Лимонная долька счастья

      Ваня до конца не втюхивал сие новость.       — Значит, проект? — уточнил он, подняв правую бровь.       — Да!       — Совместный?       — Да! — у меня кончалось терпение, я готова была кричать.       — С нашим Евгением Макаренко? — на лице брата появилась подобие усмешки. Что тут смешного? Всё очень и очень даже плачевно!       — С твоим, Ванечка, бабником Макаренко, который, я уверена, на бюджет-то поступил через постель! — ворчала я, эффектно жестикулируя руками, расхаживая по кухне взад-вперёд. — В школе он постоянно списывал, а если ему не давали списывать, он забирал вещи того человека и не отдавал, пока не давали списать! Таких гадов ещё поискать!       Откровенно говоря, Ваня заливался смехом и ничто его в моём жутко расстроенном тоне голоса не говорило о серьёзности происходящего. Смех перестал разноситься по квартире спустя минут пятнадцать, которые я решила провести в своей комнате за рефератом. Отсмеявшись, брат бесцеремонно зашёл в мою комнату без стука и распластался на кровати, подложив под голову Мистера Розового.       — А если серьёзно, Ник, не пора ли вам уже забыть эту глупую вражду? — спросил Ваня. Я сидела к нему спиной, но точно знала, что он продолжает улыбаться, хотя старается сделаться серьёзным. — Второй год как кошка с собакой, надоело на это смотреть.       Я ответила жёстко:       — Заведи себе нормального лучшего друга. И перестань защищать нынешнего.       — Говоришь, как мама, — буркнул он. — Всё-таки у вас с ней есть кое-что общее.       

* * *

      По столовой разносился гам десятков голосов, заглушаемый временами звономтарелок и стаканов с вилками и ложками. Ксюша брезгливо относилась ко всему, что готовили в университетской столовке. Пожалуй, я поддерживала её мнение по поводу всевозможных каш, которые не просто есть было невозможно, но даже смотреть. Но салат с крабовыми палочками готовили отменный.       Мы сели за свободный столик, и Ксюша сразу вывалила из сумки свой обед: бутерброд с ветчиной и сыром, творог на сметане, кисель и овсяное печенье. Я поставила перед собой любимый салат, холодный чай с лимоном и булочку с маком. Кто-то с интересом поглядывал на наш столик. Даже не думайте, делиться мы не будем.       — Что будешь делать? — спросила подруга, откусывая почти половину бутерброда.       Мне не нужно лишний раз спрашивать, чтобы понять, что она имела ввиду. Это дурацкое совместное задание по французскому, которое нужно выполнить меньше чем за две недели, было главным обсуждением в столовой. Кажется, я слышала, что пару групп уже нашли старые репортажи, оставалось только их перевести и выучить.       — Хочу выполнить его в одиночку, — ответила я, ковыряясь в салате. Аппетита почти не было. — Я не буду работать с ним.       — Больно мне хочется работать с занудой, — раздался за моей спиной этот голос. Его я могла узнать где угодно.       Макаренко собственной персоной.       — Не порти мне аппетит, — раздражённо сказала я.       Ксюша перестала пережёвывать свой бутерброд и уставилась на нас. Она как всегда была за любой кипишь и натянутые отношения между мной и Макаренко забавляли её до чёртиков. Интересно, а разве она не должна его ненавидеть так же, как и я? В знак дружбы, хотя бы.       — К сожалению, ты испортила аппетит мне, едва зашла в столовую, — съязвил он, нахально присаживаясь рядом с Ксюшей напротив меня. При этом он выглядел довольным. Чуяла моя попка, что он хочет мне что-то сказать. И я не ошиблась. — Мне тут стало интересно: частенько ли ты вечерами жалуешься на меня братцу?       Я не нашла слов для достойного ответа, решила достойно промолчать.       — Мне казалось, ты уже взрослая девочка и свои проблемы вправе решить самостоятельно.       — Что и когда я рассказываю своему брату, тебя не касается, — сказала я, взглянув на подругу. Сейчас бы мне не помешала её помощь, чтобы отвадить этого кретина от столика, но Ксюшина заинтересованность явно давала понять, что она хочет «хлеба и зрелищ». — Я решаю свои проблемы сама, будь в этом уверен. Хочу дать тебе один небольшой совет.       Усмешка не сходила с губ Макаренко.       — Удиви.       — Передвинь свою наглую задницу на пару-тройку столиков севернее.       — А иначе что?       Иначе я убью тебя вилкой из школьной столовки. Иначе я надеру тебе эту самую задницу, которая мирно покоится за моим столиком. Иначе я пожертвую самым лучшим в мире салатом, чтобы опрокинуть его на тебя. Иначе…       Макаренко громко расхохотался.       — Вот именно, — сказал он. — ты ничего не можешь мне сделать.       В поисках помощи я посмотрела на Ксюшу. Подруга поняла меня с полувзгляда.       — Ты сделал всё, что хотел? — спросила она у Макаренко.       — Не совсем, — признался парень. — хотелось бы ещё немного побесить твою подругу. К тому же мне очень нравится, когда Соколова пытается мне угрожать.       — А мне кажется, ты сделал всё, что хотел и теперь хочешь свалить от сюда. В противном случае я опять подговорю мальчиков с четвёртого курса случайно, но как следует, раскрасить твою мордочку на физкультуре.       Макаренко хоть и продолжал всё так же довольно улыбаться, перспектива оказаться между кулаком старшекурсника и грушей для битья, его не особенно устраивала. Год назад, когда мы учились на первом курсе, Макаренко был гордым, уверенным придурком (ничего, собственно, не изменилось), который почти каждый день затевал какие-нибудь разборки в универе. Хотел прогнуть под себя всех студентов, в итоге старшекурсники наваляли ему на физкультуре. Новость мгновенно разнеслась по коридорам. С Макаренко по-прежнему старались не связываться новый первый, наш второй курс, пару человек с третьего, но все остальные пугали его не меньше, чем удав мышку.       Парень встал из-за стола, схватил мою булочку и ушёл восвояси.       — Что за?..       — Успокойся, — сказала мне Ксюша. — я куплю тебе новую.       — Это был мой обед! —не унималась я.       — Я поделюсь своим.       Ксюша пододвинула на середину стола творог и печенье.       

***

      Я пожалела о том, что решила плотненько покушать во время обеда, когда физрук гордо сообщил нам, что для разминки мы должны пробежать несколько километров вокруг стадиона. Мальчики бегут три километра, девочки — два.       — Девушки, перестаньте охать, — сказал физрук. — чем быстрее вы пробежите два километра, тем выше балл у вас будет стоять в зачёте.       — Не уверена, что мне нужно «отлично» по физ-ре, — шепнула я Ксюше.       Препод услышал это и воззрился на меня такими большими и страшными чёрными глазищами, что мне стало немножко не по себе: ком встал в горле.       — А я уверен, что каждому из вас нужен высший балл по физ-ре, — сказал он. — Ибо на этот раз с долгами по моему предмету вы на следующий курс не пройдёте.       Офигели все. Даже мальчики.       — Что? — недовольно спросила одна из девушек. — Это ещё с какой стати?       — С такой, что физкультуру вы прогуливаете почти каждый раз, — проворчал физрук. — Теперь, если вы прогуляете занятие без уважительной причины, придётся отрабатывать на следующем.       Новую информацию мы переваривали громко и медленно. Физкультура почти всегда стояла последней парой, которую временами было грех не прогулять. К тому же баллы нам «рисовали». Ходили всего несколько человек, большая часть из них мальчики, да и то для того, чтобы мяч погонять по полю с третьим курсом. Пары по физ-ре у нас были почти всегда совмещены.       Вот и сейчас девочки с третьего курса занимались гимнастикой в западной части футбольного поля (очевидно, они уже усвоили инфу по посещении), а мальчики играли на другой половине в футбол на одни ворота. С ними играла одна девушка, со стороны больше похожая на мужика — большая и мускулистая.       — Вокруг поля, — провозгласил препод. — Бегом, марш!       Мы выстроились на линии старта, ожидая свисток. Как только он прозвучал, все рванули вперед. Уже спустя секунд пятнадцать, мальчики отдалились на метров пятьдесят. Мы с подругой придерживались правила «тише едешь, дальше будешь». К тому же чем медленнее мы бежали, тем больше мускулов могли рассмотреть у третьего курса.       Больше всего нас напрягала эта мужеподобная деваха, игравшая в футбол лучше, чем большинство парней из её курса, нежели два километра по стадиону. Но уже на третьем кругу нас перестала интересовать даже ее симпатичные сокурсники.       Чёртова отдышка! Чёртова отдышка! Тело такое тяжёлое, трудно ноги переставлять! Сердце готово выпрыгнуть из груди. Во рту пересохло. А физрук не преставал подбадривать каждый раз, когда мы пробегали мимо него на старте.       — Быстрей, девчонки! Моя тётушка бегает быстрее вас! А ей восемьдесят три!       — Мы очень рады за вашу тётушку, — глухо сказала Ксюша.       Я бы улыбнулась, но силы мои иссякли. Я замедлила бег, подруга сровнялась со мной.       — Я сейчас сдохну, — выдавила я из себя.       — Ещё семь кругов, рано сдаёшься.       — Сколько?!       Я почти остановилась, когда Судьба сбила меня с ног. Сначала в меня сзади врезалось на полном ходу тело, а затем, отскочив от ворот, в лобешник прилетел футбольный мяч. Я грохнулась на землю и закрыла глаза. Тело расслабилось. Какое блаженство просто лежать.       Тот, кто врезался в меня, тоже распластался на земле.       — Соколова, какого чёрта тормозишь? — конечно же это…       — Ника, ты в порядке? — взволнованно спросила Ксюша.       Я открыла глаза, когда тёплые, немного влажные руки схватили меня за предплечье, слегка подтягивая наверх. Если это Макаренко!.. Это не он. Мне помогал подниматься на ноги третьекурсник. На лбу блондина выступали капельки пота. Почти вся майка насквозь промокла.       — Прости, я не хотел, — виновато сказал он. — не сильно больно?       — Не сильно больно, — повторила я.       — Она жива, — усмехнувшись, заверила его Ксюша.       

* * *

             — Что случилось? — обеспокоенно спросил Ваня, когда мы пересеклись вечером на кухне.       Я заваривала себе чай с бергамотом, а братишка пришёл взять из холодильника банку пива. После физкультуры я выглядела вполне себе сносно. О происшествии едва ли могла рассказать моя ушибленная попа. Значит, либо до него дошли слухи, либо дошел его лучший друг. Я больше склонялась к последнему.       — Небольшое падение на стадионе, — сказала я, осторожно присаживаясь за стол. Кажется, на левой булочке образовался синяк. — Но всё хорошо, твой дружок меня не убил.       — Расскажешь?       Ваня присел за стол, оставив неоткрытое пиво на кухонном столе.       Я вздохнула и всё ему выложила, не забыв в ходе пару-тройку раз обозвать Макаренко последними словами. Ваня всё молча выслушал, а после спросил:       — Ты в порядке?       — Да, вполне. Не переживай.       Мы поболтали с Ваней ещё немного, потом он взял пиво и пошёл смотреть по телевизору женский теннис. Я ушла в свою комнату и постаралась заснуть пораньше, когда на телефон пришло сообщение:       

«Это Вова, помнишь меня? Я сегодня попал в тебя случайно мячом. Хотел ещё раз извиниться»

      

«Я помню. Ничего страшного. Это Ксюша дала тебе мой номер?»

      

«Да. Ты не против? Мне пришлось долго её уговаривать»

      

«Не против 😉»

      

«Я рад! Может прогуляемся завтра после пар? Обещаю не брать футбольный мяч!»

      

«Хорошо. У меня шесть пар»

      

«У меня пять. Я тебя подожду»

      

«До завтра, Вова, который случайно попал в меня мячом»

      

      

«До завтра, Ника 😊»