Жизнь сурка

What’s my name? What’s my name? Hold the S, because I am an AINT.

— Укорачиваю жизнь одним, продлеваю ее другим, это если вкратце. — А какого ж хрена ты думаешь, что можешь решать все это в одно лицо? Ягами, это социопатия. — Я бывший прокурор, фараон и военный в одном лице, да еще и с послезнанием, мне переступить через человека — все равно, что переступить через бревно. — О чем я и говорю. Военный социопат, торпидный подтип. Рикка, сидевшая за рулем внедорожника, только тихо фыркнула, не слишком прислушиваясь к перепалке. В историю, которую им с Элом рассказал Ягами, верилось с трудом, но он был в курсе таких деталей... никто не мог этого знать, даже вездесущий Бейонд Бёздей, от которого у Рикки еще пять лет назад волосы на голове вставали дыбом. Подобную информированность можно было объяснить либо «жизнью сурка», как выразился Ягами, либо способностями к чтению мыслей на уровне профессора Ксавье из комиксов. К слову, о том, каким образом он может убивать людей, не оставляя следов, Ягами пока что так и не обмолвился — только упомянул, что все дело в каком-то оружии. Они ехали в летний домик семейства Курода в пригороде Киото — подружка Ягами, которой они пару месяцев назад помогли с возобновлением следствия по двойному убийству, заявила, что дело Гражданина может принять новый оборот; подробности же по телефону сообщать отказалась. На картах нужное место они могли искать несколько часов, но, к счастью, Ягами помнил примерное расположение домика по своему давнему визиту к Амане, которая — немыслимое дело! — возглавила клан якудза после смерти предыдущего главы лет восемь тому вперед. Темнело, дорога становилась все хуже, неровности отдавались в руль, норовя вырвать его у Рикки из рук, так что она начала замедляться, понимая, что в любом случае вылезет из машины с подрагивающими руками. — Рикка, остановись. Меняемся, — вздохнул у нее за плечом Эл, с одного взгляда определивший ее затруднения. Рикка притормозила прямо перед началом неприятной даже для пешехода грунтовой дороги и, поменявшись с Элом местами, пересела назад. Ягами, тихо присвистнув, закрыл бутылку с содовой и взялся за потолочную ручку. Что ж, это было еще одним доводом в пользу его истории: Эл при нем не водил, это точно — в городе, при его обыкновении укуриваться в хлам, садиться за руль значило очень сильно искушать судьбу. А сама Рикка с Ягами насчет водительских повадок Эла точно не откровенничала. Детектив газанул, и они полетели по грунтовке, оставляя за собой огромные облака пыли, на скорости около восьмидесяти километров в час. — Подвеске — хана, — спокойно сказал Ягами со смешливой ноткой в голосе, которая у него под антидепрессантами не исчезала. — Ой, если бы я не берег подвеску, гнал бы сто двадцать, — ответствовал Эл, лихо вписываясь в поворот. — Если бы ты гнал сто двадцать, ты бы не берег свою жизнь! — Прекращай занудствовать, ты тут вроде про свою службу в Древнем Риме байки травил. — Ладно-ладно… Ну так вот, как-то раз этот тип накормил нас похлебкой из бычьего хера. Было вкусно, но очень противно есть. И только одно нам покоя не давало: куда делся весь остальной бык?.. Приближалась ночь, лес становился все гуще и мрачнее. — О, вон там между деревьями просвет видишь? Сворачивай, там еще минут десять, и мы на месте. Рикка мысленно похвалила предусмотрительность Эла, поставившего на крышу дополнительные огни, иначе они бы явно в какой-нибудь овраг вмазались во мраке, и никакой полный привод бы не помог. Вскоре впереди забрезжил мягкий свет, и они выкатились на опушку, к премилому летнему домику. На веранде, в одном из соломенных кресел, закинув ноги на стол, сидела уже знакомая Рикке и Элу Амане Миса с укулеле в руках, порадовавшая собравшихся гомеровским страданием на миловидном лице. — Добрейший всем вечерочек. Присаживайтесь. — Она, видимо, предвосхищая вопрос, кивнула Ягами: — Вискарь — где всегда. Рик, тебе с тоником? Рикка удивленно моргнула, мягко сползая в кресло напротив Амане и поджимая под себя ноги. — Я не пью. — А... — Миса чуть нахмурилась, глядя в небо, и беззаботно ответила: — Ну, это пока. Ну да, еще один «сурок». От предсказания, правда, Рикка была не в восторге. Амане продолжала что-то трагически наигрывать на укулеле (сильно трагически, конечно, не получалось, потому что, привет, это же укулеле), Эл в выжидательном молчании осматривал местность и забивал себе косячок. Ягами, видимо, не так хорошо знал, что где лежит, как думала Амане: появился на веранде с бутылкой сакэ и кофейной чашечкой в цветочек на аналогичном блюдце. — Рассказывай. — Я избавилась от Рем. — Я впечатлен, — вздернул бровь Ягами. — Рано впечатлился. В суматохе тетрадь кто-то спер. Ягами присвистнул и опрокинул кружечку саке залпом. Судя по похоронным лицам, спертая «тетрадь» была предвестником Апокалипсиса. — Это так грустно. Миса, включи Despacito. — Ее еще не написали, — ровно ответила Амане. — Ах, точно, — прищелкнул пальцами Ягами. На лице Амане медленно расплылась кошачья улыбка. — И не напишут. Ягами поперхнулся сакэ. — Ты грохнула Фонси и Дэдди Янки?! — И Пак Че Сана тоже, — весело добавила Миса, изобразив руками какое-то странное движение. — Миса, мы так не договаривались! Так же нельзя! Амане закатила глаза, снова щипая струны. — Мне плевать. Каждый раз Ганнам Стайл и Деспасито звучат из каждого утюга, и каждый раз мои парни слушают их на повторе. Я задолбалась. — Ты психопатка. — Я шинигами, — беспечно ответила Миса. — И ты, кстати, тоже. — Отдай укулеле. Амане, фыркнув, протянула Ягами инструмент и повернулась к меланхолично смолившему косяк Элу. — Итак, где-то в пригороде Киото шастает шестерка якудза с оружием Гражданина на руках. Есть адекватные иде... — немного покрутивший настройки укулеле Ягами тем временем сделал мелодичный перебор, и Миса, оборвав себя на полуслове, завопила: — Лайт, сука, не смей! — Sí, sabes que ya llevo un rato mirándote... — пропел Лайт. — Как приятно видеть, что ты заставляешь страдать не только меня, — хмыкнул Эл и, склонив голову на бок, посмотрел на Амане. — Так как выглядит оружие Гражданина? Миса, мрачно посмотрев на весело распевавшего песенку препохабного содержания Ягами (если Рикка правильно разобрала текст — с испанским у нее было так себе), ответствовала: — Черная тетрадь, формат чуть больше А5, если ты знаешь человека в лицо, достаточно записать в ней его имя, и он умрет. Можно добавить детали и время смерти. Последние закатные лучи подсветили алым глаза Гражданина Ягами, достававшего подружку своим «Де-спа-а-сито», и у Рикки, словившей ассоциацию с точно так же иногда пугающими окружающих кровавым блеском глазами Бейонда Бёздея, на краю сознания затлела смутная догадка. — Эл... — хрипло произнесла Рикка. — Бейонд... — она сделала жест в сторону Ягами, а затем указала на свои глаза. Эла подбросило на стуле, и он, затушив косяк, сверкнул улыбкой. — Детка, ты гений. Ягами, вы с Бёздеем не видите срок жизни друг друга. Это правило касается только владельцев подобных глаз, или на тех, у кого есть эти тетради оно тоже распространяется? Миса поперхнулась своим джин-тоником. — Ты купил глаза шинигами?! Ягами, отложив замученную укулеле, потянулся. — Я умер только в пятьдесят пятом, у меня куча времени. И да, Эллиот, судя по Мисе, — распространяется. Ты ведь глаза не покупала, верно? Миса покачала головой. — У меня и так срок короткий. Ну ты и камикадзе, проклятый прокурор. В чем-то с этими глазами был подвох, и Рикка уточнила: — А почему камикадзе? — Потому что эти глаза стоят половину твоей оставшейся жизни на момент сделки с шинигами, — мрачно, непривычно четко для себя артикулируя, пояснила Миса. Да уж, повезло им с Элом, что Ягами считал их друзьями. — Говоришь, что искомый товарищ — шестерка якудза, точно? — Миса кивнула и Лайт, постучав пальцами по подбородку, предложил: — Тогда мы можем запросить полицейскую базу Кансай по мелким сошкам, и я рано или поздно найду его по фотографии. Дополнительная пара глаз бы, правда, не помешала, чтобы ускорить процесс. Хей, Эл, как думаешь, Бёздей согласится нам помочь?.. Сентябрь, 2004 — Теперь, когда мы изолировали Ооиши... Ягами, ты понимаешь, что я обязан тебя арестовать? Лайт снисходительно посмотрел на своего старого приятеля, предвидев реакцию Чезаре, который с намеком так прочистил горло, буравя знаменитого детектива взглядом. Эл и Рикка в процессе следствия успели потрогать Тетрадь, так что намек шинигами незамеченным не остался. Эл сгорбился — больше обычного. — М-да. Проблема. Лайт, улыбнувшись, покачал головой. — Нет никакой проблемы. Я избавился от всех, кого считал угрозой обществу. Остальные еще слишком юны... но я оставлю тебе списочек, за кем лучше приглядеть. Эл подозрительно нахмурился. — Ты куда-то уходишь? — Знаешь, Миса всегда мечтала с кем-нибудь замуровать себя в бетоне. — ЧЕГО? — Не смотрел «Детские игры»? Он уже точно вышел. Эл помотал головой хмуро. — Тебе серьезно жить надоело? — Ты себе даже не представляешь. Но у меня пока другие планы. В три тысячи трехсотом люди обрели подобие бессмертия. Я собираюсь ускорить этот процесс. — У тебя охренительно странный модус операнди. Ты же массовый убийца. Так зачем? — Убить всех шинигами. — Эм, Лайт, ты же, вроде как, тоже шинигами. — Ага. Эллиот оглядел свою любимую кальянную с видом глубоко заебавшегося человека, и выпустил пару грустных колечек. А затем он снова посмотрел на Лайта, но уже с потаенной надеждой. — Может, у тебя просто снова закончился фенотропил? В кармане притаилась только начатая пачка антидепрессантов. Лайт забрал у старого приятеля мундштук и тонко, как Джоконда, улыбнулся. Конец.