Ускорение свободного падения

Я проснулся от настойчивой вибрации телефона, лежащего в кармане джинсов. Я поднял голову и понял, что заснул прямо за кухонным столом. Даже малейший поворот головы теперь доставлял боль. Шея чудовищно затекла. Складывалось впечатление, что меня вчера пару раз переехал каток, а по спине вдобавок еще и битой прошлись. Но когда я увидел перед собой две пустые кружки, все мысли о физическом дискомфорте были вытеснены картинками вчерашней встречи с Каем. Я даже на некоторое время забыл о звонке, но не прошло и полминуты, как телефон завибрировал вновь. Я, наконец, вытащил его из кармана и увидел фотографию напарника. Разговаривать совершенно не хотелось, но я все равно поднял трубку. — Ты дома? — голос Давида был взволнованным. Это настораживало. — Да. Что-то случилось? — ответил я не своим голосом, хрипя в трубку. — Собирайся. Я заеду за тобой через пятнадцать минут, — его тон не подразумевал возражений. — Ты можешь нормально объяснить, что случилось? — я был раздражен. Сказывалось похмелье, головная боль и нехватка сна. Да и вообще, настроение было не для конспирации. — Я недавно приехал в участок. Здесь протокол по утреннему ДТП, — напарник сделал небольшую паузу, но до меня все равно слишком медленно доходил смысл его слов. — Виновник происшествия — водитель по имени Кай Энгель. Согласно рапорту, он проехал перекресток на «красный», и в него врезался другой автомобиль. Оба водителя в больнице, — я замер на месте. Кажется, даже задержал дыхание. Я просто не мог до конца осознать то, что только что услышал. — Собирайся, я тебя заберу и отвезу в больницу, — голос Давида вывел меня из ступора. Следующие его слова я слушал, уже прижимая трубку плечом и одновременно стягивая с себя провонявшие сигаретным дымом джинсы. — И надень форму, так будет проще пройти к нему. *** Через десять минут я уже курил внизу, нервно выглядывая машину Давида. После его звонка я на две минуты заскочил в душ, чтобы не походить на последнего пьяницу в форме, почистил зубы, закинул в себя две таблетки болеутоляющего и залпом выпил полчашки кофе. — Ты выглядишь помятым, — констатировал друг, как только я сел в машину. — Я вчера видел Кая, — до этого момента я так и не осмелился рассказать ему про то, что в ту ночь не доставил в отделение именно Кая. Мне было стыдно скрывать это, но я просто знал, что Давид будет переживать. Он, конечно, и так догадывался, что со мной что-то не так. Даже пытался пару раз в ночные смены вывести на разговор. Но мне казалось, что обсуждать пока особо нечего. Я просто хотел найти Кая. Тогда я бы все рассказал другу. — Дважды, — боковым зрением я видел, как друг удивленно посмотрел на меня, отвлекаясь от дороги буквально на пару секунд. — И один раз до этого, — я потянулся в карман за пачкой. — Это его мы пару недель назад забрали пьяным от бара. Я еще сказал тебе, что отпустил парня без оформления, потому что он в машине протрезвел и пришел в себя. Я чувствовал, что друг переваривает услышанное, пока я прикуриваюсь. Я повернул голову и понял по лицу, что он злится. Но сейчас была не та ситуация, чтобы устраивать разборки на тему доверия. — Тогда я с ним даже не поговорил. Просто отвез на своей машине домой, а утром он ушел, пока я готовил на кухне завтрак, — я решил сразу все выложить. Тем более, мне давно хотелось выговориться. — Вчера днем я случайно увидел его за столиком в уличном кафе, — я глубоко затянулся. — Он представил мне своего парня, после чего я ушел, — Давид молчал в ожидании продолжения. — Потом я напился и пошел в клуб — хотел отомстить, видимо, — горько усмехнувшись, заметил я. — Короче, Кай оказался там, он привез меня домой, а потом ушел… — я выбросил окурок в окно и закрыл лицо руками. — Это с ним ты подрался? — спросил ровным голосом Давид, намекая на мои руки. — Нет, — я оторвал руки от лица и взглянул на сбитые костяшки. — Я чуть до полусмерти не избил какого-то парня в клубе. Кай меня оттащил… Блин, Давид, как он там? В рапорте не было ничего о состоянии жертв? — Нет. Погоди, уже скоро приедем, все узнаем, — друг, не отрываясь от дороги, похлопал меня по плечу. А мне хотелось выть. Чем ближе мы подъезжали к больнице, тем сильнее меня начинало трясти. Я боялся узнать, что с ним. Я, как никогда, боялся его потерять. Ругал себя за то, что не сказал все еще ночью, что не остановил его, что не попытался хотя бы задержать. Если бы я не был таким жалким дерьмом, ничего этого бы не произошло. В момент пика моего самобичевания, мы подъехали к главному входу в отделение скорой помощи. И я стал открывать дверь еще до полной остановки автомобиля. Тут же в спину я услышал возмущенное «Подожди!» от моего напарника. Оставив машину, он нагнал меня на подходе к посту главной медсестры. — Успокойся, пожалуйста! Возьми себя в руки! Драматические сцены сейчас будут явно лишними, — он шипел мне это в ухо, стараясь не отставать. — И говорить буду я, — он процедил это сквозь зубы, и тут же развернулся к девушке в голубом медицинском костюме. — Здравствуйте! — Давид с улыбкой показал медсестре свое удостоверение. — Мы бы хотели осведомиться о состоянии двух пациентов, которые сегодня были доставлены с места аварии, — он сделал вид, что сверяется с записями в своем блокноте, — рядом со станцией метро Бундестаг. — Минуточку! — она опустила взгляд в монитор своего компьютера. — Один водитель уже получил всю необходимую медицинскую помощь, и был отпущен домой. Второй же водитель, Кай Энгель, находится в палате номер двенадцать, — я услышал это, и у меня потемнело в глазах. Я сильнее вцепился пальцами в края стойки регистратуры, за которую держался с того самого момента, как Давид заговорил. Это все походило на страшный сон. Самый жуткий и мучительный сон. Я огромным усилием воли постарался сосредоточиться на разговоре, заглушаемом пульсацией крови у меня в висках. Я уже успел пропустить мимо ушей вопрос друга и теперь лишь слушал ответ медсестры, борясь с желанием немедленно броситься в нужную мне палату. — Пока не ясно, что стало причиной аварии. Вполне вероятно, что мистер Энгель просто уснул за рулем. По крайней мере, в его крови не были обнаружены алкоголь или какие-либо иные стимуляторы, — я глотал ее слова, следя за губами. Старался осмыслить каждое предложение, но сосредоточиться было чудовищно сложно. Я мог лишь думать о том, как он сейчас. Как он там сейчас лежит один? Что будет с ним? — Как можно охарактеризовать его состояние на данный момент? И каковы прогнозы? — друг продолжал профессионально задавать вопросы, пока я был на грани настоящего нервного срыва. — Сейчас его состояние стабильно, но у него диагностирована черепно-мозговая травма. Вероятно, он ударился головой о боковую стойку в тот момент, когда второй автомобиль въехал в него сбоку, — я с трудом сдерживался, чтобы не заорать. Меня натурально начало трясти. Я просто не мог больше здесь находиться. Я должен был быть рядом с ним. — Невозможно определить, насколько тяжелы будут последствия аварии, пока пациент не придет в сознание, — «пациент». Еще несколько часов назад он был просто Каем. А теперь уже «пациент». И это все моя вина. Я стал медленно отступать от стойки с намерением как можно скорее найти двенадцатую палату. Да, я понимал, что в его состоянии к нему пустят только члена семьи. И то, не факт. И совершенно точно к нему не пустят ни представителя власти, ни просто друга. Но мне было наплевать! Я должен был его увидеть! Сейчас на этой мысли сошлась вся моя вселенная. Медсестра заметила мои шевеления боковым зрением и перевела взгляд на меня. Я замер. И тут очень вовремя снова заговорил Давид. — Вы не могли бы посмотреть домашний адрес второго участника аварии, которого уже выписали? Нам нужно задать ему несколько вопросов, — друг обезоруживающе улыбнулся медсестре, ее щеки от этого покрылись легким румянцем. — Извините, где здесь туалет? — этот деликатный момент прервал мой вопрос. — По коридору и налево, — немного раздражено ответила мне медсестра, тут же возвращаясь к ослепительной улыбке Давида. Я быстрыми шагами пошел в указанном направлении, улавливая по пути логику, по которой располагались палаты. Четвертая, шестая… Коридор широкий, но стены все равно давят. Чистые, белые. Белый потолок. И почти даже белый пол. У меня уже голова кругом — все сливается в одно. Ведет только ровно очерченный бежевый бортик перил вдоль всех стен. Восьмая, десятая… Я еле сдерживаю себя, чтобы не перейти на бег, чтобы не привлекать излишнего внимания. Коридор изгибается. Двенадцатая! Медлю несколько секунд, уже держась за ручку двери в палату. Стараюсь выровнять дыхание и заставить сердце перестать оглушать меня своими тахикардичными ударами. Плавно давлю рукой вниз и почти сразу вижу его в узком проеме двери. В груди болезненно сжимает, когда я вижу его бледное лицо, повязку над левым глазом, обескровленные губы. Делаю сразу несколько решительных шагов, чтобы оказаться у постели. В горле настойчиво собирается ком. Я смотрю на него, не отрываясь. Потом беру в ладони его руку и вместе с этим жестом на его одеяло падает моя слеза. Больше я не владею своими чувствами — они владеют мною. Ноги будто сами подкашиваются, и я опускаюсь на стул рядом с кроватью. Кажется, я никогда в жизни так не боялся. Никакая самая рискованная полицейская операция не войдет ни в какое сравнение с тем моментом, когда любимый человек лежит перед тобой на больничной койке, и ты ничего не можешь сделать. Ты можешь просто ждать, когда он очнется. Я прижимаюсь лбом к его руке и говорю все то, что должен был сказать уже давным-давно. Проглатываю слезы и говорю-говорю-говорю. Хочется достучаться до его сознания. Хочется, чтобы он меня услышал, чтобы с ним все было хорошо. Иначе я просто сойду с ума. Я не переживу, если с ним что-нибудь случится. Слова льются на него нескончаемым потоком. Я умоляю его очнуться, не бросать меня, никогда больше не оставлять меня одного. Я шепчу, что люблю его прямо в чуть теплую ладонь, которая уже стала мокрой от моих слез. И в этот самый момент я чувствую какое-то ели ощутимое движение между моими пальцами. Я смотрю на руку Кая, судорожно пытаясь понять, было ли это на самом деле, или мне просто хочется в это верить. Напряженно всматриваюсь, жду, поглаживаю, лишь бы рука снова шевельнулась. И вдруг слышу откуда-то сверху еле слышное, слабое, хриплое: «Киска»*. *Так в фильме Кай дразнил Марка, когда у них все только начиналось.