелось вообще ничего. Частично виной этому был отходняк: слезать с допинга всегда было сложно. Сокамерники его, к счастью, не трогали, на что было несколько объективных причин. Во-первых, его привели в камеру с мешком на голове, с цепями на руках и ногах, как потенциального смертника: Лайт примелькался в деле Гражданина, да и обвиняли его в непреднамеренном убийстве, так что ничего другого он и не ждал. Во-вторых, кто-то с верхов быстро донес до остальных обитателей СИЗО, что с Лайтом им лучше не связываться — наверняка Эллиот постарался. И, в-третьих, в самом начале, когда один товарищ борзости неуемной решил к нему прикопаться, Лайт даже не встал с койки: протянул руку, изображая типичный душащий захват Дарта Вейдера. Чезаре понял его без слов и почти нежно «пожал» бугаю шею. К тому же, с синяками под глазами, мрачным взглядом и без бровей, которые он себе тоже сбрил перед тем, как сдаться (чем уродливее, тем лучше!), Лайт выглядел довольно пугающе. Вести «с воли» приходили тревожные: подозрительно зашевелился клан Курода, и в деле явно была замешана Миса. Поскольку заказывать убийцу родителей ей было уже незачем, и тесно знакомиться с боссом Куродой, соответственно, не было нужды, происходящее можно было объяснить разве что... ностальгией. То есть, Лайт не ошибся: Миса тоже что-то вспомнила, когда стала хозяйкой Тетради. Теперь он с нетерпением и тревогой ждал встречи со старой подругой — когда ему разрешат посещения, конечно. Соитиро был в предсказуемом шоке от выкрутасов отпрыска. — Я видел записи, что это за ужас?! Ты еще и куришь! — Ну что ты, папа. Только когда таблетки заканчиваются. — Какие еще таблетки? Экстази?! Только Саю порадовала Лайта своей реакцией: ей казалось, что старший брат, отсидевший по сто девяносто девятой — это прикольно, и, видимо, планировала припугивать им одноклассников, если те начнут на нее наезжать. На самом деле, конечно, за убийство его никто осудить бы не смог, потому что тридцать шестую статью УК никто не отменял, но Саю, видимо, не собиралась заострять на этом внимание. По крайней мере, Лайту удалось отвертеться от обвинения в мошенничестве. По дороге из Кансай он сделал «прокурору Сакаи» липовый больничный: связи и хакерские умения сделали свое дело, так что оставалось только дождаться суда, и даже тот факт, что в кресле прокурора на время больничного Лайта заменил его кровожадный зам, Миками Теру, его не смущал. С Миками он был знаком по прошлой жизни, и еще тогда считал, что этот типус, у которого понятие справедливости из Ветхого Завета вышло, периодически перебарщивает. А ведь прокурор Ягами был достаточно жестким, чтобы любые правонарушители молились, лишь бы их дела не попали к нему на стол. Но работать с ним еще в бытность полицейским Лайту нравилось: потому он из всех претендентов на место своего заместителя и выбрал только недавно получившего высшее юридическое Миками, а не кого-то более опытного. В конце концов, у них когда-то было много общего. Они даже умерли похожим образом: Миками, просидевший в кресле министра юстиции всего полтора года, был застрелен в собственном доме. — Лючия, здесь скучно, как у отца Франциска на мессе… — заныл Чезаре, отвлекая Лайта от воспоминаний. «И не говори, Чезаре... И не говори», — мрачно подумал Лайт, считая трещины на потолке над своей койкой.

***

— Это опасно, тебя могут убить, — обеспокоенно проговорила Рем-Райк у Мисы над ухом. Миса послала ей быстрый взгляд с явным намеком «Не отвлекай меня!» и очаровательно улыбнулась устрашающего вида мужику, возглавлявшему враждебный семье Курода клан. О, разумеется, она знала, что ее могут убить. Примерно этого она и добивалась: ей нужна была вторая Тетрадь Смерти, а еще Рем была крайне неудобным шинигами. Нет, в первой своей человеческой жизни — как же это было давно! — она могла бы назвать Рем хорошим другом. Но Миса была не только человеком. Ну, шинигами, замещавшая Короля в его отсутствие, тоже была знакома с Рем, и знала, сколько неприятностей могла доставить подобная особа. В принципе, Миса могла бы уже не беспокоиться: Лайт Ягами, человек с десятком имен над головой, все-таки стал владельцем Тетради Смерти, так что их миссия де-факто была завершена. Как же она задолбалась. Когда-то, в первом три тысячи трехсотом по стандартному человеческому летоисчислению, мир шинигами оказался под угрозой исчезновения: доктор Хетхар закончил свой проект, который гарантировал людям аналог бессмертия, и Боги Смерти стали умирать. Тогда Его Величество заключил сделку с Духом Жизни, и время отмотали назад, с условием, что Король спустится на Землю и проживет обычную человеческую жизнь. Ну тоже хотела посмотреть на мир людей и спустилась за ним. Но кое-что пошло не так. Она не знала, чье воплощение принял Король, когда спустился тогда вместе с ней, но, когда Ну вернулась в мир шинигами, его не было. Сначала она думала, что ее человеческая жизнь прервалась раньше. Но прошло пятнадцать человеческих лет, а Его Величество так и не вернулся: вместо него у них появился новичок, которого Ну нарекла Анубисом. И тогда она поняла, что именно случилось. Для того чтобы вернуться в мир шинигами, человеческое воплощение Короля должно было завладеть Тетрадью Смерти. Значит, Его Величество не нашел Тетрадь. Это было немыслимо: Тетрадь Смерти была сброшена в срок; Орудия любого образца, от Косы до Датапада, притягивались к земным воплощениям шинигами, так почему?.. Во втором три тысячи трехсотом Ну уже сама заключила сделку с Духом Жизни, и ход времени был запущен заново. Ценой стали Армония, Гук и Далил Гиллорта, которые должны были спуститься в мир людей, как Ну и Его Величество. Ну по своей воле решила прожить человеческую жизнь, в то же время и в том же воплощении, что и в прошлый раз, в надежде, что в этот раз сможет отыскать Короля. И отыскала. У Амане Мисы было не так много друзей, и когда вместе с Тетрадью к ней вернулась память, она стала искать их заново. И тогда она нашла Короля — точнее, поняла, кем он был в прошлый раз: в этой ее жизни Ягами Лайта не существовало. Это был конец: Ну понятия не имела, что могло стать с Королем Смерти после того, как он прожил человеческую жизнь, не найдя Орудие Смерти. Она уже думала, что ей придется, видимо, заключать сделку снова и снова, пока вернувшаяся из мира людей Мидра, которая курировала возвращение Далил, не проговорилась, что Орудие (в этой эпохе — Голопередатчик) уничтожил странный человек, марсианин со старым японским именем, утверждавший, что уже видел Богов Смерти. Если бы Ну могла говорить, она бы заорала от бессилия: на момент, когда Мидра рассказала эту историю, марсианин Вестон, у которого над головой светилось имя старого друга Амане Мисы, был уже мертв. И Ну, не дожидаясь три тысячи трехсотого, заключила сделку еще раз. Время, назад! В этот раз Ну сидела у портала в мир людей, не отрываясь, но, даже будучи первой среди шинигами, не могла уследить за всеми людьми на Земле. Она спустилась еще раз, в безумной надежде, что Ягами Лайт вернется в свое время, но так его и не встретила. И лишь в самом конце, в три тысячи трехсотом, когда мир шинигами снова стал разрушаться, увидела, что Король — что за ирония! — воплотился в человеке, который был в ответе за уничтожение Богов Смерти. Ну сбросила Датапад на Ганимед, но его подобрала жена доктора Хетхара, а не он сам, и сама Ну из-за отсутствия органов речи не успела ничего объяснить, когда Лайт — видимо, уже по привычке, — расплавил очередное Орудие Смерти в реакторе. Сделку с Духом Жизни Ну заключала еще дважды, но следов Лайта больше не находила. Получать воспоминания в человеческом воплощении становилось все болезненнее и опаснее: человеческий мозг не был готов к такому количеству информации, ведь Ну намотала уже не одну тысячу лет. Она уже потеряла надежду и решила, что этот раз будет последним — дальше пусть Дух Жизни празднует победу, а люди могут подавиться своим бессмертием... Воспоминания проснулись, но что-то было не так. Миса даже не сразу поняла, что именно: мешанина из прошлых жизней не уложилась в голове, но смутное чувство неправильности скреблось в висках. Убийца родителей Амане Мисы не был мертв, он сидел в тюрьме. На дворе был уже май, а не апрель. И Тетрадь она нашла не сама, ей передал ее... Лайт! До Мисы дошло, что этот! …! чертов идиот вернулся, когда он наверняка был уже на полпути в Канто. А потом — что он наконец-то стал хозяином Орудия Смерти. Нет, не просто стал хозяином Тетради, он покарал с ее помощью больше людей, чем кто-либо из шинигами. Хотя, оно и понятно: где Король, и где все остальные. Но какого ж!.. он не сделал этого раньше? Минуточку. Так значит, Король действительно не помнил, кто он такой. Мало того: он, судя по всему, пробыл человеком в разы дольше, чем спускавшаяся на Землю в пятый раз Ну. Можно, конечно поспорить, кто был привязан к людям больше: Его Величество, веками скитавшийся среди них, или Ну, не раз целенаправленно продлевавшая жизнь Куроде Сейджуро, Эллиоту и Рикке Лоу и Киёми (Миса так и не привыкла называть ее девичьей фамилией), пока это могло сойти ей с рук. Итак, пока Лайт обживал койку в СИЗО (Король Смерти в тюрьме, умереть не встать), можно было заняться насущными вопросами. Во-первых, убрать Рем и получить вторую Тетрадь, а во-вторых... эти людишки совсем обнаглели, покушаться на мужа самой Богини Смерти!

***

Июнь, 2004 Лайт сел на жесткий стул в комнате свиданий. Он уже не знал, отходняк его кроет, или это просто клиническая депрессия, но от камеры шел, еле передвигая ноги, и, если бы Чезаре его не поддерживал, свалился бы, не раз. Ему почти неинтересно было, кто же решил посетить его первым. Когда-то он поставил бы на Эллиота, но в этой жизни великий детектив все еще был на него зол за инцидент с паразитами; Соитиро тоже злился, но уже из-за других косяков; Саю бы банально не пропустили, так что вариантов было два: либо мама, либо... — Привет, проклятый прокурор, — с ухмылкой сказала Миса, когда Лайт снял трубку. Лайт судорожно вздохнул. — Так я был прав. Ты тоже... — выдохнул он, пораженно глядя на старую подружку. Миса, видимо, решила пока не краситься в свой родной цвет, хотя костюм у нее уже был вполне деловой, а не полу-сценический, в стиле готик-лоли. Впрочем, эту Мису Лайт мог узнать и в подростковом платьице: иронично-пронзительный взгляд госпожи Куроды он бы не спутал ни с чем. — Не совсем, — ответила Миса, а затем перешла на ганимедский образца Нового Гринвича, который знать просто не могла. — Я проживаю только эту жизнь. Как Билл Мюррей, только хуже. Кем ты был, Лайт? Я смогла поймать только доктора Хетхара, и узнала про майора Вестона, но только когда ты уже был мертв. У Лайта вырвался невеселый смешок. Он смотрел на свою подружку и не верил, в глазах начала собираться влага... он помотал головой и взял себя в руки. — Сначала я проснулся в Древнем Египте... Он говорил быстро, сухими фактами, зная, что времени у них мало. Чем больше Лайт говорил, тем больше Миса мрачнела. Когда рассказ закончился, она зло треснула кулаком по столу. — Дура! Надо было понять, что тебя притянет к Орудиям Смерти! — Что ты имеешь в виду? — непонимающе нахмурился Лайт. Миса посмотрела на него так устало, что Лайт, самый, как он думал, старый человек на Земле, почувствовал себя мальчишкой. — Так ты действительно ничего не помнишь. — А? Ничего себе, «ничего не помнишь»! По мнению Лайта, помнил он даже чересчур много. — Кто ты? — веско спросила Миса. — Ягами Лайт, — нахмурившись, ответил он. — А до этого? Лайт недоуменно моргнул, и Миса устало вздохнула, сжав пальцами переносицу. — Владельцы Орудий Смерти становятся шинигами, когда умирают, это ты уже понял. А зачем мы скидываем Орудия людям? — Миса прижала ладонь к стеклу, пристально глядя ему в глаза. — Мы спустились на Землю вместе, ты и я, но ты не нашел Тетрадь, которую скинули для тебя. Я перезапускала время уже четыре раза с тех пор, как мы тебя потеряли; я спускалась в одно и то же время, когда поняла, в кого ты воплотился; я искала тебя, но все без толку: Орудия попадали не к тебе, а ты либо становился их жертвой, либо уничтожал, если видел у кого-то еще! — Миса... — выдохнул Лайт, широко раскрытыми глазами глядя на... девушку ли? — Я — первый Бог Смерти после Короля... которого мы потеряли. Наконец-то вы сделали то, что от вас требовалось, Ваше Величество.

***

Июль, 2004 Лайт довольно потянулся и подмигнул Чезаре. Его, разумеется, оправдали, в кармане была пачка фенотропила, папаша остыл достаточно, чтобы не выгонять его из дома за этот эпический косяк... Эллиот, у которого, несмотря на железное алиби в виде тюремного заключения (Миса исправно пополняла список жертв Гражданина), все еще были подозрения относительно Лайта, позвонил сразу же после того, как прозвучал оправдательный приговор, и позвал его на «очную ставку» со своим серийником-консультантом. Что ж, почему бы и нет? Лайту было любопытно, как этот товарищ приобрел глаза шинигами: судя по рассказам Мисы, у человека без Тетради не могло быть подобной силы. В подвале небоскреба, который снял Эллиот в качестве штаба, пока Лайт был под следствием, было довольно прохладно. Он немного поежился: кондиционер неприятно холодил побритую в минуту отчаяния макушку (отросшие до состояния короткого ежика волосы погоды не делали). За стеклом стоял жутковато улыбающийся тип — с молочно-белой кожей, похожей на оплывший воск, и темными с алым проблеском глазами. Волос у этого парня не было вообще — даже ресниц, из-за чего определять эмоции на его лице было сложно. Над головой у типа реяло имя: Бейонд Бёздей. — Забавное имечко, — хмыкнул Лайт, подумав, что неплохо бы скоротать время до прихода Эллиота за светской беседой. — Взаимно, — растянул губы в жутковатой ухмылке Бёздей. — Ягами... Цуки? Лайт на эту подколку только глаза закатил. — Не прикидывайся, я в курсе, что тебе показывали мое досье. Так что, откуда у тебя эти чудные глазки? — Родился с ними. А ты — нет? — Купил у Чезаре Борджиа, — ответил Лайт с деланным сарказмом. Именно этот момент выбрал Эллиот, чтобы присоединиться к их теплой компании. Лайт оглянулся. Ущипнул себя за плечо и, убедившись, что чудное видение ему не показалось, безжалостно заржал. Эллиот за два месяца, что Лайт провел в СИЗО, умудрился отъесться в два раза, так что теперь его щеки можно было из-за спины увидеть, и... — Ты из солидарности с нами забриться решил? — сквозь смех спросил Лайт. — Что это за триумвират лысиков? Дядя Фестер, Дарт Вейдер и, — Кто там был лысый и неубиваемый? — Дедпул. Охереть компашка. Растолстевший на своих любимых плюшках (после излечения от паразитов) и весьма внезапно лысый Эллиот со своими фирменными синяками под глазами действительно был чуть мрачноватой пародией на Фестера Аддамса. Эллиот послал Лайту ехидно-мрачную ухмылку и показал средний палец. Бейонд в своей камере хрюкал в кулак. — Это научит Рикку не оставлять депиллянт рядом с моим шампунем, — проворчал он. — А из тебя Дедпул так себе, скорее солдат Джейн. — Ты жрать прекращай, тебя раза в три за два месяца разнесло, — фыркнул Лайт. — Станешь как Ниро Вульф, и Рикка тебя бросит. Или под тобой в койке задохнется. — Ага, знаешь этот анекдот про ожирение? — радостно присоединился к словесному избиению старого наставника Бейонд. — Не видно, когда стоит, не видно, когда висит, и не видно, кто делает минет. — Кстати, а вы уже поженились? Значит, ты и ислам принял? — продолжил Лайт, приметив кольцо на левой руке Эллиота. — О-о-о, наставник, а ты будешь отращивать бороду ваджиб? Пришли мне фоточку, будет над чем поржать долгими зимними вечерами. Эллиот прикрыл глаза ладонью. Кончики его больших оттопыренных ушей начали краснеть. — А как насчет халяльной пищи? И, между прочим, Аллах не одобряет обжорство, — наставительно продолжал издеваться Лайт. — Да? — заинтересовался Бейонд. — Исраф, — ответствовал Лайт, автоматически выпуская «погулять» Великого визиря, после чего выдал длинную фразу по-арабски из Корана на тему чревоугодия и расточительства. Бейонд заинтересованно склонил голову к плечу, глядя в пространство над головой Лайта. — Умничка, — прокомментировал Чезаре. — Даже я бы не спалился лучше. Блядь! Идиот! — Как интересно, — пробормотал Бейонд, наблюдая за сменой имен над головой Лайта, которого уже непроизвольно кидало то в панику Лючии, то в злость Мейры, то в готовность прорываться из этого подвала с боем майора Вестона. Эллиот, подозрительно сощурившись, смотрел то на Бейонда, то на Лайта, резко прекративших над ним издеваться. — Что интересно, Б? Бейонд улыбнулся — жутковато и мечтательно — и, жестом прервав Эллиота на полуслове, ласково спросил: — Сколько тебе лет, законопослушный гражданин? Лайт отчетливо понял, что его загнали в угол. Он прикрыл глаза, раздраженно скрипнув зубами, и ответил: — Я немного сбился после шестисот. И через секунду получил молодецкий удар по только зажившей после потасовки с Пенбером челюсти.

***

— Ты сучара, Ягами! Когда Тейлор кровью герб моей семьи нарисовал, я чуть не обоссалась прямо там! — выговаривала Рикка, прикладывая пакет со льдом к пострадавшей от кулака Эллиота челюсти Лайта. — Я соскучился и хотел, чтобы вы приехали, — немного невнятно буркнул Лайт. Эллиот, явно желая покрутить пальцем у виска, с непередаваемой интонацией прокомментировал: — В следующий раз можешь просто позвонить. Как нормальный человек. Что с тобой не так? Лайт осторожно подвигал челюстью и ехидно ответил: — Мне больше шестисот лет, и я не могу умереть, вот что со мной не так. К слову о «позвонить»… — Он посмотрел на вибрирующий телефон и принял вызов, стараясь не слишком широко открывать рот. — Да, Миса? — Величество, надо встретиться, — сразу же перешла к делу Миса, и Лайт понял, что дело — дрянь. — Возьми с собой Элли и Рикки-Тикки-Тави. Мы в жопе.