Попробовать всего лишь раз...

      Денисыч то ли по глупости, то ли по наивности, то ли из-за невнимательности, то ли градус подкачал, да только плохо он спланировал свою посадку. Крайне плохо.       Крылья плавно несли его на крышу, но вдруг, внезапно поднявшийся ветер, силой выбил его из колеи, резко ударив в бок. Вампир и опомниться не успел, как с трудом удержанное равновесие совсем полетело к чёрту, взмах подвёл и скосил по касательной, за ним тело крутанулось в какой-то причудливой петле, так что соображалка перестала осознавать где небо, где земля. Перед глазами мелькали тёмные краски деревьев, воды, блики моря, пока мощный удар не накрыл этот калейдоскоп темнотой с белыми мушками в глазах. Резкая боль пронзила бочину так, что Денис скривил лицо. На макушку посыпалась рыжая кирпичная крошка, потемнее, чем упавшие прядки на глаза. Он и сам не заметил, когда успел трансформироваться. Что ж, пора бы задуматься написать гид по неудачным посадкам. И что это, кирпичная труба? Занятно… Сейчас, наверно, кому-то в горящий камин прилетело пару осколочков кирпича в подарок от щедрого Санты, вот радости-то будет…       Откуда-то сбоку послышался тяжёлый вздох и едва различимое: «Рассчитываю на тебя». Денис было хотел повернуть голову на звук, но резкость движения добавила только сильной ноющей головной боли. Ну, а как он хотел? Он вдруг осознал своё положение: лежит он, значит, пьяненький, пришибленный, в голове мутно, мысли проскальзывают в сознание будто через пелену, а откроешь глаза и попытаешься встать, тебя накроет вертолётом. В добавок, слух едва улавливает широкие шаги, а нюх зафиксировал, помимо запаха сырости, усиливающий терпкий аромат мускатного шалфея мужского парфюма. Такой приятный и знакомый… Желанный и окутывающий… Однако, почему именно сейчас… Ох, чёрт, только не это!       Его глаза распахиваются при шокирующей мысли, а красивое вытянутое лицо с беспокойным выражением замирает от него где-то в каких-то сорока сантиметрах. «Близко! Слишком близко», — прошибает в мозгу, а тело судорожно дёргается назад, упираясь в жёсткую твёрдую трубу. Во взгляде напротив вспыхивает недоумение, а губы шепчут что-то смутно разборчиво. — Э-э-э, что, прости? — Говорю, встать сможешь? — Не думаю, но может быть… «Да! Да! Вставай сейчас же, тушка помятая, ибо ещё минуту в такой опасной близости и твой мозг точно капитулируется из твоей дурной башки по неизвестной траектории!» — проносились мысли в голове, однако руки и ноги отказывались слушать команды, бестолково пытаясь ухватиться за что-то или найти опору. Голова закружилась. Несколько бесплодных попыток не увенчались никаким успехом. Он тяжело выдохнул, и его кисти обмякли, шмякнувшись о стройные ляжки. Ощущение было откровенно говоря хреновое. Он чувствовал себя беззащитно, не имея возможности подняться, ощущая чересчур уязвимо перед своим кумиром детства. Долетались… — Повтори свой запрос чуточку позже… — Чёрт возьми, как же ты теперь перед гостями предстанешь… Может, тебе помочь подняться? Я мог бы понести тебя… — О, нет-нет, не стоит! Дай мне каких-нибудь пять минут…       Денис тянул носом размеренно, делая глубокие вздохи, протяжно выдыхая куда-то в сторону. Отчаянно хотелось восстановить дыхание, однако исходящий запах всё время сбивал с привычного ритма. Он сглотнул и отвёл взгляд. Отвратительно было чувствовать себя словно в ловушке, не имея возможности отстраниться и перевести дух. Даже пошевелиться было сложно: ушибленные мышцы ныли, а на периферии мелькнула мысль, что завтра придётся чем-то смазывать синяки. Мелкие парообразные капли приятно оседали на коже прохладой. Через некоторое время можно было вполне немного прийти в себя.       Они были практически на краю пологой крыши. Один сидел в бессильной расслабленной позе, полу подобрав к себе ноги, и смотря на могучие тёмные вечнозелёные ели, взволнованными воспалёнными глазами, периодически откидывая с глаз слипшиеся, намокшие кудряшки и мечтая поскорее либо встать, либо провалиться сквозь крышу. Драк сидел перед ним, встав на одно колено (как рыцарь бл.ть перебродившего вина), тревожно и пытливо вглядываясь в молодое вымученное лицо.       Тишина нарушилась одним коротким вопросом. — Денис, что случилось? Ты можешь хотя бы мне рассказать, что происходит в последние дни?       В ответ ему было лишь молчание и безразличный взгляд. Он тоскливо смотрел на пышные статные кроны вечнозелёных деревьев и не желал отвечать. Партизан блин, весь в Мейвис… По всему виду стало ясно — это было что-то действительно серьёзное, раз его внук даже ему не решился раскрыть свою тайну; и он ничего не добьётся. По крайней мере, сейчас. Обременено выдохнув, он сменил тактику: — Почему ты собрал чемодан?       Дэн тяжело вздохнул, почувствовав, как второй вопрос повис в воздухе. Ну конечно, Драг по-любому заходил в его номер, наверное, чтобы найти ответы, вместо чего обнаружил ещё ворох вопросов. Его внезапный отъезд раскрыли, и через несколько минут он станет известен всем: от любопытных гостей, до беспокойной родни. Класс, практически так, как он хотел. Что ж, нервничать — бессмысленно, оправдываться тоже. Поэтому Денис решил до конца открыть свои намерения. Не смотря в глаза, лишь коротко усмехнувшись, он приготовился к бурной негативной реакции. — Завтра меня уже здесь не будет и, боюсь, я уже вряд ли вернусь снова по собственной воле. Если только забытые носки забрать, — парень горько хохотнул и прикусил губу. — Я… Решил пойти по стопам отца. Изучить мир, так сказать, самим, а не по чужим, пусть и подробным, рассказам. Побывать в разных местах, посетить острова, континенты, покорить высокие снежные горы, познакомиться с новыми людьми. — И не услышав ни слова против, продолжил более свободно, — Надоело, знаешь ли, сидеть в высоких каменных стенах замка. Хочется… социализироваться, что-ли…       Ложь. Бессмысленное трусливоё враньё. Не хотел бы он ни при каких обстоятельствах уезжать. Оставался тут бы с роднёй, вдыхать знакомые запахи, по-настоящему лишь наслаждаясь одним. Но не может. И причину он уже множество бесчисленных раз размусоливал у себя в голове, так что противно вспоминать всё снова. Раз решил, назад дороги нет. Как гласила одна какая-то там восточная мудрость: «Можешь думать сколько влезет, но приняв решение — не оглядывайся назад». Или как-то там ещё: «Боишься — не делай, делаешь — не бойся, а сделал — не сожалей». И много всего прочего, чего можно начитаться в мотивирующих пабликах.       Он взглянул на Драка и оторопел. Много тогда увидел в его глазах: страх, шок, возмущение, непонимание, недоверие, горечь, отрицание и много прочих мелких эмоций, говорящих о том, как он был потрясён. Может, он и молчал, потому что потерял дар речи. — …Это решение окончательное? — И бесповоротное.       Он смолк. Выражение его лица стало нечитаемым. Денисыч удивился тому спокойствию, с которым старший относится к этой обескураживающей новости.       На самом же деле вампир едва сдерживал свои порывы. Внутренне мужчина негодовал, взрывался от одной этой мысли, порывался остановить, отказать, нагрубить, запретить, запереть в замке, чтобы тот носу не показывал куда-то во внешний мир. Как когда-то его дочь. Тогда она тоже рвалась на волю, к людям, несмотря на негодование своего отца, который все силы на протяжении всей её жизни тратил, чтобы её уберечь. Конечно, кончилось всё это не так уж плохо (вон, с течением времени он даже жениться успел), за исключением того, что порой Джонатан его откровенно выбешивал. Но отпускать Дениса на все четыре стороны, боясь даже предположить какие неприятности его могут ожидать... Ну, это какое-то безумие... А попробуй ему запретить, он же обойдёт любые преграды! Это тебе не Мэй с послушным покладистым характером. Этот будет бунтовать, гнуть свою линию, устраивать революцию, поднимать митинги со своими правами и свободами, ещё чего доброго кого-нибудь впутает в это дело посторонних людей или монстров. Пробовали, проходили… Ни к чему хорошему это не привело. Поэтому лучше стиснуть зубы и отпустить, другого он не примет. — У меня есть ещё кое-что.       С тяжёлым сердцем Драг снова поднял взгляд. И только сейчас он удосужился заметить слегка кровоточащую ранку около желтеющего синяка. И как он не заметил этого раньше? Бедный Денисыч, должно быть сильно приложился, когда врезался в кирпичную стену. Надо бы обработать по хорошему, да только не хотелось отходить за антисептиком и пластырем. Без него не хотелось. Как там говорят, слюна дезинфицирует? — Подожди у тебя… — но не договорил. Когда он потянулся стереть кровь с молочной щеки, проказница-гравитация взяла реванш. Драк покачнулся и упал было прямо на внука, если бы не выкинул руку вперёд. У него не было особой альтернативы. Он и опомниться не успел, как навис над ним, уперевшись одной рукой в кирпичную стену. — …Тут кровь… на щеке.       Зелёные глаза Денисыча расширились от потрясения. Расстояние между их лицами можно было измерить небольшою его ладонью. Сердце забилось чаще от смущающей близости. В мозгу предательски пронеслась мысль, что это какой-то Кабе Дон из типичного романтического аниме, который они когда-то смотрели с Винни под названием: «Ну-ты-что-это-же-чисто-познать-японскую-культуру». «Кабе Дон— мечта многих девушек», — когда-то самозабвенно рассказывала она, так хаотично переключаясь с мысли на мысль, что потом пришлось идти гуглить внятное определение на многих сайтах японской слащавой романтики. Но чёрт, это был нихрена не тот случай, где твой возлюбленный собственнически прижимает тебя к стене, делая заявку на свою самцовость. Это, мать его, обычная случайность (естественно, ведь под наклоном он сидит!), простое стечение обстоятельств, однако от которого по телу прошёлся заряд тока, словно тебя приковали к электрическому стулу и решили испытать новую аппаратуру. Тело бросило в жар, дыхание перехватило от чрезмерной близости, участился пульс, а в расширившихся зрачках напротив он мог рассмотреть свой помятый вид и испуганный взгляд.        Рука Дракулы нежно прошлась по щеке, стирая с ранки небольшие капли запёкшейся крови. Сердце полукровки сжалось в болезненной истоме, сознание ещё больше повело от заботливого чувственного взгляда старшего вампира. Он шумно выдохнул и подался навстречу гладкой руки, прикрывая глаза, всецело отдаваясь ласке. Тишина стояла вокруг, а всё их внимание было поглощено друг другом. Драк заметил его благосклонный беззастенчивый взгляд, полный загадочного желания, от которого даже у него мурашки россыпью пробежали по коже, и стал уверенней проводить рукой по скулам, наклонившись чуть ближе. Было ново наблюдать такое пьяное состояние внука и, чёрт подери, это ему опасно-безумно нравилось.       С каждой секундой Денису становилось всё сложнее держать себя в руках. Ну, а как можно удержаться, когда объект твоего воздыхания и главный актёр твоих влажных снов так близко от твоего лица. Хотя зачем себя сдерживать? Сам же только и думал о таком удачном моменте, тысячу раз представляя возможные варианты. А теперь, что ему мешает воплотить фантазии в реальность? Хоть сейчас возьми да поцелуй, просто руку протяни и нежно притяни к себе. Всё равно чемодан уже собран и терять уже нечего! «Возьми себя в руки и просто сделай это!»        Руки осторожно потянулись ко взрослому лицу, отчаянно дрожа, так что это можно было не только увидеть, но и почувствовать. Взяв чужое любимое лицо в ладони, он плавно провёл большими пальцами по обоим щекам. Ведомый каким-то неведомым порывом, он поддался ближе. Сверкнув сумасшедшим огнём в пьяных глазах, он нежно прошептал с придыханием: — Да, почти именно так, как я хотел.       Робко его мягкие губы сомкнулись на чужих обветренных устах. Чужое тело подобралось, оцепенев от неожиданности, но это не особо смутило юного натуралиста. «…Делаешь — не бойся…», — пронеслось восточным ветром в голове, и он смелее продолжил ощупывать контур чужих губ с упоением и лёгкой трепещущей надеждой. Реальность происходящего дошла до него не сразу. Он парил как во сне, полыхая в огне безудержной сумасшедшей радости, с восторгом Адама, дорвавшегося до запретного плода. Как же долго он об этом мечтал, он и подумать то не мог, что это вообще возможно! А теперь он сминает чужие тёплые губы, дрожа всем телом, с наслаждением кота урча от охватившего его удовольствия.       Но не почувствовав отдачи, он нехотя отстранился и с опаской заглянул в глаза. И только сейчас понял, что только что натворил.       Дениса затопила волна ледяного ужаса, и он кинулся в оправдания. В один единственный миг его прорвало: — Прости… Это вторая и, пожалуй, главная причина моего отъезда. Я не мог больше терпеть, правда. Для меня было невыносимой пыткой проходить мимо тебя, лишаясь возможности прикоснуться из-за моральных норм, каких-то навязанных принципов… Я не знаю, что со мной твориться, и как это произошло, но, пожалуйста, прими меня таким… Я уйду добровольно, только не выгоняй меня в истерике и не рассказывай никому: ни друзьям, ни родителям, а тем более Мейвис, прошу тебя… Я всё пойму, только, пожалуйста, прими то, — он глубоко вздохнул, собираясь духом, — что я люблю тебя самой настоящей любовью…       Денис отвернулся и закрыл глаза. С самого детства он не боялся ничего. Никакие погони за бандитами не вызывали в нём должной эмоции. Ему даже казалось, что смесь человеческой крови и генетики монстра подарила ему доселе невиданное бесстрашие, от которого присвистнул бы опытный каскадёр. Но сейчас, сидя на поколотой черепице, совершая незначительные движения с едва ощутимой болью от плохого падения и чувствуя себя откровенно беззащитным котёнком перед авторитетной главой семейства, ему стало безумно страшно. Одно его слово, и он пинком полетит с крыши, даже не прихватив вещички, предоставленный сам себе разгребать заваренное дерьмо. Он инстинктивно сжался, чтобы отразить удар, если Драка вдруг поглотит сильная вспышка ослепляющего гнева. Однако, ничего не происходило — это радовало и одновременно настораживало. Он собрал остатки решительности и продолжил. Его голос предательски дрожал: — Я понимаю, это очень абсурдно и неправильно, что я типа тот ещё кретин, не способный трезво оценивать поступки, не до конца понимающий, что творю и, вообще, где нахожусь, но я… Могу сказать… Точнее, хочу сказать… Веренее, по прежнему считаю, что… Ох, не смотри на меня так, и сам понимаю, какой я конченный идиот…       Драк лишь легко улыбнулся, приободряюще сжав его ладонь в своих длинных белых пальцах и взглянув на него самым мягким взглядом, на который был способен, хриплым голосом прошептал: — А если я скажу, что мы оба идиоты?       Денис и опомниться не успел, как его жадно притянули за талию, обвивая сильной рукой ноющую спину. Сущий пустяк по сравнению с тем страстным головокружительным поцелуем, который поглотил его в одно мгновение. В коленях пробежала сладкая дрожь, разряд эйфории прошёлся по тонкому телу, пронизывая прогнувшийся позвоночник. Шок затопила новая волна одурманивающих ощущений. Драк перехватил инициативу, и теперь мягкие тягучие поцелуи превратились в настойчивые властные, полностью лишая контроля, всецело подчиняя своей воли. Он вошёл в раш, и в накрывшем порыве страсти клыками прокусил губу. И тут же языком постепенно проник внутрь, изучая вкус, поглощая того полностью, захватывая полость рта. Рот наполнялся слюной с солоноватым терпким вкусом крови. Драк прорычал от вкусного густого слащавого аромата, углубив поцелуй, откровенно засасывая того ещё больше. (Как бы не сожрал, ей богу!)       Дениса повело, он с силой вцепился в чёрный плащ Дракулы, чтобы не утрачивать опору и не заваливаться назад, иначе для него небо смешается с горизонтом. Дышать становилось невыносимо трудно, жар тела пропитывал испаринами одежду. Так томно... Страстно... Пьяно... Любовно... Мокро...       С хлюпающим звуком вампир нехотя отстранился от молодого податливого тела. Ему дышать не нужно, а вот полукровке требуется кислород для нормальной циркуляции крови. Пусть и не так часто, как людям, но и сейчас ему точно требовалось глотнуть воздуха, чтобы немного прийти в себя. Денис с тяжёлым дыханием обмяк у него на плече, прижимаясь всем телом и зарываясь в складках плаща. Драк мерно раскачивался из стороны в сторону, словно успокаивал маленького ребёнка в своих нежных крепких объятиях, периодически целуя его в мокрый висок. Изморозь покрывала их кожу, заставляла едва ощутимо поёжиться. Как бы Денис не заболел, его получеловеческий организм иногда поддаётся простудам. Сильнее обвив его руками, вампир чуть слышно прошептал: — Раз уж наши желания совпали, может не поедешь никуда? Останешься здесь, со мной, в нашем уютном отеле. Я буду приносить тебе по утрам твои любимые крикливые пироженки с кофе гляссе, а по вечерам читать или рассказывать тебе интересные истории на ночь, наслаждаясь своим сладким сопением. А? Как тебе идея?       Денис поднял свои радостные окрылённые изумрудные глаза и улыбнулся самой обворожительной трогательной улыбкой. Сомнений не было, противоречий — тоже. Он ощутил себя самым счастливым из всех грешных мучеников, кто рискнул поставить на кон всё и словить джекпот. Как же долго он терпел и чего ещё так долго сомневался? Ответ даже не нужно было озвучивать. Он и так был для обоих очевиден. — И ты всё-таки забыл сжечь тот листок из личного дневника…       Полукровка ошеломлённо взглянул в голубые глаза и его пробрало от хриплого истеричного хохота. Вот же ж идиот! Он то, дурной, его по пьяни скомкал и на пол кинул с глаз долой, из сердца вон, лишь бы не видеть этих ненавистных строк, где он в корень пытался разобрать проблему. Ну конечно! Раз Дракула в шкафу чемодан нашёл, то наверное и не потрудился глянуть под диван. Так вот к чему эта страсть и пылкость! А он думал, что он один такой безответно влюблённый дурак.       Ситуация была глупая, а смех оказался заразительным. Через какое-то мгновение они оба тихо смеялись, сотрясаясь от счастья и наслаждаясь душевным умиротворением и приятной окутывающей прохладой. Где-то послышались приближающиеся тихие шаги. — Вас давно не было, я пришла проверить всё ли в порядке, — осторожно милым голосом пропела Мейвис, когда неспешно ступала по скользкой черепице. Но застав их вместе, сидящими в обнимку, она воодушевлённо прощебетала, — О, так вы наконец нашли общий язык?       В мгновение Денис испуганно отстранился. Драк нервно хохотнул, глядя на противоположенный берег. Хорошо, что они во время остановились, иначе из счастливого райского уголка под названием "Трансильвания" по каменному мосту застучали колёсиками сразу бы два чемодана.       Пусть тайно, но теперь-то они будут беречь в памяти каждое мгновение, проведённое вместе. И пускай он ещё не успел сполна поздравить внука с шестнадцатилетием, у него ещё будет время подарить свой главный заветный подарок и излиться словами любви. А на то, чтобы признаться в своих чувствах и выразить их в трепетных касаниях к телу, досконально изучить все немыслимые изгибы и рельефы натуры, у них достаточно времени. И если навскидку прикинуть сколько, то где-то примерно… Целая вечность.