По ту сторону

      Как только Кларк закрывает глаза, она видит обезумевшее лицо Финна, и в который раз проклинает себя за то, что не может избавиться от него в своей голове. Это на самом деле даже больше, чем тяжело: каждая мысль ведет к нему. Как ни старается Гриффин переключиться на что-нибудь другое, всё равно возвращается к Коллинзу. Ей кажется, что она чувствует противные прикосновения, оставляющие синяки, этот противный шёпот и обжигающее дыхание… Поэтому Кларк просто открывает глаза и смотрит в потолок.       В очередной раз ей это просто надоедает, и Кларк встает. Она выходит на кухню и ставит чайник. Когда она заваривает любимый зелёный чай с жасмином, приятный аромат разосится по всей кухне, и Кларк, кажется, успокаивается.       — Почему не спишь? — слышит голос девушка в темноте, пугаясь и чуть не роняя чашку из рук. Может быть, когда-нибудь, Лекса научится подавать какие-то звуки, прежде чем говорить, но ей нравится пугать Гриффин, так что она не будет.       — Боже, Лекса! — унимая бешеное сердцебиение, Кларк пытается унять дрожь. — Так нечестно! Должен же быть какой-то кодекс, который запрещает призракам так делать, — хмурится Кларк, недовольная, что шатенке удалось в который раз её напугать.       — Обязательно разузнай об этом.       — Обязательно разузнаю! — передразнивает Кларк шатенку, обхватывая ладонями горячую чашку.       — И тебя заберут в психушку, — заключает Лекса, улыбаясь.       — Отлично, встретимся там, — усмехается Кларк уголком губ.       — Ну ты и вредина, это просто ужас. — Шатенка в шуточном тоне осуждающе приподнимаеи брови и цокает языком.       — Какая есть, — улыбается Гриффин, отпивая из кружки и чертыхаясь, ведь логично, что за несколько секунд чай остыть не успел.       — Так почему не спишь? — спрашивает шатенка, хихикая от нетерпеливости Кларк.       — Не спится, — отвечает она, играя пальцами. — Мне немного страшно, если честно.        Лекса хочет спросить, почему никто не остался с ней на ночь, но решает, что это будет более чем нетактично.       — А ты почему здесь? — спрашивает Гриффин, забираясь на кухонную тумбочку и смотря в окно.       — Если у тебя есть проблемы с этим, я могу уйти, — предлагает Лекса, на самом деле боясь, что ей придётся покинуть квартиру.       — Нет-нет, я не это имела в виду. Ты говорила, что не любишь оставаться здесь на ночь.       — Да, но я захотела, так что… С этим точно всё хорошо? — переспрашивает шатенка, чтобы удостовериться наверняка. Лекса не хочется быть нежеланным гостем, только не сейчас.       Может, ещё двумя неделями ранее ей было бы всё равно, но сейчас, когда их отношения немного наладились, не хочется что-нибудь испортить.       — Да. Всё хорошо, — отвечает Кларк, разглядывая светлую жидкость в чашке. — Мне нравится это, — добавляет Гриффин, отпивая наконец остывший чай. — То, что ты здесь, — уточняет она, ощутив тёплую жидкость во рту. Влага приятно обволакивает горло и дарит ощущение тепла. Лекса улыбается на слова Кларк.       — Да, мне тоже.       Они сидят в темноте, пока девушка пьет свой чай. Тишина совсем не напрягающая, или такая, которую хочется разрушить и сказать хоть что-нибудь. Она совершенно спокойная и умиротворяющая, непохожая на те, которые часто бывали у Кларк с другими людьми.       На самом деле, мало чего обычного присутствовало в общении девушек, но теперь это не смущает Гриффин. Ей кажется это вполне нормальным.       Кларк чувствует, что хочет спать, когда чуть не ставит чашку мимо столешницы. Ей страшно закрывать глаза, ведь она вновь может увидеть ненавистного парня.       — Пойдём, ты ведь хочешь спать, — утверждает Лекса, замечая, как закрываются время от времени глаза блондинки.       — Я не хочу, с чего ты взяла? — спрашивает Кларк, зевая, на что шатенка смеется.       — Твои глаза уже несколько раз закрылись сами собой, — улыбается Лекса, видя вялое возмущение на лице девушки. — Я могу побыть с тобой, если тебе страшно, — предлагадет она, боясь ответа Кларк.       А это оказывается именно то, что нужно Гриффин, но она боялась предложить, ведь не хочет доставлять неудобства.       — Это было бы чудесно, — отвечает Кларк, споласкивая кружку и ставя её на место.       Они проходят в спальню, и Кларк юркает под одеяло, блаженно закрывая глаза, но вскоре открывает их и видит заинтересованный взгляд Лексы на лежащих на столе рисунках. В её голове за долю секунды проносится, какие именно рисунки там лежат, и ей хочется провалиться сквозь землю.       Кларк хотела порисовать, прежде чем пошла на кухню, и достала все рисунки Лексы из ящика. Они лежали сверху, а внизу был её скетчбук. Ей просто нужно было убрать их, и Кларк положила всё на стол. Она не хотела идти в мастерскую, но по итогу всё равно не смогла ничего нарисовать, и оставленный скетчбук продолжал лежать на подоконнике, а рисунки — разбросанными по столу.       Вместо того, чтобы встать, Кларк только накрывается одеялом с головой с целью скрыть смущение.       — Вау, это выглядит потрясающе, — делится мнением Лекса, рассматривая самый большой рисунок — портрет. — Кто это?       Кларк не понимает её вопроса, но, но вскоре догадывается, что Лекса не может смотреть в зеркало. Она не видела своей внешности и не могла помнить её. Откуда ей знать, как она на самом деле выглядит?       — Это ты, — тихо отвечает Кларк, вылезая из-под одеяла. Она видит, как Лекса сглатывает, часто моргая. Между бровями опять появляется небольшая складка, как и всегда, когда она думает или расстроена.       — Тебе не нравится? — спрашивает Кларк. — То есть прости, мне не стоило…       — Нет, это очень красиво. Я действительно выгляжу… так? — спрашивает Лекса, поднимая взгляд на растерявшуюся девушку.       — Да, — смущается она, но знает, что права. Девушка действительно очень красива. — Ты красивая.       Лекса смущается и отворачивается от девушки, просматривая остальные рисунки. Ей непривычно видеть себя, она не имела представления, как выглядит, и это не слишком заботит её. На самом деле, внешность — последнее, о чём она думает.       Это необычно, и Лексе даже кажется, что она жива, а Кларк просто её подруга, которая нарисовала её. Но она осознает, что это не так. Лекса смотрит на рисунок, который лежит на краю стола. От увиденного по спине пробегает табун мурашек, и девушка переводит взгляд на Кларк, сидящую в кровати.       На рисунке Лекса видит себя, стоящую посреди дороги. Она выглядела потерянной и разбитой, обнимая себя руками и смотря в пол. Вокруг неё снуют нечёткие полупрозрачные образы. Они расплываются неяркими пятнами, и только Лекса бросается в глаза и выглядит реальной. В опущенных глазах девушки читается такая растерянность, что по спине пробегает холодок, одиночество отчётливо виднеется в глубине изумрудных глаз. Лекса сглатывает: она и не думала, что выглядит так. Такой потерянной, одинокой и жалкой, как кажется ей самой, но шатенка на рисунке жалости не вызывает.       — Всё хорошо? — решается Кларк после нескольких минут молчания.       — Да, — тихо отвечает Лекса, прочищая горло. — Это просто… впечатляюще. Это действительно очень красиво. — Она улыбается, смотря на покрасневшую Гриффин.       — Я хочу спать, — бормочет девушка себе под нос и плюхается на кровать. Лекса улыбается и подходит к кровати. Она смотрит на стену, увешанную рисунками. Здесь появилось несколько новых рисунков, на что и обратила внимание девушка.        — Кларк, это твой отец? — Девушка медленно поднимается и, посмотрев, куда указывает Лекса, утвердительно кивает.       — Он умер семь лет назад, — добавляет Гриффин, на что Лекса кивает и добавляет, что помнит, как она это говорила.       — Что случилось с ним? — спрашивает она, косясь на блондинку, чтобы узнать, может ли говорить об этом Кларк. Её лицо выглядит безэмоциональным, и после этого вопроса Лекса решает оставить ту в покое и дать ей наконец поспать.       — Несчастный случай. Он ехал с работы и попал в аварию. Его не смогли спасти, — проглотив ком, отвечает Гриффин, поворачиваясь на бок.       — Прости, я не должна была…       — Всё хорошо. Сладких снов, — поспешно говорит Кларк, закрывая глаза и пытаясь сдержать улыбку.       — Очень смешно, — вновь улыбается Лекса и закатывает глаза. Кларк не видит этого, так как лежит к ней спиной, но девушка абсолютно уверена, что она сделала это. — И тебе, — уже тише желает шатенка, уверенная, что Кларк её услышала.

***

      — Кларк, ты спишь? — шепчет Лекса, боясь потревожить сон девушки. Не услышав ответа, она понимает, что Кларк уснула, но через несколько секунд Гриффин поворачивается к Лексе, освещённая только лунным светом.       — Нет, — так же тихо шепчет блондинка, смотря в глаза Лексы.       — Тебе всё ещё страшно? — спрашивает шатенка, закусывая внутреннюю сторону губы.       — Нет, — честно отвечает Гриффин, переводя взгляд на луну. — Я просто не могу.       Они лежат молча, погружённые в свои мысли, и смотрят друг на друга. Кларк думает о том, что через несколько недель исполнится восемь лет, как нет её отца, и что ей нужно прийти к нему. Она не знает, хочет ли идти с матерью или одна, но знает, что к тому времени Эбби уедет, и вряд ли вернётся так скоро. Она даже не позвонила ей сегодня, чтобы провести какое-то время вместе до своего отъезда, и Кларк не надеется на многое. Она уже давно перестала. С тех пор, как умер отец.       Их семья разрушилась в тот день, когда тормоза машины, выданной Джейку на работе, отказали, и он, пытаясь избежать столкновения, вырулил прямо в обрыв. Его тело было искорежено настолько, что опознать его удалось только по многочисленным анализам. Они хоронили его в закрытом гробу, лишая семью возможности нормально попрощаться, и это до сих пор беспокоит Гриффин, но, как обычно, она никому об этом не говорит, сохраняя всю печаль и недосказанные слова внутри.       Кларк отвлекается от мыслей, когда замечает, что Лекса садится. Потом Кларк начинает говорить. Она рассказывает об отце, когда думает, что чувствует дежавю. Почему-то Кларк легче рассказывать то, что чувствует, именно Лексе, а не кому-то ещё, и это кажется странным для Гриффин, которая не привыкла делиться чувствами. Но она хочет. Она хочет, чтобы Лекса знала о ней больше, чем другие, и это было странно для неё.       — Ты не должна говорить, если не хочешь, — шепчет Лекса, когда Кларк останавливается, чтобы передохнуть.       — Я хочу рассказать тебе. Я хочу, чтобы ты знала, — отвечает блондинка. Ну, а Лексе нравится слушать. Ей нравится слышать. Она может чувствовать себя не такой бесполезной, как обычно, когда Гриффин изливает душу. Ведь Кларк проводит своё время с ней. Говорит с ней, слушает её. А Лекса может только делать то же самое в ответ, и это совсем не тяжело для неё.       — Я хочу, чтобы ты знала. Прости. Я люблю тебя. — опять слышит Лекса тот самый голос, что преследовал её всё время, пока она находилась здесь. Однако сейчас она чувствует, как голова закружилась, и сознание постепенно начинает уплывать. Кларк замечает состояние девушки.       — Лекса, с тобой всё хорошо?       — Я не уверена, — отвечает Лекса, держа руками голову. Она увидела те же карие глаза, что и на крыше, однако они были наполнены слезами, и на этот раз она подметила еще и расплывчатое лицо. На красивого оттенка каштана длинные волосы падали снежинки, и Лекса не смогла разглядеть ничего, кроме лица плачущей девушки. — Опять… Это опять она, — начинает говорить Лекса, не концентрируя зрение, и её зрачки задрожали.       — Кто? Кто она?       — Я не знаю, это просто видение. Я слышала этот голос несколько раз, но мне казалось, что мне просто кажется, но сейчас я будто видела её, и…       — Успокойся и сделай глубокий вдох. — Лекса слушается и глубоко вдыхает, подчиняясь команде Гриффин. — Выдох, — вместе с Лексой выдыхает и Кларк. Шатенка смотрит на сидящую на коленях перед ней девушку и может сосредоточиться на её голосе, постепенно приходя в себя. Она видит ясные голубые глаза напротив и автоматически сравнивает их с теми, которые видела в воспоминаниях. Она думает, что это воспоминания, но Лекса не может быть уверена полностью.       Кларк привстаёт и пытается перебороть желание попытаться дотронуться до девушки. Она хочет схватить её за плечи, чтобы убедиться, что она сейчас никуда не денется, и держать её, пока ей не станет лучше, но Кларк не может. И ей немного страшно. Хорошо, не немного, она действительно боится, что Лекса исчезнет. Почему-то от этой мысли щемит в груди, и Кларк пытается не думать об этом. Она зажмуривается, ведь не может смотреть на девушку. Она видела, как та становилась немного прозрачной, и это слишком напугало Кларк. Она действительно видела сквозь тело Лексы смутные очертания спинки своей собственной кровати, и хотела бы никогда не видеть этого.       Несколько секунд спустя Кларк спрашивает:       — Ты всё ещё здесь? — и боится не услышать ответа. Она боится, что снова останется одна и, хоть они и договорились не привязываться, Кларк чувствует, что немного привязалась. Может, это не то слово, которым можно охарактеризовать отношение Кларк к Лексе, но она определённо не хочет, чтобы Лекса оставила её.       — Кажется, да, — выдыхает Лекса, и смотрит на зажмурившуюся Кларк. — Открой глаза, — хриплым голосом просит шатенка, приподнимаясь и садясь ровнее.       — Боже, — облегчённо выдыхает та. — Ты тут, — когда Кларк видит немного насмешливый взгляд шатенки, она восклицает, — не смотри на меня так, ты, вообще-то, была прозрачной!       Казалось, Лексу не волнует то, что сквозь неё можно было что-то видеть, но её радует реакция Гриффин, и она улыбается.       — И не надейся, я пока не планирую уходить. — Это «пока» режет уши обеим, но они решают проигнорировать это и сделать вид, что ничего не было. Лекса вглядывается в искристые глаза Кларк и замечает в них радость, смешанную с облегчением, и щепотку грусти где-то в глубине.       На этот раз Лекса не удерживается и тянется к щеке девушки. Она хотела бы успокоить её и показать, что она сейчас здесь, но останавливается за несколько миллиметров до кожи. Она представляет, какая она на ощупь: бархатистая, тёплая и такая нежная, что ей кажется, будто она ощущает гладкую кожу под своими пальцами.       Лекса понимает, что ей не кажется, когда видит широко распахнутые глаза Кларк, когда пробегает пальцами по скуле и нежно обхватывает двумя руками вытянувшееся лицо Гриффин. Лекса в шоке, она чувствует то, что представляла несколькими секундами ранее. И она чувствует это на самом деле, взаправду. Она может провести большим пальцем по выпирающей скуле и ощутить мягкую, приятно тёплую шелковистую кожу девушки, и Лексе кажется это сном, и она не хочет просыпаться.       Кларк чувствует холодные, почти ледяные пальцы Лексы на щеках, и ей хочется запомнить это ощущение настолько, насколько она сможет. Гриффин замирает, и её лицо само собой удлиняется, ведь она не верит в то, что происходит сейчас. Лекса смогла — и может — коснуться её? Мозг упорно отрицает всё, но как Кларк может думать, когда она ощущает, действительно чувствует на своей коже эти прохладные тонкие пальцы? Блондинка хочет накрыть рукой ладонь девушки, но ощущение прикосновения исчезает так же быстро, как и появилось, и Гриффин просто кладёт ладонь на свою щёку, не успевая почувствовать руку Лексы под своей.       Они сидят в ступоре, пока мозг обрабатывает всё, что только что произошло. Кларк кажется, что это её воображение сыграло с ней плохую шутку, но она видит лицо Лексы и её трясущуюся руку и понимает, что это действительно случилось. Лекса смогла дотронуться до неё! Кларк пожалела, что не смогла среагировать быстрее, ведь она столько раз думала о том, чтобы ощутить тепло кожи Лексы, но пропустила этот момент. Однако щёки горят, давая понять, что руки девушки их действительно касались.       — Что это было? — спрашивает ошарашенная Лекса. Она хотела дотронуться до Кларк, ей это было нужно, но девушка не думала, что это действительно может произойти.       — Я не знаю, — растерянно отвечает Кларк, ложась обратно. Она спрашивает, стало ли Лексе лучше, и когда слышит положительный ответ, закрывает глаза. Её сердце колотится с бешеной скоростью, и Кларк совсем это не нравится. Ей кажется, что оно бьётся до того быстро, что скоро просто не выдержит и остановится. Но оно не останавливается, только ускоряясь, когда блондинка вспоминает об ощущении рук Лексы на своём лице.       Это намного больше, чем странно, но ни одна, ни другая не хотят думать о том, что бы это могло значить.       Кларк закрывает глаза и пытается восстановить сбившееся дыхание, глубоко дыша. Она и не замечает, как постепенно проваливается в сон, но через несколько минут Гриффин уже умиротворённо сопит.       Это было двадцать шестое ноября, и Кларк впервые почувствовала прикосновение Лексы.

***

      — Спасибо большое, — в который раз за этот день улыбается Кларк, благодаря очередного незнакомца за поздравление. Её щёки уже немного болят и, если быть честной, Кларк это надоедает. Она не слишком любит свой день рождения и не может найти этому причины. Нет, она знает, что особенно в этот день она всегда думает о тех, кого потеряла. Её отец. Это всегда он — тот, кого девушке не хватает. Она ощущает его отсутствие в каждом движении, вдохе и выдохе, в каждом взгляде и каждой мысли. И это больно.       Кларк лицемерка. Она действительно задолбалась всем улыбаться и говорить, как она благодарна, ведь она даже не знает большую половину этих людей. Для неё это не больше, чем ещё одно напоминание, что она живёт дальше. А он — нет. В очередной раз притворяясь милой и дружелюбной, Кларк теряет саму себя. Она на самом деле милая и дружелюбная, но только не в свой день рождения, и всё же не может остановиться. На самом деле, никто не виноват в том, что девушка не любит свой праздник, кроме неё самой. В конце концов, ей двадцать пять. В таком возрасте это ведь нормально — нейтрально относиться к своему дню рождения? К сведению, ей всё равно, нормально это или нет — Гриффин всё равно не полюбит этот день.       Часы тянутся как назло медленно, и блондинка знает, что дома её, скорее всего, ждёт вечеринка-сюрприз, о которой она уже знает. Не потому, что кто-то рассказал ей, но потому, что каждый год одно и то же. Она сделает вид, что удивлена, будет фальшиво радоваться и выглядеть счастливой. Конечно, она будет благодарна Октавии и Онтари за то, что они устроили для неё.       Именно поэтому Кларк так не хочет идти сейчас домой и пытается найти лишнюю работу. Каждый считает своим долгом осведомить девушку о том, что ей можно сегодня уйти пораньше, но та лишь кивает и улыбается. Благо, Индра не относится к этим людям. Она даже не упомянула о празднике и только подкидывала Гриффин работу.       Если бы Октавия спросила у Кларк, как она бы хотела провести этот день, она бы ответила. Она бы сказала, что не против тихого спокойного ужина в кругу друзей, может даже маленькой домашней вечеринки, но Октавия не спрашивает. Блондинка немного раздражается от такого поведения Блейк, но не подаёт виду, поэтому брюнетка думает, что всё хорошо.       Пока Кларк едет в своей мазде, она пытается тренироваться делать удивлённое лицо, смотря в зеркало заднего вида. От весёлой песни в колонках настроение поднимается, и Кларк громко подпевает. Она не похожа на тот тип людей, которые громко поют в машинах или в душе, ведь кажется слишком серьёзной, но Кларк такая. И ей это нравится.       Она стоит несколько минут перед дверью собственной квартиры, прежде чем войти. Когда Кларк нащупывает рукой включатель света, то слышит оглушающее «с днём рождения!».       Кларк улыбается, и ей, может быть, всё-таки немного нравится, что все эти люди хотя бы секунду своего времени думали о ней, но большая часть её всё-таки недолюбливает этот день, однако на лице отражается лишь радость. Она выслушивает очередную порцию поздравлений и пожеланий, слышит много приятных слов в свой адрес и краем глаза замечает шатенку, облокотившуюся о стену. Кларк виновато опускает взгляд, ведь они хотели провести этот день, гуляя по Вашингтону. Гриффин обещала показать Лексе одно место, но они никак не могут пойти. Почти всю неделю с тех пор, как Лекса стала материальной на несколько секунд, блондинка чувствует себя странно. Ей кажется, что-то, что произошло, не может быть реальным, а реакция девушки — тем более.       Кларк выпивает несколько стаканов со всеми, подмечая, что даже десятка из присутствующих она не знает. Октавия ее не отпускает, а Онтари развлекается. Кажется, она уже нашла себе занятие на сегодняшнюю ночь, и Кларк должна отвязаться только от Блейк.       Кларк отходит в туалет, чтобы отдышаться. Ей не нравится столько незнакомых людей в её доме, хотя Октавия утверждала, что Кларк со всеми знакома и, может, она просто забыла. Гриффин хочет поговорить с Лексой, но та вновь исчезла, лишь вскользь поздравляя блондинку.       Они почти сталкиваются при выходе, когда Кларк, наконец, приходит в себя после того, как несколько раз плеснула прохладной воды в лицо.       — Кларк, — отшатывается Лекса. — Прости, — добавляет она.       — Нет, всё нормально, — отвечает блондинка, пристально вглядываясь в зелёные глаза шатенки. Она понимает, что что-то не так. — Всё хорошо? — спрашивает она чуть погодя, когда видит, как Лекса мнётся, и между её бровями залегает маленькая складочка.       — Да. Я просто вспомнила кое-что, — будто невзначай добавляет шатенка, искоса следя за реакцией Гриффин.       — Что? — взволнованно спрашивает девушка, отчётливо ощущая, как переворачиваются все органы в животе. Ей немного страшно, но она ни за что не признается в этом ни себе, ни кому-либо ещё.       — Ту девушку, — отвечает Лекса, изучая лицо Кларк проницательным взглядом, — её звали Костия.