Лимонная долька счастья

      — Чёрт! Чёрт! Чёрт! — я металась по квартире, собирая то тут, то там разбросанные тетради с лекциями и учебники. — Чёрт подери! Чёрт!       — Мне вообще-то всё равно, у меня утро свободное, — напомнил о себе с прихожей Ваня. — Но тебе стоит поторопиться, если ты решила-таки заглянуть на первую пару.       «Историю русской и зарубежной журналистики» я отыскала в дальнем углу зала за цветочным горшком. Вот интересно, кто вчера её туда засунул? Закинув тяжеленный томик литературы в сумку, я побежала обуваться.       От мысли о прошедшей пьяной ночи мне становилось дурно. Сколько человек было в нашей квартире? Тридцать, не меньше. Половину из них я видела впервые — новые друзья и знакомые Вани. В общем и целом, вечеринка по случаю Дня Студента была безупречна, возвращение в реальность сурового понедельника давалось с трудом.       Ваня стоял как огурчик… уже минут сорок у порога и ждал меня. О количестве выпитого на кануне едва ли говорили его уставшие глаза. Братец трезвел быстрее любого, кого я знала. Порой, я завидовала его метаболизму — моя голова дико раскалывалась, я чувствовала приближение сушняка.       — Минералочки? — предложил Ваня, когда мы подходили к его машине. Бутылка, которую он мне протянул, оказалась наполовину пустой.       — Спасибо, — благодарно промурлыкала я, забираясь на переднее сидение рядом с Ваней и открывая минералку, залпом выпивая оставшеюся воду. — нужно будет ещё купить. А пятилитровые бутылки воды сильно привлекают внимание, как думаешь?       — Я думаю, — усмехнулся Ваня, выруливая со двора. — на парах тебе все будут благодарны, если ты припрёшься с пятилитровкой.       Через восемь минут Ваня уже остановился около универа.       — Вечно опаздываешь, — бормотал Ваня на прощание, ероша мои и без того запутанные волосы. Папа однажды пошутил, что я даже родилась на два дня позже срока. — беги. Сегодня до дома добираешься самостоятельно, окей? У меня седьмая пара стоит.       — Хорошо, спасибо, Вань!       Я вынырнула из машины в прохладное октябрьское утро. Ветер свистел в ушах, буквально сметая с ног. Нужно было взять шапку.              

* * *

             — И последнее задание, — уведомил нас Константин Ионович, поднимая вверх левую руку для привлечения внимания — его фишка. — На его выполнение у вас ровно две недели. Суть задания проста. В группах по два-три человека нужно воспроизвести любой репортаж. Можете спокойно слизать тему из интернета или даже посмотреть настоящий репортаж, но при этом перевести его на французский и разыграть сценку. Я буду называть имена по журналу. Будьте внимательны.       Преподаватель французского языка стал перечислять имена в хаотичном порядке. Кто-то попал в группу из трех человек, кто-то — из двух. Задание было сложным, в каждой группе должен был оказаться хотя бы один человек, который более-менее знал язык, но Константина Ионовича это не беспокоило.       Только бы не… не кто? Почти вся группа обычно прогуливала французский ввиду небольшого обстоятельства: пары Константина Ионовича ставили только рано утром в понедельник. Я почувствовала беспомощность. Ну всё, зачёт и заодно экзамен по французскому можно считать заваленным. По аудитории прошёлся недовольный гул. Очевидно, не одна я это поняла.       — Ксюш, передай минерочки, пожалуйста, — безжизненно протянула я.       — Хоть бы Ионыч не поставил меня в пару с Козловой, — сказала подруга, подавая мне свою бутылку воды. — Эта стерва мне ещё во время прошлого проекта плешь проела своими ухажёрами. То один ей звонит, то второй на свидание зовёт, а третий уже на пороге с презервативами стоит. В итоге я всё сделала сама, а зачёт получили мы обе.       — Говорящая фамилия, — подметила я.       Сделав один глоток, затем второй, на третьем я поперхнулась. Ксюша похлопала меня по спине.       — Соколова, всё в порядке? — спросил Константин Ионович, оторвав взгляд от журнала со списком группы.       — Да, — хрипло ответила я. — я только не расслышала свою группу.       — Я же предупреждал слушать внимательно, — проворчал препод, возвращаясь к журналу. — Соколова в паре с Макаренко. — Следующая группа: Умарова, Чаркин и Шаповалова.       — Да! — радостно воскликнула Ксюша.       — Нет! — обречённо брякнула я.       Женя Макаренко. Человек, с которым родители обычно просят не связываться и держаться от него подальше. Я была знакома с Макаренко ещё с восьмого класса. Волей судьбы нам было предначертано учиться в одном классе. А теперь ещё и в университете. На одном факультете. Матушка судьба, очевидно, за что-то очень сильно ненавидела меня, раз постоянно сталкивала с таким козлом как Макаренко.       Парень пользовался некой популярностью среди противоположного пола. К счастью, на нас с Ксюшей его чары не распространялись. Смесь полнейшей безответственности, грубой мужской силы и подлейшего нрава по какой-то неведомой мне причине делали из него секс-идола, которому поклонялись изо дня в день.

***

      — Константин Ионович! — я бежала за преподом по коридору универа сразу после пары. — Постойте!       — Что вы хотите спросить у меня, Соколова? — недовольно спросил Ионыч. — Я опаздываю, говорите быстрее.       — Вы сказали, что нам нельзя поменяться, — начала я.       — Верно. Если это всё, мне нужно идти.       — Постойте, — я продолжила более настойчиво. — сделайте исключение, прошу вас. Мы с Макаренко не сможем работать над одним проектом.       — У вас есть веская причина не работать с Макаренко? — скептицизма в его голосе хоть отбавляй.       — Мы не выносим друг друга, — мне казалось это весьма веская причина не работать в паре с Макаренко, но у преподавателя это вызвало усмешку. Я не собиралась так просто сдаваться: — Я не могу работать с этим человеком. Согласна даже на Козлову.       — Что ж, к сожалению, я уже поставил тебя в группу с Макаренко. Так тому и быть. Вам стоит как следует постараться, чтобы сдать мне проект в срок. Советую начать прямо сейчас, раз у вас такие натянутые отношения. До свидания, Соколова.       Константин Ионович быстро ретировался, не успела я ещё что-то сказать. Чёрт побери. Я сделаю проект независимо от него. А через две недели скажу, что он отказался готовиться вместе со мной. Я ходила поперёк коридора от двери к двери, обдумывая свои дальнейшие действия. Голос Ксюши вывел меня из мыслей.       — И долго ты так собираешь расхаживать? — спросила она. Я вспомнила, что оставила её в аудитории, когда рванула за преподавателем. — Подумаешь Макаренко. Говорят, он неплохо владеет языком. И иностранным и там, где нужно.       Ксюша усмехнулась, пожимая плечами, мол, а что такого?       Но я была не настроена смеяться. Хотя её шутка, должна признать, удачная.

* * *

      Мы стояли на автобусной остановке и болтали о парнях. А точнее о том, какие же они глупые дураки и неотёсанные грубияны. Ксюша причитала как старая и вредная старуха о каком-то рыжем придурке, который на философии вслух размышлял о том, как затащить девушку в пастель, а на утро сделать так, чтобы она ещё и приготовила завтрак. Ксюша не обратила бы внимание, если бы не услышала слова «Умарова» и «Ксюха» в одном предложении.       — Не могу поверить, что ребята могут быть такими… — Ксюша замолчала, подбирая подходяще слово, но едва ли было хоть одно такое фееричное не матерное слово, которое точно бы отразило всё то, что было у подруги на душе. — Как можно быть такими уродами?       — Ты покраснела, — тонко подметила я.       — Что? — не поняла меня Ксюша.       — Сначала мне показалось, что твои щёки замёрзли, но мы скрыты от холодного ветра и одета ты куда теплее меня, — объяснила я. — Это не от холода, верно?       — Конечно от холода!       Ага, конечно.       — Как зовут этого «рыжего придурка»? — улыбнулась я. Ксюшу я знала, как свои пять пальцев и понимала её порой лучше себя. На этом моя проницательность заканчивалась.       — Антон Валишин, — Ксюша спрятала лицо в ладонях. — господи, у меня всё на лице написано. Буквально.       Я хохотнула. В чём-чём, а в конспирации своих чувств и эмоций Ксения Умарова была полнейшим профаном.       Первым подошёл автобус Ксюши. Мы договорились созвониться вечерком и ещё раз поболтать о том рыжем парне, который так сильно взбудоражил одним своим разговором мою подругу.       Моя маршрутка прилетела едва место у остановки освободил автобус. Забравшись внутрь, я тут же расстроилась. Сидящих мест даже не было видно за стоящими пассажирами. В маршрутках нужно ехать сидя, иначе всю дорогу от пункта А до пункта Б начинаешь чувствовать себя игрушкой на зеркале заднего вида, которую швыряет взад-вперёд, разбавляя наклонами влево и право.       Не пойми от куда набежавшее энное количество пассажиров затолкало меня вглубь маршрутки, едва я успела заплатить за проезд. Я потеряла равновесие и уже готовилась к неизбежному столкновению с белыми осенними сапожками полной дамы, что стояла прям передо мной, как неожиданно поняла, что меня уберегли от падения.       Захотелось поблагодарить этого внимательного и сильного человека. Я неловко развернулась к герою лицом, всё ещё придерживаемая его руками. Надо же какие крепкие руки, наверняка их обладатель… Макаренко?! Какого чёрт он ко мне прикасается?!       Словно бы прочитав мои мысли, парень сказал:       — Блять, знал бы, что это ты, а не какая-нибудь красивая девушка, позволил бы упасть сразу.       Сразу?       Макаренко усмехнулся и отпустил меня. И я шлёпнулась. Но моя задница пострадала не так сильно, как самолюбие. Чёртов кретин!